Трудные вопросы воспитания детей ⇐ Воспитание детей

[Натали Я]

Вот как раз тебе бы ничегошеньки и не сказали

ой как ты ошибаешься только я не промолчала а подискутировала с батюшкой вежливо

[Venezia]

Наташ... Я один раз подискутировала.. До сих пор меня цепляет... Бог послал батюшку который принимает исповедь, я и хожу к нему.. А прежнему что то не нравится..

[Акварель]

вместо медальона было красивенькое лезвие

помню такие лезвия,а еще крестики были такие.У меня крестик такой был на замшевой ленточке, и лезвие тоже.

В зеленый цвет красилась на спор

я синим цветом была.но не на спор.просто цвет почему то понравился. до сих пор не могу понять-чем.

с Дашкой рисовали на стенах... львенка.. зайчонка...

я в детстве переводные картинки клеила везде,когда взрослые не заметят и где только может приклеится.Потом замучились их выводить.На раме деревянной у зеркала из какого то мультика до сих пор пчела с головой бульдога. не смывается ничем.

[Viroslava]

А когда освещали дом, (с Дашкой рисовали на стенах... львенка.. зайчонка...) Батюшка осудил... Мол, ангелов надо рисовать а не животных...

Интересное у батюшки мнение дети они вот как-то к игрушкам зверушкам тянутся, а ангелы это не для игрушек думается

[Агидель]

Идеальный ребенок. Какой он?

[Venezia]

Viroslava, нам вот так " досталось"..

[черничка]

Я и сейчас попсу не люблю.

[дюдючка]

Вчера Тошка на площадке попросил Даньку покачаться. Тот медлил. Так Тошка решил поторопить, качель остановить, причем резко, я даже моргнуть не успела. В итоге огромный фингал под глазом. Ну поохала, потом подумала, урок будет и для него , и для других. Ага! Сегодня снова ,на пару с Саввой подошел к качели и как ни в чем не бывало начал останавливать качель . Хорошо на ней Глеб качался, не сильно.
Я у шоке!!!

[Агидель]

Поняла и собственные проблемы.

Интернет-зависимость у детей

Многие родители ошибочно полагают, что проблема детской зависимости родилась в эпоху интернета. Если так можно выразиться, то зависимость не зависит от наличия или отсутствия интернета. Фиксация на интернете или компьютерных играх – лишь одна из многочисленных форм проявления зависимости как модели, как способа обходиться с реальностью.

Корни зависимости, как правило, в трех основных источниках:

1. В сильной психологической зависимости от родительских фигур, в сформированной с раннего детства привычке подчиняться. Многим родителям очень нравится, когда их дети максимально послушны, не имеют своего мнения, абсолютно подчинены авторитету. В этом случае, они управляемы, подконтрольны, «прозрачны» для родительского ока.

Психологическая зависимость от другого человека, в данном случае, от взрослого, ведет к формированию зависимого поведения, поскольку, если родитель так или иначе подчинил ребенка своей воле, он не позволил сформироваться собственной воле ребенка. Если заставил служить своим целям и потребностям, то у ребенка проявятся явные затруднения с собственными целями или потребностями.

У него не будет собственной позиции (которая формируется с самого раннего детства, а не «когда вырастешь»), своего мнения (которым начнут интересоваться еще в школе), своих желаний (которые всегда есть, но могут быть задавлены вплоть до депрессивных состояний), целей (о которых родители непременно спросят, когда придет пора отвечать на вопрос «кем быть, каким быть»), мотивов, задач. Только родительские.

И вот на этом самом месте начинают появляться многочисленные искушения: уйти в компьютерную зависимость, игровую, интернет-зависимость, и далее – более страшные и разрушительные виды зависимостей (алкогольную, наркоманию, трудоголию, переедание и так далее) как попытка заиметь хоть какой-то кусочек своей жизни, как попытка спрятаться от служения и подавления. Как попытка организовать себе реальность, в которой ребенок свободен и хоть каким-то образом получает то, что хоть как-то похоже на его истинную потребность.

2. В замене внутреннего контроля ребенка внешним контролем родителя.

Традиционная ошибка тех, кто наблюдает и начинает бороться с чужой зависимостью, – это попытка контролировать что-то за другого, за того, кто пьет, играет или сидит в интернете. Договариваться о сроках пребывания в интернете или за компьютером сложнее, чем просто запретить, выдернуть шнур, накричать, осудить, унизить.

Родитель, борющийся с компьютерной зависимостью ребенка через усиления контроля за ним, путает причину и следствие. Борется с симптомом, а не первопричиной.

Первопричина же в том, что жизнь ребенка не достаточно разнообразна и наполнена. У него нет хоть каких-то способов и форм, чтобы выбирать из них, как именно ему лучше всего отдыхать, наполняться, расслабляться, удовлетворять свои важные детские потребности. Вместо этого его потребности заменены вашими, взрослыми амбициями и тревогами. Возможно, именно из-за них ваш ребенок ходит не в один кружок, а в пять и еще на английский. И ему даже там может нравиться, но ему все равно не хватает времени просто на то, чтобы расслабиться и отдохнуть. И вот тогда ребенок ищет виртуальные способы отдыха, когда вкладываться не нужно, а эффект наполнения есть. Компьютерная реальность, телевизор, а позже алкогольная или нарко-эйфория для этого отлично подходят.

Некоторые родители начинают бороться с этим явлением, не устраняя первопричину, а борясь со следствием. Они запрещают, иногда тотально, любые виды такого наполнения. Чем, конечно, усиливают интерес и тягу ребенка, который будет искать, и видеть вокруг другие возможности для этого.

Усиление вашего взрослого контроля за пребыванием вашего ребенка в интернете будет только усиливать его зависимость, ваша помощь в обретении им самим этого контроля, в выращивании и овладении им – это то, что поможет вашим детям не формировать зависимость, а хорошо управлять собой, даже отдыхая и наполняясь.

Важно понимать, что контроль не формируется за неделю (как того хотелось бы многим родителям), это месяцы, иногда годы, в зависимости от психологической структуры ребенка.

3. В эмоционально не наполненной жизни ваших детей.

Многие родители будут возмущены тем, что им кажется, что их дети имеют все, что только возможно, постоянно вовлечены во что-то. Вот только ребенок, подавленный родителем, будет вовлечен в основном в то, что родитель считает правильным и нужным. И он будет не успевать, а иногда и не будет такой возможности понять, чего же хочет он сам. К тому же родитель, зачастую и сам озабоченный постоянными тревогами о ком-то или о чем-то, и сам будет не уметь наполнять свою жизнь.

Поэтому интернет-зависимость может развиваться как у детей, чьи родители постоянно отсутствуют, живя в ощущении того, что весь мир от них только и ждет подвигов и свершений, того же самого они ждут и от своих детей, не давая им ощутить свою собственную жизнь. Так и у детей, до которых нет, на самом деле, никому никакого дела, до их чувств, внутренних и внешних событий, до их устремлений и переживаний. Их реальность, их окружение таковы, что бегство от реальности – единственный способ пережить одиночество, непонятость, насилие, унижение.

Если в реальности ребенка много активной и увлеченной жизни, интереса, чувств, понимания, драйва, близости, тепла, то мир интернета будет для него не способом бегства от самого себя и той жизни, что он имеет, а всего лишь одним из способов узнавать новое, расширяться, исследовать.

[Агидель]

Дворником будешь!
Правмир
Вырастешь и будешь дворником, охотно объясняют мамы своим детям. В вуз не поступишь, на работу нормальную тебя не возьмут, если будешь так учиться. Что вообще из тебя такого вырастет?
Ирина Лукьянова | 14 июля 2014 г.

Дворником будешь!


Родителям кажется, что если нарисовать ребенку перспективу поужаснее – он встрепенется, ужаснется и начнет делать все, чтобы эта страшная реальность никогда не наступила. Он будет как следует заправлять кровать, убирать в своей комнате, учиться на одни пятерки – только чтобы нарисованные родителями ужасы не сбылись.
Никогда не научусь

На самом деле получается как-то иначе.

Я помню, как мама учила меня вязать лицевой гладью. У меня ничего не получалось, петли путались, кофта для куклы не получалась, я капризничала и вопила, что у меня ничего никогда не получится.

- Смотри, как хорошо получается, — говорила мама. – Вот, только спицу надо держать так, а петлю провязывать так.

- Я никогда в жизни этому не научусь, — бурчала я, провязывая петли все лучше и лучше. – Кто вообще придумал это дурацкое вязание!

- Да у тебя уже получается нормальная кофта, — смеялась мама.

- Да, но я все равно никогда не научусь вязать этой дурацкой гладью! – сопротивлялась я, хотя видела, что уже все получилось. Но я же не могла признать, что мама права, а я нет.

В общем, вязать я теперь умею. А вот со швейной машинкой не сложилось. У меня была прекрасная учительница домоводства, которая охотно сообщала мне всякий раз, откуда у меня растут руки. Она меня совершенно убедила, я от всей души поверила ей, что руки у меня растут именно оттуда, и теперь мне гораздо легче подшить целую штору растущими оттуда руками, чем прострочить один шов на машинке, хотя меня учили на ней шить с 5 по 8 класс, целых четыре года. Просто это обучение сопровождалось комментариями «кто так шьет» и «что ты тут напортачила».

Собственно, ни для кого не секрет, что научить так никого ничему нельзя. Я надумала в сорок лет научиться водить машину, и инструктор в автошколе мне с неподражаемой честностью сказал: учиться водить надо в восемнадцать лет, а в сорок ты уже ничему не научишься. «Что ты делаешь?» — «Куда прешь?» — «Жми на газ, я сказал!» — «ну кто так водит!» — «откуда ты такая взялась на мою голову?» Он ревел, как раненый бизон, я пугалась, плакала, теряла последние остатки самообладания и понимала, что я тупая, а вождение не для меня. Вместо того, к сожалению, чтобы с первого «ты» отказаться от его услуг. Естественно, я ничему у него не научилась. Научилась у другого – надо ли говорить, что он ни разу не повысил голоса. Профессионалу это не нужно.


Никому не нужна

Иногда результаты бывают еще печальнее. Одна немолодая дама рассказывала мне однажды, что так поверила маминому многолетнему «кто ж тебя такую замуж возьмет» (в самом деле – пол мести не умеет, кровать заправляет криво, посуду мыть не любит, кому такая нужна) – что поняла: принца ждать бессмысленно, надо хватать первого попавшегося. В 18 лет она второпях выскочила замуж за первого встречного – первого, кто вообще обратил на нее внимание, больше-то, может, уже и шанса не будет. Стоит ли говорить, что брак оказался отчаянно несчастливым.

Помню, как одна из наших учительниц в школе говорила: «Четырнадцать умножить на три – сколько будет? Умножайте столбиком, вы идиоты, вы в уме не сможете». Нет, я сейчас в состоянии умножить четырнадцать на три в уме, но всякий раз, слыша «вы идиоты», я не считала столбиком, а злилась. Мой сын, приходя из школы в седьмом классе, уныло говорил: «Мам, почему нам все время объясняют, что мы дураки, мы ничего не умеем, мы не сдадим ЕГЭ, не получим аттестата и пойдем в дворники? Я больше не могу это слышать». Я тоже больше не могла этого слышать. Восьмой класс был уже в другой школе.

Вы идиоты, вы дураки, вы ничего не можете, кому вы такие нужны. Что ты тут стоишь, что ты тут сидишь, кто так веник держит, кто так ручку держит, кто так шьет, кто так пишет, чем ты думал, куда ты смотрел, что мне, скажи, с тобой таким делать?

Все это сыплется на головы наших детей ежедневно, год за годом. И даже если родители обладают ангельским характером, соломоновой мудростью и бескрайним терпением, дети все равно наслушаются от мира, что они в нем не нужны, не там стоят, не так сидят, не то делают – и вообще лучше бы их не было. В транспорте и во дворе, в школе и в музее, в магазине и на улице –детям не рады. Убери руки, не смей трогать, как ты себя ведешь, что ты тут встал, что ты тут делаешь, ну-ка идите отсюда, так, рты закрыли.

В некоторых странах мира детей, о странность, любят и очень им радуются – в кафе ли, на улице ли; помню, как странно было в Италии, где моему трехлетнему сыну радовались так, будто в кафе или магазин солнышко вкатилось; помню, как хозяйка магазина свадебных платьев в Хельсинки, услышав и поняв без перевода мой свирепый шепот «руками не трогай» — засмеялась и разрешила моей одиннадцатилетней дочери трогать руками все, что захочется.

В нашей стране дети получают от мира другую обратную связь – лучше бы тебя не было. Все равно ничего хорошего из тебя не получится. А обычно мы и сами в дурную минуту добавляем: что ты меня мучаешь, долго мне за тебя краснеть, хватит надо мной издеваться!

- Зачем вы меня вообще родили, — бурчат дети, хлопая за собой дверью, и это вопрос не праздный.

Как хорошо быть взрослым! Никто не скажет тебе «где твои глаза были», когда ты обдерешь бампер, не спросит «голову ты дома не забыла», когда забудешь дома рабочий документ, не поднимет с кровати в первом часу ночи, чтобы заставить повесить в шкаф небрежно брошенное на стул платье. Повзрослев, мы не перестали делать глупости и оплошности – но нас теперь не дрючат за каждую из них.


Неуважаемый

Сын сказал однажды со вздохом: тринадцать лет – паршивый возраст: уже никто тебе не умиляется и никто еще не уважает.

Когда я была маленькой, детей вообще не принято было уважать. Право на уважение не давалось от рождения, его надо было заслужить, заработать, доказать, что ты достоин уважения. Детей полагалось исправлять. Подчеркивать красным, указывать на ошибки, одергивать, корректировать, исправлять. Лучшие педагоги уже тогда писали – покажите ребенку не где у него плохо, а где хорошо, где у него получается; этот передовой опыт так и остался невостребованным в массовой школе.

Когда я была молодой учительницей, всего на семь лет старше учеников, на меня однажды набросилась дежурная в школьном компьютерном классе: «Ну-ка быстро пошла разулась! Я кому сказала!» Она не хотела слушать, что туфли – это сменка, она перестала кричать только услышав «это же наша учительница». Она извинилась: «Ой, а я думала – девочка»… На девочку – можно.

В этой системе ценностей как-то фатально отсутствует базовое уважение человека к человеку – когда уважения достоин не только старейший, мудрейший, всего добившийся, а всякий – потому что он человек, он твой брат, он тоже Божье создание, в нем тоже образ Божий. Не только учительница, но и девочка. Не только депутат Госдумы, но и арестант.

Идея уважать детей вообще плохо приживается на отечественной почве. Родители как-то не видят разницы между уважением и вседозволенностью, уважением и отсутствием границ. Одни негодуют – «что ж мне, в попу ему теперь дуть?», другие объясняют, что относятся с уважением к выбору своих детей, а потому пусть все подвинутся и дадут ребенку терроризировать окружающих в свое удовольствие.

И с самоуважением тоже плохо. Знаю немало взрослых, умных, прекрасных, иногда очень успешных, — живущих с бесконечной уверенностью в том, что они ничтожества, моральные уроды, что им нельзя жить, что окружающие терпят их только через силу или из милости. Одни всю жизнь доказывают, что они имеют право на уважение, другие и так знают, что ничего не получится.

И, страшное скажу, — и с Богом отношения не складываются, потому что и в Нем видится все тот же вечно недовольный воспитатель: ну что, не молился, не постился? Весь год дурака валял, а сейчас пришел? Весь пост что делал – а сейчас опомнился? Ну и что ты ко мне пришел? Чего ты хочешь? Двойка, иди и подумай о своем поведении. Раньше надо было думать, а теперь все, поздно уже. Двойка в году, двойка в аттестат, на том свете дворником будешь.
Но нет

Как-то не хочется заканчивать на этом.

Лучше так.

Мы не очень хорошие воспитатели обычно. У нас не хватает сил, мудрости и терпения. Мы не умеем справляться со своими эмоциями. Мы часто ведем себя как маленькие, а не как взрослые, — ожидая при этом от детей, что они поведут себя как взрослые, поймут нашу боль, смогут ее принять и вынести, посочувствовать нам – и вести себя мудро и правильно. Некоторые дети справляются, но ноша эта тяжела – даже и для нас самих иногда.

Но мы любим своих детей и многое делаем правильно, потому что у любви есть поразительное свойство: она сама подсказывает правильные решения. Не знаешь, как делать, — делай по любви, не ошибешься.

И мы, несомненно, справимся. И получаться будет все лучше и лучше – и все получится, потому что надежда не обманывает, а любовь не подводит.

В отличие от.

Источник: http://www.pravmir.ru/dvornikom-budesh/#ixzz38ZoSjHun

[Максим75]

Михаил Веллер. Хочу быть дворником

[Агидель]

Максим75!
Я недавно с удовольствием прочла Книгу М. Веллера "Все о жизни". Тоже переосмысливаешь жизненные "расстановки".

[дюдючка]

Неее! Моя маман говорит не так!
Говорит, не будешь учиться, даже дворником не возьмут!

[черничка]

Максим75,

[Агидель]

Понравилась статья.

Шпынять маму запрещается!

Мать впервые слышит, что она плохая мать, довольно скоро после рождения ребенка. Папу бесит, что ребенок кричит, не спит, что мать берет его на руки, не берет его на руки, кладет с собой спать, уходит спать к нему, что она нервничает из-за каждого чиха, и в квартире у нее не убрано. Весь день дома сидела – что делала?

Убрать было трудно? Затем подключаются бабушки: кормишь не так, расписания нет, разговаривает он у тебя плохо, занимаешься с ним мало, мало порешь, мало любишь, мало дрючишь, все, все неправильно!

Потом вступают родительницы в песочнице, бабки у подъезда и воспитатели детсадов. Ну и врачи еще, особая статья: о чем вы вообще думаете, вы что – угробить хотите своего ребенка? Да, спасибо, с самого рождения этого и добиваюсь.

К тому моменту, как ребенок пойдет в школу, его мать вздрагивает уже от каждого обращенного к ней слова, сжимается, ожидая удара, готова в любой момент быстро спрятать ребенка за спину, повернуться лицом к опасности и оскалить зубы, как зажатая в угол волчица, которая из последних сил защищает своего волчонка. Потом, правда, когда она прогонит нападающего лаем, воем, клацаньем зубов и угрожающим топорщением шерсти на загривке, она устроит своему волчонку такую трепку, что мало не покажется: как смел меня позорить? Сколько я еще из-за тебя буду краснеть-бледнеть?

В школе, ясное дело, маме ничего утешительного не скажут, кроме того, что с ребенком надо заниматься, что с ним надо делать домашнюю работу, что надо ему объяснять, как себя вести, и потребуют, чтобы она наладила его поведение в классе, как если бы у нее был пульт дистанционного управления ребенком. К концу школы мать уже будет знать, что ее ребенок никчемен, ЕГЭ не сдаст, в дворники не возьмут, короче, полное педагогическое фиаско. Дома отец убежден, что мать испортила ребенка своей мягкостью, а бабушки уверены, что она его и не кормит даже.

Россия – страна недружелюбная к детям. На отдыхе, в транспорте, в дороге, на улице на мать обращены бдительные взоры сограждан, готовых по любому поводу испустить дидактическое замечание.

Хотя знаю учителя, которая на собрании два часа рассказывала родителям – вместе, а потом порознь, - какой у них прекрасный класс, какие в нем отличные талантливые дети и как с ними здорово работать. Родители ушли домой настолько озадаченные, что некоторые по дороге даже купили торт к чаю.

Я видела женщину, которая в самолете просто забрала у замотанной мамы ноющую четырехлетку и всю дорогу рисовала с ней в тетрадке, читала с ней Маршака и Чуковского, занималась пальчиковыми играми – и даже позволила маме немного поспать, а соседям – лететь в тишине.

Видела другую, которая, когда ее кресло сзади пинал ногами чужой ребенок, обернулась и вместо сакраментального «Мамаша, успокойте своего ребенка» сказала: «Малыш, ты пинаешь меня в спину, это очень неприятно, пожалуйста, не делай этого».

Однажды я ехала домой в маршрутке с перчаточной куклой-медведем в сумке. Напротив сидела девочка лет пяти, которой было скучно. Она ерзала, болтала ногами, донимала маму вопросами, пихала соседей. Когда медведь помахал ей лапой из сумки, она чуть не свалилась с сиденья от изумления. Мы всю дорогу играли с медведем, а мама смотрела с недоверчивым ужасом, готовая в любой момент отнять ребенка, отобрать медведя, всучить его мне обратно, рявкнуть, чтобы дочь сидела смирно и неподвижно – и загрызть любого, кто посмеет что-то сказать. Это уже условный рефлекс, это застарелая привычка не ждать от окружающих ничего хорошего.

Я помню, как бабушка или дедушка забирали у меня ночью вопящего младенца, сказав просто "поспи", хотя им завтра на работу; как муж, не давая алгебре доесть нас с ребенком, быстро и весело заканчивал с ним уроки, как меня подстраховывали, подхватывали и помогали - домашние, подруги, коллеги

Я помню попутчицу, которая терпела ночные крики моей трехлетней дочери в поезде, и продавщицу, которая подарила ей банан, когда наш рейс задержали на 18 часов и ошалевший ребенок пулей носился по аэропорту. Помню с благодарностью тех, кто помогал поднять перевернувшуюся коляску, пропускал без очереди в общественный туалет, протягивал платочки, когда у сына на улице шла из носа кровь, дарил просто так шарики, смешил плачущего ребенка. И мне всегда кажется, что я обязана вернуть это все другим людям.

Всякой маме трудно. Она не все знает и не все умеет, она не всегда еще сама достигла той степени психической зрелости, взрослости, доброжелательности, уверенности в себе, которая позволяет ей в любой кризисной ситуации сохранять присутствие духа и принимать правильные решения. Мама делает ошибки, занимаясь самым главным делом и самым дорогим человеком в жизни. Она видит это и не знает, как их исправить. Ей и так кажется, что она все делает не так и неправильно; она в душе перфекционистка и хочет все сделать идеально, но идеально не может и ждет, съежившись, что ей сейчас опять поставят двойку. Не надо вколачивать ее по шляпку.

Иногда ее стоит поддержать хорошим словом, заметить у ребенка прогресс, похвалить ее усилия, сказать ей что-то хорошее про ее ребенка, ненавязчиво предложить помощь. И не торопиться осуждать, тыкать пальцем, воспитывать и делать замечания. А если жалуется – слушать, а не поучать. А если плачет – обнять и пожалеть.

Потому что она – мама, она делает самую трудную, неблагодарную, полезную работу в мире. Работу, за которую не платят, не хвалят, не повышают по службе, не дают поощрений. Работу, в которой много провалов и падений и слишком редко кажется, что чего-то достигла.

Можно даже не хвалить, наверное. Не помогать, не развлекать чужих детей, не играть с ними, не говорить хороших слов.

Просто не шпынять на каждом шагу. Уже будет огромное облегчение.

Автор: Лукьянова Ирина
— полна надежд.