ИНТЕРЕСНЫЕ ХУДОЖНИКИ ⇐ Изобразительное искусство

[Акварель]

Нино Чакветадзе - современная грузинская художница. Родилась Нико в Тбилиси в 1971 году. С 1986 по 1990 годы училась художественном институте, а с 1990 по 1996 в Тбилисской государственной академии художеств на факультете живописи. С 1997 года член союза художников Грузии.
О себе художница пишет: " Мне очень повезло в жизни: я родилась в семье, где высоко ценились родственные узы, где почитались старшие, где все домочадцы с большим уважением относились друг к другу."

Добавлено спустя 3 минуты 56 секунд:
еще ее картины

Добавлено спустя 2 минуты 54 секунды:
в них передано столько жизни и детских эмоций..

[Сергий]

Картины художника Калинина Михаила Алексеевича (1974 г.р.)

Закончил Пензенское художественное училище им. К.А. Савицкого.
Преподает в Пензенском художественном училище им. К.А. Савицкого.

Из цикла "Ностальгия".

Вместилище Духа

Светлое Воскресенье Христово

На пасху у мамы

Ностальгия

Яблочный спас

Яблоки на медном подносе

Рябина

Осенние яблоки

Натюрморт с ягодами

Лесная клубника

Калина освещенная солнцем

Арбуз освещенный солнцем

Желтые цветы в пасмурный день

Виктория

Кораблик

[Вербена]

Я очень люблю Зинаиду Серебрякову, Карла Ларссона (шведский художник, изображал деревенский быт и своих 8 детей в основном, считается основоположником стиля Икея) - это о уютном доме, милых детях... Так сказать, положительный пример многочадия в классических картинах Купила детям Священное Писание изд-ва Белый город, там много неизвестных картин на библейские темы. С удовольствием читаем и знакомимся с живописью.

[Сергий]

Павел Дмитриевич Корин (25 июня (7 июля) 1892, Палех, Вязниковский уезд, Владимирская губерния — 22 ноября 1967, Москва) — известный русский художник-живописец. Народный художник СССР.

В ряду советских художников Павел Корин — явление особое. Он принадлежал вечному, а не сиюминутному измерению России и хотел запечатлевать русское вечное — душу, а не злобу дня с ее быстро проходящими увлечениями и поветриями.

Через картины художника Павла Корина, уходя в вечность, текла русская душа

Тридцатые годы ХХ века. Общество воинствующих безбожников намерено в течение десятилетия похоронить в стране религию. Миссионерство под запретом. Работает чекистский «церковный отдел». Духовенство и верующих мирян судят, приговаривают, убивают. Как живых, казнят храмы, иконы. А по Москве гуляет упорный слух: художнику Павлу Корину в его мастерской позируют архиереи, священники, монахи. Сам митрополит Трифон Туркестанов дал благословение на картину, где предстанут все эти неугодные властям, гонимые, живущие на нелегальном положении духоносные мужи и жены, последний цвет русского православия, последний отзвук святой Руси. Это казалось невероятным. Распространявшаяся весть о смелом художнике была будто знамя негромкого, смиренного сопротивления.

По другую сторону «линии фронта» о художнике докладывали Сталину: «Подготовка Корина к основной картине выражается в сотне эскизов, натурщиками для которых служат махровые изуверы... Корину позируют бывшие княгини, ныне ставшие монахинями, попы всех рангов и положений, протодьяконы, юродивые и прочие подонки... Наши попытки доказать ему ложность взятой им темы пока не имели успеха...»

«Гарантом» лояльности Павла Корина государству до 1936 г. выступал пролетарский писатель Максим Горький, во многом устроивший и элементарный быт художника. Надо отдать ему дань справедливости — возможно, именно опека Горького стала причиной того, что власть не тронула Корина. Хотя и позволила ему после смерти «буревестника революции» нахлебаться от возмущенной общественности всякого.

Писать этюды к картине, которую Корин называл «Реквием» или «Исход», он начал в 1926 году, закончил — в 1937-м. Где-то посередине между этими датами Горький предложил дать другое имя полотну — «Русь уходящая». Оно и утвердилось в итоге. Организовать работу поначалу было нелегко. Художник ходил по монастырям, храмам, примечал характерные фигуры, яркие типажи, уговаривал позировать. Много раз получал отказ. На него смотрели с недоверием: какая там живопись посреди беснующейся Москвы? Помог митрополит Трифон, к которому обратился со своим затруднением Корин. Владыка был духовником многих столичных людей искусства и культуры, в том числе друга и наставника Корина — художника М. В. Нестерова, воспевшего в своих творениях Святую Русь. Митрополит Трифон горячо поддержал идею символического полотна — «последнего парада Православия». И он же стал первым, кто позировал Корину в его мастерской. Благословение и пример владыки сделали свое дело. В студию художника потекли чередой те, кто олицетворял собой «Старую Русь», кому новой, советской реальностью, предписано было исчезнуть в ближайшем будущем. Через мастерскую Корина, уходя в вечность, текла русская душа.

Время показало, что он не ошибался в выборе натур. Запечатленные на эскизах люди, известные поименно, явили себя исповедниками православия, мучениками за веру. Их молитву за всю Русь, наполнявшую до краев мастерскую художника, можно почувствовать и на общем эскизе «Руси уходящей». Это молитвенное стояние оставляет в душе трепет перед чем-то поистине величественным.

Однажды в мастерскую, исполняя монашеское послушание, пришла схимница Ивановского монастыря. Пока горела в руке свеча, монахиня стояла без движения, погруженная в молитву. В той же руке она держала крест. Когда огонь погас, жена Корина Прасковья Тихоновна предложила схимнице отдохнуть. Взяв у гостьи крест, она с криком выронила его, ожегшись о металл. «Как вы держали его?!» — «Так ведь я молилась...»

Среди позировавших художнику был и молодой монах Пимен. Его прямой, твердый, словно немигающий взгляд — глаза в глаза со зрителем, слегка набыченная голова, поза строго в анфас говорят о самоподчинении жесткой внутренней, духовной дисциплине. Свидетельствуют о том, что этот человек пойдет до конца раз и навсегда выбранным путем. И еще о том, что путь его будет тяжек. Этот 25-летний монах — будущий патриарх Пимен (Извеков), четвертый и последний в коммунистической России.

В юности Сергей Извеков не раз слышал от прозорливых священников, старцев предсказания на свой счет: «Быть тебе архиереем», «У тебя великий, но тяжелый путь». Блаженная старица Мария Дивеевская, увидев однажды юного паломника, закричала: «Смотрите, владыка к нам пришел!..» Но, пожалуй, пророчество Корина в этом ряду самое впечатляющее, потому что ясно показывает, насколько человек-творец связан своим даром с Богом-Творцом, направляющим судьбы и открывающим знание.

В 1925 году, окончив среднюю школу в подмосковном городе Богородске, 15-летний Сергей Извеков ушел в Сретенский монастырь. Чтобы решиться на такой шаг в то лихое время и в столь юном возрасте, нужно было обладать немалым мужеством и решимостью. В монастыре он принял начальный постриг с именем Платон. Юноша был музыкально одарен, обладал превосходным певческим голосом, получил хорошее образование — уроками вокала с ним занимался профессор московской консерватории А. Воронцов. Молодой инок сразу по приглашениям начал регентовать в московских храмах — руководить клиросными хорами. В одном из храмов его и увидел впервые П. Корин, тут же сделавший в записной книжке рисунок инока, который произвел на него впечатление. К наброску добавлена подпись: «Молодой монах. Регент... Всенощная. 10/23 ноября 1926 года». Много позже вдова художника припишет: «Будущий митрополит Крутицкий и Коломенский Пимен». Еще позднее — «...затем Патриарх Московский и всея Руси».

Вскоре в скиту Троице-Сергиевой лавры инок Платон был пострижен в монашество с именем Пимен. Именно в храме Пимена Великого в Сущах (у метро Новослободская), названном в память египетского подвижника, несколько лет регентовал молодой монах. Хор этой церкви насчитывал тогда 60-70 человек. О том, каким регентом был Пимен, сохранились воспоминания, правда, связанные с другим храмом — Богоявленским в Дорогомилове. Протоиерей Анатолий Добролюбов рассказывал, что, услышав во время службы ангельское пение хора под руководством Пимена, он со слезами упал в алтаре на колени, тут же вспомнив послов князя Владимира, посланных для испытания разных вер. О богослужении в константинопольском соборе Святой Софии послы сказали князю: «Не знали мы, где были, на земле или на небе».

Всю дальнейшую жизнь, пройдя путь от иеромонаха до патриарха, Пимен сохранял любовь к торжественным богослужениям с проникновенными песнопениями, которые не мешали бы, а помогали молиться. «...Молитва и пение проникают друг в друга...— говорил он, будучи патриархом. — Пение вносит в церковную службу искусство, идущее от сердца, имеющее своими истоками древнюю культуру, религиозную и национальную, понятную нашему верующему народу во всех его поколениях...» На патриарших службах иногда звучал и «великолепный лирический баритон» самого Святейшего.

В середине 1930-х годов в короткий промежуток между службой по призыву в армии и арестом Пимен жил в Москве фактически нелегально. В это время его и пригласил к себе Корин. Друг семьи художника и впоследствии старший научный сотрудник музея П. Корина (филиал ГТГ) В. В. Нарциссов со слов Прасковьи Тихоновны рассказывал: «Всецело подчиняясь воле художника, он замирал, позируя. Писать эту необычную, тогда весьма эмоциональную натуру было непросто; этюд потребовал многих сеансов... Однако плод многотрудного творчества художника оправдал все усилия — образ молодого иеромонаха Пимена стал одной из самых крупных жемчужин в галерее образов «Руси»».

В 1936 г. Пимена арестовали и приговорили к «исправительным работам». Два года он выживал на строительстве канала Москва — Волга, где смертность была такой, что трупы закатывали бульдозерами под землю прямо на стройке. Потом — ссылка в Среднюю Азию, с 1941-го — фронт, тяжелое ранение. После войны — постепенное восхождение по лестнице церковной иерархии. Под конец жизни — тяжкая ноша патриарха и внутреннее одиночество. «Владыка был очень мягкий, легко ранимый, хотя внешне казался суровым, иногда неприступным, величественным», — вспоминал келейник Святейшего.

Патриарх Пимен был художественно одаренной натурой. Помимо пристрастия к музыке и пению, он имел склонность писать стихи. Простые, безыскусные, они запечатлевали духовную летопись страны в ХХ веке. «...Мне в этой жизни очень мало надо, / И те года, что мне осталось жить, / Хотел бы я задумчивой лампадой / Пред ликом Родины торжественно светить».

«Задумчивой лампадой» желал светить России и Павел Корин. Понимание своего дара как Божьего, вероятно, и сближало этих двоих. Божье должно быть и посвящено Богу, возвращено Ему. «Твоя от Твоих Тебе приносяще...» Монаху, как ни странно, в стране советов это сделать было проще, чем живописцу-монументалисту. Знакомые Корина в конце его жизни видели на лице художника взгляд изнуренного страданием человека. Частыми в его устах были слова, что он не выполнил своего предназначения. Несколько десятилетий он вынашивал план своей главной картины, но огромный заготовленный холст так и остался девственно чистым.

В ряду советских художников Павел Корин — явление особое. Он принадлежал вечному, а не сиюминутному измерению России и хотел запечатлевать русское вечное — душу, а не злобу дня с ее быстро проходящими увлечениями и поветриями. «Эта порода людей сейчас вымирает, — писал М. Нестеров о братьях Кориных, Павле и Александре, — и, быть может, обречена на полное уничтожение. И, однако, пока они существуют, я не устану ими любоваться». Потомственный иконописец родом из Палеха, Корин и не мог, по-видимому, быть иным.

Перед Первой мировой войной Корин вместе с Нестеровым расписывал Покровский собор Марфо-Мариинской обители (которую уже в годы советской власти ему удалось отстоять, не дать уничтожить). Эта работа, по словам В. Нарциссова, и «пристрастила» его навсегда к монументализму. Самый яркий и известный пример этого монументального стиля в творчестве художника — центральная часть триптиха «Александр Невский», написанного в годы Великой Отечественной войны.

Весной 1925 года в Москве произошло событие, под впечатлением которого Корин и пришел к замыслу «большой картины». Похороны патриарха Тихона в Донском монастыре с огромным, бесконечным людским потоком создали в его душе великий и трагический образ «последнего парада» православия, Церкви, старой Руси. Там, в душе, зазвучали первые ноты реквиема, песнопений Страстной недели.

Об общем замысле художника можно судить по эскизу, создававшемуся более 20 лет (1935-1959). По сути, это икона Руси ХХ века. На ней в молитвенном стоянии запечатлена вся гонимая, исповедническая Русь 1917-1990 годов во главе с тремя патриархами, ее хранителями: Тихоном, Сергием, Алексием I и будущим четвертым — Пименом. Собор мучеников, исповедников, подвижников, кому выпало жить во времена разбрасывания камней. Сама Русь на этой иконе предстает как молитва. Молитвой она создавалась, строилась, закалялась, росла, побеждала. С молитвой погибает и ею воскреснет.

Эта исповедническая Русь еще не была прославлена, а икона уже создавалась. Она была предназначена не для современников, а для потомков. Именно поэтому интерес к ней со временем только растет. Поэтому, возможно, картина и не была написана: художник боялся солгать для будущего, которое будет одновременно и трепетать перед подвигом этой Руси, и судить ее по делам ее.

«Для меня заключено нечто невероятно русское в понятии «уходящее», — сказал как-то Корин. — Когда все пройдет, то самое хорошее и главное — оно все останется». Так и случилось — плевелы сгорели, а добрые зерна, умерев, дали новые всходы.

Русь уходила. Но не из истории, а из обезобразившегося мира, как уходили пустынники в горы, дебри, норы, в глушь, чтобы быть там светом миру. Корин создал икону не уходящей, а непреходящей Святой Руси. Исход ее затягивался и мог уже вообще не состояться. Если в 1925 году художник думал об «уходе исторически обреченных», то с течением времени в нем крепла надежда: «Русь была, есть и будет. Все ложное и искажающее ее подлинное лицо может быть пусть затянувшимся, пусть трагическим, но только эпизодом в истории этого великого народа». А вслед за надеждой выходила на первый план задача — остановить уходящую Русь.

«Останови процесс забвенья! / Судьбой России не играй! / Из поколенья в поколенье / Напоминай, напоминай! / Не безымянно-монотонно, / Не для казенного словца, / А с болью! Страстно! Поименно! / Не расслабляясь! Без конца...» Эти стихи патриарха Пимена — о таких, как П. Корин, сделавших одним из главных смыслов жизни культурное хранительство. Не дать ничего забыть, утратить, не позволить народу загасить лампаду памяти — этим вдохновлялась и многолетняя реставрационная деятельность Корина (27 лет он возглавлял реставрационную мастерскую ГМИИ им. Пушкина), и его собирание древних икон, старинных рукописей с миниатюрами, и участие в патриотическом движении по сохранению памятников старины.

Трудно сказать, когда вновь пересеклись пути художника, уже именитого, со званием народного, и будущего патриарха. В 1963 году владыка Пимен занял должность митрополита Крутицкого и Коломенского. Видимо, с этих пор их встречи стали более частыми. В. Нарциссов вспоминал, что «с годами дружба художника и будущего Первосвятителя и взаимная привязанность возрастали... Встречались в Переделкине, на даче у общих знакомых... Несколько раз... владыка Пимен навещал друга-художника в его мастерской на Пироговке, и супруги Корины бывали в резиденции митрополита...» Перед воскресными днями и праздниками митрополит Пимен служил всенощную в кафедральном Елоховском соборе. Под елеопомазание к нему подходил и П. Корин, каждый раз слышавший от владыки поздравление и приглашение в гости: «Машина ждет вас у алтаря».

В 1967 году, 22 ноября, Павла Корина не стало. Отпевание его в Успенском соборе Новодевичьего монастыря возглавил митрополит Пимен, произнесший над гробом похвальное слово художнику-христианину, верному сыну своей Родины. Через четыре года владыка Пимен стал патриархом. Корин не дожил до возвращения православной Руси. Патриарх Пимен увидел его начало.

Сбылось пророчество ненаписанной картины — Русь никуда не уходила.

Не мог Корин выбрать иную тему для главной картины своей жизни, чем разделение русского народа . Всем своим духовным, художествен­ным, гражданским устроением он был подготовлен к тому, чтобы вос­принять подлинный пафос происхо­дящих событий и, минуя классовые политические, сословные предрас­судки, увидеть истинных героев сво­его времени.
В 1925 году в Донском монасты­ре на отпевании Патриарха Тихона Корин обрел сюжет своей будущей картины. Все сословия и чины быв­шей России, люди всех возрастов и профессий собрались здесь, чтобы отдать последнее целование Патри­арху-исповеднику и засвидетель­ствовать свою верность гонимой Церкви. Стоя в этом нескончаемом людском потоке, художник зримо увидел, как красиво и непобедимо Добро. Зло, сбросив все личины и маски, открыто уничтожало лучших представителей народа, парализо­вав страхом остальную его часть. Люди, пришедшие на отпевание Па­триарха, свой выбор сделали. Потомони будут уходить поодиночке, но сейчас они — соль земли Русской, собрались последний раз вместе. Здесь же у художника сложился весь замысел будущего полотна. Перед ним вставал образ высокого трагиз­ма и величия. Последний парад ты­сячелетней Православной Руси. Это будет не пасхальная тема, о которой поведал Нестеров, а тема Страстной Пятницы. Последний классик рус­ской живописи, Корин назвал заду­манную картину «Реквием».
На эскизе «Реквиема» в интерье­ре Успенского собора Московского Кремля в две стороны раскрылись крылья колоссальной людской сте­ны. Огромная рука архидиакона как будто дает звук огромному колоколу, и звук этот плавной волной проходит по молчаливому людскому строю и выходит за пределы картины.

Рядом с богатырем-архидьяко­ном — маленькая фигура митропо­лита Трифона в алом пасхальном облачении, которая ярким факелом горит в центре композиции, осве­щая собой все пространство карти­ны. Преобладающий в картине алый цвет — это цвет христианского муче­ничества.

Повернув весь сонм предстоя­щих спиной к алтарю, смешав атри­буты и жесты разных богослужений, художник сознательно показывает символичность, обобщенность и ис­ключительность изображенного со­бытия.

Сразу трех патриархов изобра­зил Корин в центре на амвоне: Свя­тейшего Тихона, Патриарха Сергия и Патриарха Алексия 1. Присутствует на картине и Патриарх Российский Пимен, он изображен в правом углу картины 25-летним иеромона­хом, каким увидел его художник в1935 году.

В этом есть удивительное про­рочество Корина, изобразившего одновременно на своей картине че­тырех первосвятителей Церкви Рус­ской, обнимающих своим правлени­ем весь период советской власти от начала до его завершения.
Реквием(Русь уходящая).

Для Корина начался период на­пряженной и вдохновенной работы, длившийся с 1929 по 1937 год, ког­да он создал всю галерею этюдов к «Реквиему». 32 образа запечатлел художник на монументальных по­лотнах. Это было время наивысшего расцвета его дарования.
Иеромонах Пимен и епископ Антоний

Митрополит Трифон

Митрополит Сергий

Молодой иеромонах.Отец Федор.

Спас"Ярое око"

Схиигуменья мать Фамарь

Схимница мать Серафима из Ивановского монастыря в Москве

Протодиакон М.К.Холмогоров

Схиигумен Митрофан и Иеромонах Гермоген

Отец Алексей из Палеха

Трое

Александр Невский

Отец и Сын

Палех


Моя Родина

[Сергий]

КОСМОС И ЧЕЛОВЕК на картинах космонавта Алексея Архиповича Леонова,

Алексей Леонов родился в 1934 году в селе Листвянка Тисульского района Кемеровской области. Отец — донецкий шахтер, который стал в сибирском селе председателем сельсовета. Мать — учительница. Алексей — девятый ребенок в семье. Его именем назван кратер на Луне, а также многие улицы и школы в различных городах России. Дважды герой Советского Союза. Его огромное увлечение — живопись.





Космический корабль «Восток» - символ космической эры. На нём полетел в космос первый в мире космонавт Юрий Гагарин 12 апреля 1961 года.

К звездам

Советская экспериментальная космическая станция – прообраз будущих больших орбитальных станций.

Первый советский искусственный спутник связи «Молния-1», запущенный в 1965 году, напоминает фантастический цветок или космическую станцию из фильмов о далеком будущем.



Над Терминатором

"Бета Лиры"

"На ближайшей к солнцу планете"

"Кратерная цепочка"

"Выход в открытый космос"

"Над Черным морем"

"Возвращение"

Вблизи Луны

"Планета в туманности IC443"

[Irina2]

увлечение — живопись.

для меня это открытие. Спасибо

[Сергий]

Сергей Фёдорович Бондарчук. Режиссер,Актер,Художник.

25 сентября 1920, с. Белозёрка — 20 октября 1994, Москва



Его любовь к живописи началась с того, что подарили ему, еще ребенку, краски. Он понюхал. И чуть с ума не сошел от запаха, показавшегося ему волшебным.

Нарисованного Бондарчуком оказалось гораздо больше, чем мог вместить их дом, и это притом, что времени на рисование у него оставалось – капля. Но как-то он успевал его ухватить и растянуть. Просыпался в шесть утра, ставил мольберт, и, как настоящий «Дон Хуан быстрый» начинал рисовать наживую, без эскизов и предварительных подготовок.

Автопортрет в роли Бориса Годунова

Портрет жены Ирины Скобцевой

Дети Федя и Алена


Вот Пьер Безухов видит других персонажей «Войны и мира», спускающихся по лестнице. Видит не глазами, потому что они идут сбоку или позади него. Да и что там разглядит подслеповатый Пьер? Он чует их, как сам Толстой, который говорил, что чувствует людей просто физически, как чувствовал их и Бондарчук.


Эскиз к фильму Борис Годунов

Бондарчук многие годы рисовал картины на чисто религиозные сюжеты. Он читал книги по технике той живописи и иногда пытался ее воспроизвести: сам наносил левкас на деревянную, правильно подготовленную доску, потом – красочные слои, соблюдая их очередность. Это была уже кропотливая работа, в чем-то эксперимент, из-за чего на некоторых картинах краски потом стали осыпаться. Но Бондарчуку было важно самому погрузиться в стихию этой живописи, удовлетворяя свое любопытство исследователя. Все это так. Но, главное, религиозность была для него естественной, прирожденной. Его «Жены-мироносицы», напоминающие древнерусские иконы, чудесны: праздничны по цвету и легки необычайно.
Жены-Мироносицы

Эскиз иконы

[Угадайка]

Очень интересные произведения. А мне нравится живопись Павла Рыженко:







И еще художница Анна Березовская. У нее очень радостные сюжеты, всегда с тайным смыслом, а ее картины можно рассматривать бесконечно, потому что она прописывает большое количество мелких деталей, и каждый раз открываешь что-то новое.

[Марфа]

Нарисованного Бондарчуком

Ах, какой талантище!!!

[Сергий]

Русь златоглавая в живописи Заслуженного художника России Юрия Орлова

Ой, великая Русь златоглавая,
Нет лучше тебя и славней.
На глазах слезы гордости блещут,
Слыша звон православных церквей.

Нет милее для русского сердца,
Чем бескрайние дали твои.
Эти сине-зеленые краски
Неотъемлемо где-то внутри...

Золотые купола

Вид на село Великорецкое

Дорога

Новодевичий монастырь в полдень

Полдень

Новодевичий монастырь

Поляна

Село Великорецкое

Скоро дожди

Солнце садится

Торжок зимой

Торжок.Борисоглебский монастырь

[Сергий]

Георгий Михайлович Вицин
18 апреля 1917, Териоки — 22 октября 2001, Москва

Мало кто знает, что актер был также прекрасным художником. Судя по сохранившимся рисункам конца 1930-х годов, Вицин увлекся живописью еще в юности. Он рисовал карикатуры и шаржи на коллег, любил писать пейзажи, пробовал себя в скульптуре и даже создал несколько портретных композиций.
Автопортрет.Конец 1930-х.

Когда Георгий стал рисовать шаржи на актеров, и даже когда лепил портреты любимых женщин – все это было проявлением одной страсти: познать человека.
Дружеский шарж на Ю.Никулина.

Пейзаж Суздаль.(Написан во время съемок фильма Женитьба Бальзаминова)


Очень жаль, что творческое художественное наследие актера не исследовано и не известно широкому зрителю.

[Сергий]

Черный Владимир Анатольевич – доцент кафедры академического рисунка факультета живописи Российской академии живописи, ваяния и зодчества Ильи Глазунова.


Андрей Рублев

Портрет Николая Второго

Вечерний звон

Солнечный день.Суздаль

Соловки.Бухта благополучия.

Суздаль

Уж небо осенью дышало

[черничка]

Художник иллюстратор Frances Tipton Hunter (Френсис Типтон Хантер) (1896–1957) родилась в Pennsylvania, осталась сиротой в возрасте 6 лет и выросла у родственников в Williamsport. Frances училась в Pennsylvania Academy of Fine Arts и окончила школу Philadelphia Museum School of Industrial Arts. Tipton работала для всех крупных журналов того времени, рекламы, каталогов, календарей, поздравительных открыток и плакатов. Frances Tipton готовила обложки для журналов, таких как Collier и Country Home, а также по меньшей мере 18 обложек для Saturday Evening в 1936 - 1941 гг. Также остались иллюстрации к детской книге со стихами и рассказами Marjorie Barrows (1935 г.). Большая часть ее работ хранится в Lycoming County Historical Museum и James V. Brown Library в Williamsport. ее открытки пронизаны такой нежностью, таким обаянием и правдой жизни ,что смотришь на них и узнаешь себя....

[Сергий]

Третьяков Николай Николаевич (род. 1962, Москва).

Учился в Московской Краснопресненской художественной школе. В 1985 г. окончил МГХИ им В.И. Сурикова по мастерской портрета профессора И.С. Глазунова. С 1992 по 1996 гг. стажировался в Творческих мастерской живописи Российской Академии художеств под руководством академиков А.П. Ткачева и С.П. Ткачева. Постоянный участник художественных выставок с 1980 г. Член Союза художников России с 1988 г. Стипендиат Министерства культуры России с 1997 г. Работы художника находятся в частных собраниях России, Испании, Англии. Картины Третьякова Н.Н. преподносились в качестве подарков от лица Президента и Правительства России.
Московский живописец Николай Николаевич Третьяков стремится раскрыть в своих полотнах светлую красоту, отразившуюся в тихой, смиренной природе Русской земли. Удивляясь сокровенной тайне Божественной гармонии, художник с трепетным изумлением радостно дарит ее другим.
Живопись автора пронизывает глубокое, искреннее чувство любви к «тихой родине», поистине «русский дух» дышит в ней. Светлая гармония Православной России приоткрывается нам в творчестве талантливого русского художника, продолжающего традиции русской реалистической школы живописи, в особенности ее московского направления.

Вид на Никольский скит Валаамского монастыря

На горах Валаамских

Ипатьевский монастырь в Костроме

В лесном краю

Вечер у стен Пафнутьево-Боровского монастыря

Зима.Мороз.

Зимний вечер в деревне

Весна.Лед прошел

Вечер на Николиной горе

[Сергий]

Шмарин Дмитрий Александрович

Место рождения: Москва 1967г.

Член-корреспондент Российской Академии Художеств. Заслуженный художник России.
В 1993 г. окончил МГХИ им. В.И. Сурикова по мастерской профессора В.Н. Забелина (дипломная работа «Расказачивание»).
Будучи настоящим патриотом, в своем творчестве художник особое место уделяет исторической живописи, поднимая тему Гражданской войны и Белой России. Дипломная работа Дмитрия Шмарина «Расказачивание» положила начало известной серии, посвященной истории казачества в России.
С 2008 г. — участник выставок Союза Русских Художников.

ШМАРИН ДМИТРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ

Галина Чинякова: "Пока сердца для чести живы…"

Нашу встречу с Дмитрием Шмариным нельзя отнести к обыкновенным. Однажды мой друг, отец Андрей, предложил познакомиться с творчеством своего прихожанина, художника Димитрия. Не желая откладывать, я набрала телефонный номер Творческих мастерских живописи Российской Академии Художеств и попросила соединить с Дмитрием Петровым. У живописца, – по описанию священника, хрупкого молодого человека, неожиданно оказался приятный, звучный низкий голос. Объяснив причину своего звонка, договорилась с Димой о встрече. В назначенный час у метро меня ждал высокий и отнюдь не хрупкий обладатель красивого голоса, в котором я узнала выпускника Академических мастерских Дмитрия Шмарина. «Вы?», – поразилась я. Художник был изумлен не меньше. Оказалось, он тоже дружил со священником Андреем, но … другим. Что делать? Поистине, «нам не дано предугадать, как наше слово отзовется …» – Повеселившись, отправились в Творческую мастерскую. Живопись Дмитрия Шмарина взволновала и пробудила желание сказать о ней небольшое слово.

Дмитрий Александрович Шмарин родился в Москве в 1967 году, отец – коренной москвич, мама происходит из семьи кубанских казаков. По окончании детской художественной школы и МСХШ при Суриковском институте, в 1985 году Дима поступил в МГАХИ им. В.И. Сурикова. Сразу после поступления юношу забрали в армию, и лишь в 1987 году он смог начать занятия в институте под руководством И. В. Шацкого и А. Т. Даниличева. С 1990 года Дмитрий занимался в мастерской В. Н. Забелина. Темой, взволновавшей его в то время, стала трагедия новой русской смуты начала XX века. При горячей поддержке руководителя, Вячеслава Забелина, Дима начал писать картину «Расказачивание», с которой позже вышел и на диплом в 1993 году. Спустя год Дмитрия Шмарина приняли в Творческие мастерские живописи РАХ и предложили должность референта Академии Художеств. Тема трагедии казачества его не отпускала …

По приказу ВЦИК от 24 января 1919 года о поголовном уничтожении казачества большевики стали хладнокровно истреблять казачье сословие, начав с Донских станиц. Не выдержав надругательств, казаки восстали, но восстание было подавлено с чудовищной жестокостью. Ранней весной 1919 года в станицах Вешенская и Казанская производились расстрелы. Казаков выбивали семьями, – от мужчин, способных держать оружие, до несмышленых детей. Вместе с казаками убивали и станичных священников. Для исполнения кровавого приказа в качестве палачей русского народа были призваны отряды китайцев и латышей, не гнушалась власть и уголовниками. Страшный миг предстояния казаков пред лицом смерти Дмитрий Шмарин избрал сюжетом для своей картины «Гражданская война. Расказачивание. 1919» (1990 – 1995 гг). Достойное смирение перед волей Божией поражает не менее, чем суровое мужество в стоянии за правду людей, представленных на полотне. На фоне призрачной серой нежити, – большевистских палачей, ярко сияют белые рубахи приговоренных мучеников, синевой горит васильковая юбка казачки, рыдающей на плече у мужа. Вдалеке, в прозрачной дымке, подчеркивая трагичный и торжественный покой, тихо светятся купола станичного храма, мирно дремлют светлые хаты, широко расстилается Донская степь. Все замерло… На полотнах представлены бойцы добровольческой дивизии имени генерала М. Г. Дроздовского во время последнего молебна в селе Новогуполовка 22 сентября 1920 года. Войска стоят под боевыми знаменами, – белоснежным Андреевским стягом и Николаевским, на малиновом фоне которого вышит образ благословляющего святителя и чудотворца Николая под девизом: «Верою спасется Россия». Строги, полны решимости лики русских воинов, вышедших в новый крестовый поход, вставших на защиту матери-Родины от разгула нахлынувших смрадных волн беспощадного русского бунта, умело и жестоко направляемого ненавистниками Святой Руси. Большинство из дроздовцев скоро падет, но никто не дрогнет и не предаст свое стояние за Отечество и православную веру. «Да, они любили Россию и безумно складывали за нее свои буйные головы!», – вспоминал митрополит Вениамин (Федченков).



Да взлетят белокрылые латы!



Да сверкнет золотое копье!



Я, немеркнущей славы глашатай,



Отдал Господу сердце свое… (И. Савин. 1923 г.)



В работе «За Русь Святую» ранит сердце образ «белых витязей», – русских детей, подростков, наравне со взрослыми вставших в боевые ряды, чью молодость так рано увели из дому, чью «неневестную юность» (И. Савин) украли грозные годы. Они «стали священными жертвами за Россию» (Генерал А. В. Туркул).

"Батюшка, неужели мы проиграем? Ведь мы за Родину и за Бога!" – по-детски доверчиво спрашивали юные воины владыку Вениамина. "Победим, детки, победим …".

«Вечерними жертвами» назвал их писатель из казаков И. А. Родионов. «Люди тогда не рассуждали, а жили порывами сердца. Сердце же требовало борьбы за Русь, буквально до последней пяди земли» (Митрополит Вениамин (Федченков).



Кто украл мою молодость, даже



Не оставил следа у дверей?



Я рассказывал Богу о краже,



Я рассказывал людям о ней.





Я на паперти бился о камни.



Правды скоро не выскажет Бог.



А людская неправда дала мне



Перекопский полон да острог. (И. Савин. 1925).



Спокойной и уверенной поступью, в сияющем золотом облачении, проходил духовник Белой Армии и Флота, сорокалетний епископ Севастопольский Вениамин (Федченков) по построенным шпалерами рядам Дроздовской дивизии с чудотворной Курской-Коренной иконой Божией Матери «Знамение». На дальнем плане, в прозрачном жарком мареве, – умиротворяюще-светлый образ казачьей станицы, – призрак утерянного счастья. «Неужели мы проиграем? Ведь мы за Родину и за Бога! …» А потом:

Над Черным морем, над белым Крымом



Летела слава России дымом … (В. Смоленский).



Продолжая тему русской смуты, в 2002 году Дмитрий Шмарин написал портрет барона Р. Ф. Унгерна во главе Азиатской конной армии («Последний поход за Веру, Царя и Отечество»). Барон был полностью во власти фантастической идеи силой восстановить и утвердить монархическую власть не только в России, но и во всей Европе. Поэтому он шел в бой под золотым стягом с монограммой «М», предполагая, что царем станет великий князь Михаил Романов. В том же году Дима создал картину «За Веру, Царя и Отечество», посвященную памяти государя Николая II.

Трагичный эпизод русской истории, к которому обращается в своем творчестве Дмитрий Шмарин, – народный раскол 1917 года, не теряет своей актуальности и теперь. До сих пор Россией не изжит глубокий кровавый разрыв, разлом живого народного сердца, – церковный раскол XVII века. «Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит» (Мф. 12, 25). «Всякий раскол оставляет в уме страшные следы отчуждения, злобы и вражды. Раскол по природе своей есть дело нелюбви и плод гордости! … Легко разрушить, разбить единство, а как трудно восстановить его!» (Митрополит Вениамин (Федченков). Рана, нанесенная Русской Церкви и русскому народу более трех столетий тому назад, тяжкой болью отозвалась в годы страшной народной смуты XX века.

«История народных стомиллионных масс тогда была красная, революционная, а идти против стихии таких колоссальных исторических штормов всегда было бесполезно и гибельно для меньшинства, по крайней мере, вначале бури, пока она бушует» (Митрополит Вениамин (Федченков). Белое движение было более движением защитительным и протестующим: против большевиков, за реставрацию каких-то, не всем ясных, форм старого строя. Далеко не все участники белого движения ставили себе задачей защиту православной веры, но нельзя отрицать высокий дух самой искренней жертвенности за Родину, за Русь в Белой армии. Поскольку большевики виделись губителями России, всякому честному русскому нужно было бороться против них. Вместе с тем, многие духовно ослепленные противники их так же искренне желали добра своему Отечеству, своей России. В добровольческие революционные дружины бежали такие же мальчики-подростки, которые тоже умирали «за правду». Но пути у них и понятие о правде были разные: Меч Христов разделил Русь, забывшую Христа. «В начале был мятеж. Мятеж был против Бога …» (М. Волошин). Именно в этом состоит трагедия столкновения России Белой и России Красной. Помимо воинской тематики, Дмитрий Шмарин обращается также к судьбоносным событиям русской церковной истории. В 1991 году он имел счастье присутствовать на перенесении вторично обретенных святых мощей преподобного Серафима Саровского в Свято-Троицкий собор Дивеевской обители. Словно вся православная Россия поднялась для торжественной встречи с великим русским старцем. Старцы и юноши, родители и дети, монашествующие и белое священство, городские и сельские жители, русское воинство, в составе которого можно было увидеть терских и кубанских казаков, – вся Русская Православная Церковь ликующе прославляла дивного угодника Божия. Червонно блистали медные купола, жаркое августовское солнце расцвечивало белоснежные стены Троицкого собора. Дима с благоговением запечатлел эти святые минуты («Дивеевские торжества. 1991». 1991 – 2005 гг). Однако несправедливо было бы, отобразив современные нам события, оставить без внимания прошлое, поэтому мастер начал работу над второй частью своеобразного диптиха в воспоминание о торжественном прославлении преподобного Серафима в Саровской обители по инициативе Царской семьи в 1903 году («Саровские торжества. 1903»). Незаметно подошла к концу беседа с Димитрием. Неожиданная встреча обратилась нечаянной радостью, но вместе заставила еще раз глубоко задуматься над судьбой Отечества, над своими собственными жизненными путями. «Нам, русским, послан Крест тяжелый, и мы должны его влачить …» (С. Бехтеев). Действительно, вот уже более тысячи лет Русь хранит великий и тяжкий Крест верности Христу, Божией Правде, Божией Красоте. Пусть не всегда, и даже весьма редко в реальной жизни мы видим следование народа заповедям Божиим, но тем ярче во тьме их нарушения сияет свет идеального образа Божия, – Господа Иисуса Христа. Печально склоняется ныне Лик Христов над поруганной, обезображенной, оскверненной Россией. Над своей некогда верной, а ныне обезумевшей дочерью, потерявшей Бога. Не дали ей подняться в годы Первой Великой войны. Со страшным напряжением, кровавыми муками пережила страна и ее народ десятилетия большевистского морока, но вновь поднялась в образе Советской Империи. Постепенно изживалось безбожное сознание, сердца людей начинали просыпаться, оживать. Души, встрепенувшись, как яркие цветы подсолнечников, поворачивались ко Христу. Но, не сумев духовно уничтожить народ слева, не соблазнив его до конца «Россией красной», ненавистники его решили ударить справа, поманив призрачной «Россией белой».

Кинулась восторженно доверчивая толпа к дозволенным радостям открыто верить, открыто мыслить, открыто любить. … Но только идеалы оказались несколько замутненными, в открытых бочках с медом обнаружилось некоторое количество дегтя. Толпа шарахнулась, поскольку сохранять трезвость и искать истину трудно. Зато теперь ей легко стало предлагать в качестве эрзац-истины любые замены. Для тех, кто нравственно послабее, – вседозволенность любых запретных, грязных наслаждений, – свободу скрытого самоубийства; либо языческое двоеверие, точнее, безверие плюшевого патриотизма; либо свободу экуменических или сектантских исканий, – то есть свободу жить своевольно, по своим похотениям в любой среде. Если же кто-то умудрился сохранить нетронутым стремление к внешней благопристойности, чинности, обрядности, – что же, тем вполне подойдет мертвенная, сухая, лишенная духа Христовой любви красота раскольников-старообрядцев или жесткое законничество самосвятов. Главное – оторвать людей от реальной жизни сегодня и сейчас, лишить их трезвости, рассудительности, духовной зрячести. Увести из Святой Православной Церкви. Неважно, куда, – влево, вправо, вбок иль вниз. Главное – похитить и увести от Христа, выхолостить Его дух истинной любви.

Безусловно, одним из важных, действенных орудий в борьбе за русский народ служит изобразительное искусство. Оно может быть использовано равно в деле борьбы против образа Божия и России – в разрушительном творчестве авангардистов, акционистов всевозможных групп и толков; а может стать служением Богу и Святой Руси. Творчество земного художника отражает его характер, цельность, душевные качества, духовную высоту, – так же величественное творчество Господа, – Небесного Художника, Творца миров, отражает Божественное Величие и Божественную Красоту. Венцом Божественного творения является человек, созданный по образу и по подобию Бога-Троицы. Образ Божий открывается и в Его творении – Божественной книге природы. Поэтому реалистическая живопись, являющая красоту мира видимого как отражение мира невидимого, может называться «богословием в красках», – то есть словом о бытии Бога в мире посредством красок.

Жаль расставаться с замечательным русским художником, ставшим родным сердцу. Дима горячо любит Россию, глубоко ей предан и, что еще драгоценнее, православной вере, – единственно истинному утверждению Святой Руси. Не случайно Димитрий находится под покровом собеседника преподобного Сергия Радонежского, – святого игумена Димитрия Прилуцкого, Вологодского чудотворца.

Автопортрет в казачьей форме

За Веру-Царя и отечество

Рыцари Православия

-За-Русь-Святую-Молебен-в-Дроздовской-дивизии-Белой-армии-22-сентября-1920-года.

«За-Великую-Единую-и-Неделимую-Россию.-Молитва-дроздовцев»

Молитва

Прощание.Осень 1914...

-Барон-Унгерн-За-Веру-Царя-и-Отечество

Ледяной поход

Белые пришли

Расказачивание в 1919 году

Тихий дон

-Дивеевские-торжества-1августа-1991г