Моё любимое время. Марфа ⇐ Книжный мир

[Марфа]

10.
Мое второе море связано с моими другими бабушкой и дедушкой, родителями мамы. В свое время они переехали в Мариуполь из Киева. Странный такой финт был сделан по воле бабушки. Дедушка был киевлянином, но ему было хорошо везде, где хорошо было бабушке. Он вообще был немногословным и не особенно общительным. Но я его понимала и со мной он позволял себе побыть собой – меня он любил. Тосковал ли он по Киеву – я никогда не спрашивала, мала была в таких материях разбираться, а сам он не рассказывал. А бабушке по ряду причин было не хорошо в Киеве, поэтому она предприняла меры по переезду и создала благоприятствующие условия для будущей встречи моих родителей на ждановском пляже.
На момент моего появления на свет бабушка с дедушкой жили на Левом берегу. Ждановский Левый берег так был назван по географическому расположению от речки Кальмиус, которая пересекает Мариуполь. На Левом до сих пор сосредоточена сталеварная слава СССР – знаменитые заводы Азовсталь, Ильича. Из тех гремевших лет и названий помню название «Прокатный стан 3600». Вся эта мощь вылилась в ужасную экологию и странного цвета и кислотности море, в которое нещадно сливали кокс и прочие отходы производства. Однако испанских и французских ривьер в нашем детстве не было и со всего СССР ехали летом загорать и купаться к нам в Жданов.
Бабушка Ирмочка и дед Петя жили в квартире на 5 этаже, из лоджии которой открывался вид на Комсомольский бульвар и море. Второе море запомнилось отсутствием волнорезов, бОльшими пространствами и спуском к морю, утопающем в садах, из которых выглядывали домики частного сектора. Частный сектор этот был крайне интересен мне. Прямо по курсу от нашего дома где-то в этих садах жили баптисты. Сколько я не рассматривала из лоджии, увидеть их не получалось. Зато отлично получалось услышать. Это теперь мы привыкли к разного рода тысячам сект, в которых поют, танцуют и бьются в конвульсиях «верующие». А тогда страна строила коммунизм и звуки, которые периодически устраивали в своих садочках баптисты, были фантастические. Над домиками, Комсомольским бульваром и морем широко разносились через усилители «божественные» песни и стихи, которые пели и читали дети и молодежь. Воспринималось это нами, детьми, надо сказать, диковато. Отношение к баптистам было как к немножко больным. А у правильно мыслящих граждан с активной позицией эти песни вызывали раздражение, вызванивалась милиция и баптистов несколько месяцев становилось не слышно. Потом песни и стихи звучали вновь. Жизнь продолжалась, солнце светило, море тоже по-прежнему было на месте и вокруг было самое замечательное детство на свете.
Кстати сказать. Не у одних баптистов были молельные дома в то время. Православных храмов после революции в Жданове не осталось. Подпольная православная жизнь происходила, конечно, священников приглашали тайно по домам, так Егоровна (бабушка Надя) крестила и меня. Есть один эпизод из жизни моей в то время на Левом берегу. С бабушкой и дедушкой жила бабушкмна мама, моя прабабушка Алевтина, бабушка Аля. В семье нашей это не обсуждалось в те годы, все это я узнала гораздо позднее, будучи уже взрослой. Бабушка Аля была дочерью православного священника. Когда я жила на Левом, меня поселили с ней в комнате. Она была тихая и кроткая, очень уже в преклонных годах в то время, ей был 81 год. Но одна вещь в нашем с ней житье в комнате меня тогда пугала. Бабушка каждое раннее утро и позднюю ночь садилась в кровати и шептала, шептала….. На мои вопросы бабушке Ирмочке, что бы это значило и как мне себя вести, внятных ответов не получила, мне сказали только, что это не страшно и не надо бояться. И лишь спустя многие годы я поняла, что бабушка вычитывала утреннее и вечернее молитвенное правило. Наизусть. Каждое утро и перед сном, в 81 год…. Умерла она тихо и мирно, ночью во сне.
Спустя многие годы, уже в нулевые, в Мариуполе были отстроены православные храмы, в одном из которых я встретила мать того самого молодого человека, который не дождался меня с абрикосового дерева. Встретились как родные. Правда, вместо Зои я ее назвала Зиной, но после тех абрикос ее уже было трудно удивить. Говорили потом у нее в гостях много и долго.
На левобережное море попасть было еще сложнее, чем на Слободке – идти надо было долго, обратная дорога поднималась в гору и пожилым людям было не под силу часто водить меня на пляж. В мое житье-бытье с бабушкой Ирмочкой и дедом Петей от силы два-три раза мы спускались к морю. Один из них была рыбалка с дедом на надувной лодке. Много поймать не удалось – начало штормить и пришлось возвращаться. Но вообще дед был заядлый рыбак и я храню самые нежные воспоминания о веревках пойманной и засоленной таранки, рядами висящей в лоджии. О, этот запах! Шанель №5 моего детства. А вкус! Деду приходилось меня ограничивать и прятать таранку. Читая книгу, я укладывала ее десятками, оставляя на газете минимально возможные остатки. Скоростью и качеством разделывания и поедания вяленой рыбы я потом потрясла свекра, который безоговорочно присудил мне звание профессионала.
С Левобережным морем связаны школьные воспоминания. Я прожила у бабушки и дедушки учебный год и летом был школьный лагерь. Мы ходили на море каждый день и это было здорово и весело. Море Левого берега предназначалось для сугубо личного пользования жителей этого района и их приезжих родственников. Это не был городской пляж в «тусовочном» понимании. Жизнь кипела на Правобережье. Но здесь тоже было солнце, небо и море, которое было видно из лоджии и в котором ловилась вкусная жирная таранка. Тогда мне было недостаточно видов из окна, хотелось ходить на пляж каждый день и купаться, купаться… Но теперь я и те виды вспоминаю с теплотой и понимаю, что буду наслаждаться каждым видом на южное море, где бы он ни открывался мне.


П.С. Та самая девятиэтажка с лоджией на море. Спуск к морю. На фото с балкона на море - с правой стороны отвал Азовстали. И те самые садочки, где пели баптисты.

[Марфа]

11.
Ну что ж. Напишу о море еще немного и будем переходить к другим вещам, которые были важны для меня в детстве.
Когда я обосновалась жить в Подмосковье, мне пришлось ездить на море таким же манером, как делают это жители Центральной России – летом в отпуск на строго ограниченное число дней. Тогда я еще не ощущала так остро территориальное удаление от моря. Молодость, вихри событий как-то не оставляли повода думать об этом обстоятельстве. О том, как я отношусь к морю, я вдруг задумалась, когда мы ездили отдыхать с подругой под Одессу и в последний вечер перед отъездом они с остальными подружками по комнате пошли «прощаться с морем». Я тогда была озадачена – зачем с морем прощаться, ведь это естественная данность. Но это было тогда и для меня. Я еще не оторвалась от жизни в тогда уже Мариуполе. А вот для девочек это имело особый смысл – неизвестно когда и куда в следующий раз удастся попасть к морю.
Ритуал мне понравился. Но я его переиначила. Кидать в море монетки считаю дурным тоном – добро бы еще золото там или серебро ))), то есть нечто достойное царственного звания. Если нет у вас золотых и серебряных монет, то не стоит засорять берега. Лучше поблагодарите море за радушный прием и массу положительных эмоций. Скажите ему спасибо и пообещайте вернуться, не смотря ни на что. Уверяю, оно вас запомнит и ответит взаимностью.
Мое прощание с морем перед отъездом всегда очень интимно. Никогда не беру свидетелей, ибо разговор у нас с морем всегда по душам. И, безусловно, очень не случайно я встретила своего мужа именно в Мариуполе, а море сыграло в моем замужестве и свою роль.
О моем знакомстве с мужем (кстати, недавно мы отметили 25 лет совместной жизни) я напишу отдельный рассказ. Сегодня главный герой – море.
К ритуалу прощания с морем - не специально, так вышло само собой в силу моей натуры и любви к морю – я добавила и знакомство с морем. С каждым новым морем, на берега которого я попадаю. Я говорю ему: Привет! Ну давай знакомиться! И каково ты? Покажешь себя? И с этого моменты мы друзья.
Для жителей приморских городов море – это как дополнительная жилплощадь, не ограниченная метрами. В моем детстве на морском берегу летом жизнь кипела с утра до глубокой ночи. Утром пляжи были забиты мамами, бабушками и дедушками с детьми. С 12 часов и до двух-трех часов дня на пляже оставались отпускники, у которых тикало время. Они в подавляющем своем большинстве виртуозно сгорали в первый же день. До волдырей, температуры и солнечного удара. Особенность солнечных ожогов в том, что они не сразу дают сильную боль, белокожие туристы с наслаждением проводят весь день на пляже, особенно уважая загорание возле самой воды, что сильно усугубляет дело… К вечеру начинает сильно болеть голова и краснеет кожа. Следующая неделя проходила в мучениях – боль, смазывание кефиром-сметаной, прием жаропонижающих…. В оставшиеся три-пять дней бедолаги кое-как снова оголяли тело на пляже, купались наконец-то в море и уезжали с одной стороны счастливые, с другой – раздосадованные выпавшими из-за ожогов днями. Сколько в детстве мы видели таких зажаренных заживо приезжих! Мы наизусть знали способы помощи в зависимости от степени «сгорелости». Эти знания – мой бесценный опыт и теперь, когда я сама одна из «белокожих», соблюдаю сама и заставляю свою семью соблюдать правила пребывания на пляже в первые дни, постепенно приучая кожу к южному солнцу с обязательным дневным перерывом.
Но продолжим. После трех часов снова появлялась публика с детьми. А часов с пяти-шести начинали подтягиваться местные. Работа заканчивалась, и наступало приличествующее время. Появляться на море для купания раньше 5-6 часов по неписанным законам приморских поселений считается дурным тоном. Истинный местный а) не загорает специально, загар и так прилипает; б) купается только вечером, когда курортники освобождают пляжи и когда самая теплая вода в сутках. Итак, в основном это была либо неженатая молодежь, либо пожилые люди. Пожилые совершали променад по кромке воды, играли в шашки и шахматы на лавочках до глубоких сумерек. А вот молодежь… До тех самых глубоких сумерек молодежь купалась, ныряла, играла в волейбол и карты. Лузгала бесконечные семечки и обсуждала местные новости. По мере того как старшее поколение удалялось, надышавшись морским воздухом и наобщавшись, наступало время молодых. Где молодость – там любовь. Сколько сердечных тайн хранит море! Кто не объяснялся в любви (или не слушал объяснения), имея свидетелем ночное море, тот многого не ощутил. Если вы когда-то это испытывали, то, конечно, вы теперь с морем заговорщики. Летними глубокими вечерами все лавочки на берегу, все пирсы и волнорезы предоставляли свои своднические услуги влюбленным парочкам, а море, ухмыляясь пеной, записывало каждую из них в свою книгу памяти. И в вашу тоже. Сколько романтических и безрассудных поступков во имя любви видело море! И сколько горько страдающих сердец оно пыталось утешить, ласково выплескивая на берег волны… Всем находилось место возле моря. Всех оно принимало и дарило радость, восторг или утешение.
Конечно, моряки и рыбаки расскажут вам и другие, менее романтические истории. О штормах, борьбе, удачных и неудачных уловах, переживаниях и страхах жен и детей, оставшихся их ждать из рейса на берегу. Но, поверьте, их рассказы будут полны любви и уважения к морю – кормильцу, стихии и части жизни каждого, кто родился и вырос рядом с морем.
Ну, вот, пожалуй, и все. Больше я не буду говорить о теме «Девочка и море». Думаю, вы уже все давно поняли ))).

[Марфа]

13.
- Сделаешь три ошибки, и я тебя не возьму. Играй.
И я играю с листа партию виолончели, сидя перед сводным эстрадно-симфоническим оркестром детской музыкальной школы. На меня смотрят около пятидесяти молодых, задорных и ухмыляющихся музыкантов. Мне 11 лет и я не люблю, когда меня прилюдно выставляют на посмешище. Поэтому я играю. Назло. Партия для меня трудная. Как я потом уже, спустя годы, поняла – наверняка я сделала намного больше трех ошибок. Но я боец. И это – главное, что хотел увидеть дирижер оркестра, лысоватый франтоватый еврей около 30?-40?-50? лет.
Сегодня говорим о музыке в моем городе. Как вы уже знаете, со спортом не сложилось, хотя однажды, в те же мои 11 лет летом мама насела на папу Толю – займись ребенком! Что же такое – сами с братом не вылезаете с лодочной, а ребенок ни при чем. Бери и иди, записывай в спорт. Ну, папа меня взял и пошел. Дошел до первого спортивного клуба по дороге, это была секция фехтования, сказал тренеру – желаем отдать дочь. Тренер ответил, что отлично, приходите, но через год, прием с двенадцати лет. Дальше по городу после такого фиаско идти искать секции папа Толя уже не смог, а лодочная от нашего дома была и вовсе далеко. Так я чуть не стала фехтовальщицей, но на этом «чуть» спорт для меня и закончился. Занимательная штука жизнь.
Но была музыка. Я занималась по классу виолончели, потому что, хотя музыкальная школа была не намного ближе лодочной, мама до нее доехала в нужном возрасте и в школу я поступила. И вот тут я не могу не начать сравнивать. Когда я приехала в Подмосковье и мой сын поступил в местную музыкальную школу, я была немного шокирована. Оказалось, что здесь на такие специальности как скрипка и виолончель детей берут по остаточному принципу – тех, кто не поступил на фортепиано. Часто без особых данных. В Жданове на струнное отделение тоже часто брали деток, не поступивших на фортепиано, но какой был отбор! Небо и земля! Я сдавала серьезный экзамен и поступила только на виолончель, потому что на скрипку места были заранее распределены. Конкурс был очень большой! И впоследствии я ощутила большую разницу в темпераментах вообще и применительно конкретно к музыке. Другой в Подмосковье темперамент.
Для лучшего понимания ситуации надо сказать, что Жданов был и остается городом с очень большим процентом жителей греческой и еврейской национальности. Музыка – это один из природных «коньков» этих наций. В этой области конкурировать с ними крайне и крайне сложно. Работать потом профессионально тоже крайне сложно. Нужно иметь очень хорошие и выше способности, характер, упорство и трудолюбие, чтобы чего-то добиться в таком окружении.
С другой стороны, эта ситуация способствовала тому, что в Жданове была масса музыкальных коллективов высокого уровня. В городе было несколько музыкальных школ, музыкальное училище, в которое всегда был зашкальный конкурс. И самыми топовыми специальностями были фортепиано, скрипка, виолончель и впоследствии саксофон. Каждый завод имел свой ДК, в котором был оркестр, многие ДК имели два или три оркестра – народный, эстрадный…. Концерты, музыкальные программы готовились нон-стоп. Скучно не было. Не умеют скучать греки и евреи. Такая уж кровь.
Итак, я сижу перед лицом оркестра, дирижер внимательно, не улыбаясь, следит за моей игрой. Неделю назад мой педагог по виолончели спросила меня, где я хочу обучаться коллективной игре (а это необходимая часть обучения в музшколе) – в ансамбле или попробую в оркестре? С третьего класса положено обучаться коллективной игре. Обычно таких маленьких, как я, сначала берут в ансамбль скрипачей и виолончелистов. Как я потом поняла, в оркестр брали класса с пятого и далеко не всех. Но я, конечно же, сразу ответила – в оркестр! Только оркестр! Зачем мне пиликать какого-то «кузнечика» в ансамбле? Учительница улыбнулась и сказала, что репетиции сводного оркестра проходят по воскресеньям с 10 утра (по воскресеньям в 10, Карл!) в ДК завода Азовсталь… (Где-где?!) О… Это был первый сюрприз. Но я боец, отступать поздно, я готова принять вызов. Воскресенье так воскресенье. ДК так ДК.
И вот я сижу в воскресенье в ДК завода Азовсталь и наяриваю что-то очень для меня сложное с листа. И… меня оставляют в оркестре! Прямо сразу сажают не репетицию к виолончелистам. А надо вам сказать, что оркестр не играл программные школьные вещи. Оркестр репетировал концертные программы. Не забываем – конкуренция! Это был концертирующий гастролирующий оркестр. И на момент моего появления в нем репетировалась джазовая программа. Мне было очень сложно. Нет, не так. Мне было ОЧЕНЬ сложно! Основной возраст ребят был 14-18 лет, старшие классы. Амбициозные, трудолюбивые… Гоняли нас до седьмого пота. До мозолей от струн и смычка. До болей в руках и спине. Руководитель наш знал, чего хочет и как это из нас выбивать. И мы делали МУЗЫКУ.
Я никогда не забуду концерт той самой джазовой программы. В новом отстроенном городском комплексе на большой сцене. Под светом софит, в концертных костюмах. Полуторачасовой драйв, заведенная восторженная публика, восхищенные взгляды на музыкантов и заискивающие с нашим руководителем – тогда я пропала. Я полюбила сцену, полюбила этот драйв. Это фантастическое удовлетворение от качественно сыгранной музыки, этот особый мир, когда забываешь, как не хотелось в выходной с утра вставать и тащить виолончель через весь город, как съеживался от экспрессии и крика дирижера и боялся, чтобы он не повернулся в твою сторону… В общем, друзья, что вам сказать. Это надо испытать.
Но… Но. Жизнь штука занимательная, но сложная. И так вышло, что родители мои уехали на север, оставив меня на попечение бабушки и дедушки. Возить меня с другого конца города с двумя пересадками они не могли, а одну в 11 лет тоже отпускать боялись. Так закончился мой оркестр. После двух пропусков репетиций меня из него исключили. С этим было строго. Конкуренция, как мы помним, свято место пустым не оставляла. А потом и вовсе меня забрали тоже на север. К тому времени и с музыкальной школой дела шли неважно. Ребенок – он ведь много понимает и чувствует. На севере я попала к педагогу, которая меня взяла в оборот не хуже нашего руководителя оркестра. Но это уже не история о Жданове.
Что еще? Музыки в Жданове было много. Несмотря на все перипетии, мариупольцы и сейчас сохраняют эту сторону своей культурной жизни – я уже практически нигде не вижу летних оркестров, которые играют на открытых площадках в парках для горожан совершенно бесплатно по выходным дням. А там есть.
Не знаю, удалось ли мне передать ту атмосферу, в которой я росла. Чтобы вы понимали, что я ничего не насочиняла – выкладываю концертную программу ДК дворца Металлургов, джазовый оркестр одной из музыкальных школ города игородской оркестр. И, кстати, Приморский парк – именно тот парк, где прошло мое детство. Там в тире работала бабушка Надя.
С огромной радостью говорю – тот, мой, Жданов жив. Так же замечательно играют оркестры и так же темпераментны их дирижеры. Я шлю тебе привет, мой город. Оставайся таким, какой ты есть. Может быть, когда все это пройдет, мои уже внуки (Бог даст, будут они у меня) когда-нибудь приедут и узнают тебя по моим рассказам.

[Марфа]

14.
В сегодняшнем рассказе хочу рассказать о том, как пахнет мой край детства. Нет, про запахи от металлургических заводов рассказывать не буду, хотя от них никуда не деться. А вот о том, как пахнет природа и счастье, буду.
Конечно, это, в основном, летние запахи. Итак, по порядку.
В летней кухне бабы Нади пахло вкусно – едой. Самые запомнившиеся мне запахи – это жареной рыбы (ах, какая это была фантастическая рыба! Бабушка называла ее «сулА». Ничего особенного в ней не было за исключением того, что она несколько часов назад еще плавала в море и что готовила ее бабушка непревзойденно), вареной картошечки, зелени (укроп, петрушка), чеснока, огурцов-помидоров и, конечно, сосисок. И да – никакого «рафинированного-дезодорированного» тогда не было. А было пахучее, натуральное подсолнечное масло. Запах кукурузы. Как же было трудно дожидаться, пока она сварится! Но это еще не все. Когда не готовили пищу, в кухне пахло травами. Бабушка любила травы, заваривала из них чай, делала мне воду с травами для вечернего мытья ног. Подозреваю, был у нее в том особый умысел – помыть мне ножки горячей водичкой с чабрецом и мятой. То-то я потом засыпала как муха, не дождавшись «картины»! А вы сделайте себе такую ингаляцию – и я посмотрю, сколько вы продержитесь. Запах трав помню очень отчетливо. Сейчас, спустя годы, любимые мои чаи - с чабрецом и мятой. Ну, и бальзамчиком, разумеется.
Еще помню запах деревянного стола-тумбочки. Знаете, были такие столы с двумя дверцами и выдвижным ящиком. Он служил и обеденным столом, и хлебницей, и хранилищем продуктов – сахара, конфет, круп… У стола этого был свой запах. Настойка дерева и хлеба. Похоже пахнут хлебницы, но все-таки не так. Не тот калибр. Такой же стол-тумба стоял в хате и использовался точно так же, только зимой. Столы эти были всегда выкрашены, я не помню их в ободранном виде.
Запах цветов вечером, после захода солнца, был неповторим. Этот промежуток времени, между моментом, когда солнце село и земля еще отдает дневное тепло, и моментом, когда становится уже зябко, оглушительно пах цветами. Воздух благоухал. Легкий ветерок с моря и запах цветов – вот запах безмятежного счастья для меня.
Но это город. А как пахла степь! Пару раз бабушка брала меня к родне в село. Надо было проехать через весь город до междугородней автостанции. Город пах как город – запах расплавленного асфальта, пыли и машин. А вот за городом… Идти от автобуса было жарко. Но зато я навсегда запомнила запах и звук степи. Это полынь и цикады. Весной степь была, конечно, более живая и благоухающая. Но вот летом, выжженная солнцем, она пахла полынью.
Запах сельской хаты – это запах крашеных полов, длинных грубо-тканных полосатых половиков, которые заносили вечером в хату с улицы. Это запах печи и свежевыпеченного хлеба. Горячая краюха и теплое парное молоко – этот запах навсегда в моей голове. И, конечно это запах подушек и перин на натуральном птичьем пере и пуху. И, между прочим, запах в хате-мазанке тоже свой, особенный, не такой, как в кирпичном или деревянном доме.
А еще я знаю, как пахнет каменный уголь. Печь баба Надя топила углем. И, кстати, запах печи – одно из самых сильных моих обонятельных пристрастий. Я уже писала об этом в самом начале.
Конечно, нельзя не сказать о запахе моря. Но об этом я уже столько написала, что тут повторяться не буду.
Ну вот, пожалуй, все основное. Что-то из запахов периодически возникает в окружающем мире, и тогда я моментально вспоминаю Жданов и детство. А какие-то запахи так и остались там и больше не повторились никогда. Но это не значит, что я их забыла.

[Агидель]

У моей бабушки в Казахстане был такой стол.

[Марфа]

15.
Сегодняшний рассказ – обещанный иронический детектив о знакомстве моем с мужем.
Начну с гораздо более раннего времени. За несколько лет до знакомства накрыла меня самая что ни на есть всепоглощающая любовь. Не страсть. А именно любовь. Когда готов отдать человеку все, включая свою жизнь. Был в этой любви краткий период (особенно после его возвращения из армии) взаимности и даже взбудоражили мы наших родителей сообщением о желании соединить наши судьбы. Но взбудоражились родители неравномерно – взрослое поколение со стороны жениха сообщило, что к таким переменам не готово и отчалило работать за границу. Видимо, предварительно проведя нужные беседы с предметом моей отчаянной любви. Да и то сказать – невеста была, по московским меркам, незавидная: квартиры, хотя бы в Подмосковье, нет, дачи с машиной тем более. То, что умна и сердцем добрая и верная – ну так такого добра под ногами, стоит только пальцем щелкнуть. А ум, как мне впоследствии объяснили в порыве доверительности спустя годы, так и вообще отягчающим обстоятельством сочли. Испугались. В общем, не было о чем тем родителям волноваться, что сыну не достанется, и они поехали добра наживать.
Но понимание горькой правды приходит не сразу и мне понадобилась пара лет, чтобы понять, что любовь у нас распределена неравномерно. В один из не прекрасных вечеров, возвращаясь со свидания, на котором я поняла, что место мое в его жизни сильно где-то на задворках после рок-посиделок с друзьями (и подругами, как выяснилось позже) и вообще всего, что может предложить молодому человеку Москва. Возвращаясь домой, давясь слезами, я приняла решение расстаться и даже не сообщать об этом. Девица я была гордая и рассуждала так – нужна я если ему, найдет способ меня увидеть и спросить, в чем дело. Не нужна – нечего больше и унижаться. Забегу вперед и скажу, что не стал искать.
Еще в тот период, когда мне не стало очевидным, что я не очень-то нужна, баба Надя вытрясла из меня признание что «да, кто-то есть». И… раскинула карты. Да, любила она это дело – раскинуть карты. Отнеслась я к этому прохладно, т.к. мне гаданий на тот момент было не надо – любовь моя пылала как аленькой цветочек.. Но. Баба Надя погадала. И сообщила, что не бывать нам вместе. А будет у меня другой – усатый и «казенный» король червей. Военный, или там милиционер… Хмыкнув, я свернула сеанс. Меня такие расклады не устраивали.
Итак, еду я вечером с решением расстаться. Это было в мае. Два месяца на меня мама смотрела, потом сказала, как отрезала: все! Хватит. Езжай в отпуск и без мужа не возвращайся!
Сшила мне мама «мерзавский костюм» - короткая юбка, топ – две перекрещивающиеся полоски, завязанные бантом на спине – и отправила на море, в Мариуполь. (Костюм этот, кстати, сработал отлично. Правда, с пожилым ловеласом седины благородной и интеллектуальной, замуж за которого все же было некомильфо, да он замуж и не звал, а звал только на мясо в горшочках).
Мне было все равно – что воля, что неволя. Но я поехала. И тут начинается мистика моего города. Я знаю, это он и море сделали специально. Но по очереди.
Поехали мы с подругой. Я в тоске, она – открыта для новых приключений. Приехали к вечеру. Дома сидеть двум молодым девчонкам грешно. На море ночью тоже как-то уже не то. А пошли в кино? А пошли. Заходим в кинотеатр Победа, что в самом центре города. Зрителей – мы пятые и шестые по счету с подружкой на весь зал. Решили сесть рядом с двумя парнями, согласно купленным билетам. Я, как и положено девице в тоске по суженому, смотрела фильм. Подружка моя смотрела парней на соседних сиденьях. И сообщила мне после фильма, что у одного, усатого, тааакие ресницы…
Парни эти, конечно, пристали знакомиться, но быстро были отправлены мной по месту дислокации. Хотя успели сказать, что они не местные и вообще летчики. Вообще-то, волшебное слово «летчики» в те времена работало безотказно. Но я была влюблена, а подружка моя была дочерью бывшего начальника военного летного городка, и летчиками ее было не удивить. Так что растерянные парни, пожав плечами, отправились домой.
На следующее утро пляжный сезон был открыт. Не успели мы прилечь, как подружка моя говорит: ой, а вон тот, с ресницами. Видимо, она ему подмигнула, потому что половина личного состава роты штурманов ВВС тут же со своим подстилками лежали рядом с нами. Нет, это снова ничем не закончилось. Хотя парни честно пытались нас развлечь. Ухаживали как надо. Но… Попрощались мы и снова разъехались по своим домам, накупавшись.
А затем случился у моей подруги пламенный роман. Не с военными. С местным греком. Чистый Аполлон. Про военных мы забыли и вообще перебрались купаться на городской пляж, где аполлона и встретили. Прошло несколько бурных дней для моей подруги. Но… Мама Аполлона объяснила ей, что - видишь вон тот дом? Там живет Елена, Димитрий женится только на ней, сколько бы красивых девушек да хоть и из Москвы не встретил он на пляже…
На следующее утро подружка моя собрала вещи уехала в Москву. У меня оставалась неделя одиночества.
И тут дружно вспоминаем голливудские фильмы. На следующее утро после ее отъезда я, злая, хмурая, поминая ее всеми недобрыми словами, шла по кромке воды на пляже. А навстречу мне… Да, тот самый худой, с ресницами и усами, без двух недель штурман ВВС. Только его еще не хватало! – подумала я. Море ухмылялось всеми своими камнями и улыбкой чеширского кота. Ему понравилась эта история. Оно старалось.
За оставшуюся неделю молодой человек выкурил сигарет столько, сколько не курил за всю свою жизнь до этого. Я обрушила на него все: неразделенную любовь, «предательство» подруги, все эмоции на тему «мне не мил белый свет и тебя еще не хватало»… Но держался стойко и взял с меня обещание по приезде домой ответить на его письмо. Через месяц я получила приглашение прибыть на выпускной в военное училище в качестве его невесты. Взглянув на дату, я поняла, что выпускной очень скоро и отвечать письмом не имеет смысла. Насчет невесты - я не очень себя видела в этом качестве. Но, поскольку предмет моей страсти и не думал со мной в течение лета пообщаться, сказала маме – а не поехать ли мне? Ну не распишут же меня там насильно. Мама спросила – кто родители? Педагог и конструктор в КБ. Езжай! – сказала она.
И я поехала. Ну, что вам еще рассказать? Через некоторое время после выпускного стало очевидно, кому быть моим мужем. Не наврали карты – усатый и военный.
Конечно, мы потом уже, по прошествии лет, говорили о тех днях. Супруг мой признался, что влюбился почти сразу и боялся одного - что я не отвечу на его письмо с приглашением, которое решил написать еще там, в Мариуполе. Поэтому и нервничал, выкуривая пачку за пачкой, слушая меня и считая свои шансы... В этом году мы отметили 25-летие совместной жизни. Конечно, бывало всякое. Но одно неизменно все эти годы - море остается нашим любимым местом отдыха. А что? Есть, что вспомнить )))

[Агидель]

Как интересно!
Цените себя и дорожите друг другом!

[Марфа]

16.
Сегодняшний рассказ мой о другой части моего детства – городской. Наша семья вообще-то жила довольно далеко от Слободки и моря, в глубоко «сухопутном» районе города. Это был полноценный город с советской архитектурой – проспекты, пяти-, девятиэтажки. Школы, детские сады, магазины, кинотеатры. Район, в котором мы жили, назывался Жовтневым. Жовтень – это название месяца октября по-украински. Соответственно, и район был Октябрьским. Сейчас он Центральный. Еще в Мариуполе были районы Орджоникидзе (сейчас Левобережный), Ильичевский (сейчас Кальмиусский) и Приморский.
Первое мое место проживания в этом мире случилось на улице Зелинского. Жили мы на пятом этаже пятиэтажки. Возле дома был прекрасный сквер и стоял памятник героям-освободителям ВОВ – самолет Миг-17. В сквере этом мы с друзьями любили играть. А самолет воспринимался детским сознанием как нечто грандиозное. Мы, окрестная детвора, очень гордились, что живем в таком месте. Надо еще раз напомнить – детство наше проходило без компьютеров, 3Д кинотеатров и поездок с родителями в Турцию и Европу. Наличие такого крутого памятника возле нашего дома придавало детям наших домов статусности и веса. Кроме того, наш дом находился очень близко к большим магазинам, которые занимали первый этаж длинной девятиэтажки – книжный, музыкальный, что-то еще там было... Все это, безусловно, добавляло стоимости к квартирам и ценности в наших глазах. Кстати, в книжных магазинах было очень много литературы на украинском языке. У меня до сих пор хранится «Малий кобзарь», там купленный. Девятиэтажка эта длинная с магазинами стояла вдоль Проспекта Мира, центрального проспекта, который шел через весь город. Чтобы доехать прямым «рейсом» до Слободки, надо было сесть на остановке на троллейбус №5 и ехать до конечной остановки «Ж/Д вокзал». Троллейбус ехал через весь город, и для меня тогда это было целое путешествие.
Очень недалеко от дома была школа №18, куда меня и отвели в первый класс. Где-то с октября-ноября меня перестали провожать в школу и обратно. А так как градус моей социальной активности и общительности всегда зашкаливал, то гулять после уроков возле школы – было дело святое. Однажды, не дождавшись меня после шести вечера, мама подняла на уши всех – учительницу, родительский комитет… Меня нашли, конечно. Погуляв с ребятами после школы, я пошла дальше гулять к однокласснику в гости. Выпорота я была тогда на славу. И надо сказать, что мне в дальнейшем это в жизни очень помогло искать временами берега…
Кстати, о школах. После больших, современных на тот момент типовых школ, с собственным стадионом и внутренним двором, для меня было странновато наблюдать школы в Подмосковье. В нашем городке школы в основном располагаются в зданиях начала-середины 20 века, прилегающих территорий нет. Но потом я привыкла. Тем более что после выползания из 90-х в школах регулярно поводили ремонты и поменяли оснащение классов.
Не знаю, каковы были мотивы, но в моем втором классе родители обменяли квартиру на такую же пятиэтажку, но в соседнем микрорайоне. И на первый этаж вместо пятого. Это было как телепорт на другую луну. Там все было другое – привычки жителей, игры детей. Хотя на самом деле, новое место жительства было не настолько уж и удалено от прежнего. Но мир мой изменился кардинально. Сквера уже не было, была такая же пятиэтажка перед нашей и позади нее. Окна теперь смотрели не на самолет и небо, а в окна другой пятиэтажки. Да и квартира из солнечной превратилась в сумрачную – первый этаж, деревья и беседка с диким виноградом возле подъезда. Я осталась учиться в той же школе. Дорога туда изменилась и стала занимать теперь больше времени. Зато появилась возможность сравнивать, а какие порядки в другой школе. Соседка моя, одногодка, училась в школе этого микрорайона. Надо ли говорить, что «у них» все было не как «у нас!». Смешное оно, детство.
В жизни моей появился такой вид летнего времяпрепровождения как «площадка» - во дворе были установлены турники, лазалки и качели. И «подстилки» - это когда девочки выносят во двор подстилки (обычно это были старые покрывала), раскладывают их на траве и на подстилках выкладывают свои сокровища – кукол, кукольную мебель, фантики, открытки, значки, тетрадки-песенники и т.д. А, кстати, собирали вы открытки? Каким это все сейчас, на фоне новой современной жизни, кажется наивным и старомодным! Да, впрочем, я никогда ничего не собирала. Собирать барахло нет у меня интереса. А небарахло стоит денег.
Да, так вот. Статусность места нового проживания снизилась. Но разочарование это оказалось ненадолго. В жизни семьи начались новые, более серьезные изменения, и меня вскоре отправили жить к бабушке, маминой маме, на Левый берег, а родители уехали в Тюменскую область.
Что еще о Жовтневом районе? Это было место для жизни горожан. Библиотеки, дома культуры, кинотеатры. Интеллектуальная и социальная жизнь ждановцев была очень насыщенной. Вот чего не было – это храмов. От слова совсем. Город был индустриальный и «религиозный дурман» в нем отсутствовал начисто. Я уже писала, как воспринимались нами, детьми, баптисты. Побывав лет 10 назад в Мариуполе, я увидела отстроенные храмы. Это было потрясающе – видеть на службе много людей, молодежи. А вот былое социально-индустриальное великолепие выглядело весьма обветшало и прошложиненно. Надеюсь, сейчас что-то изменилось в лучшую сторону.
Пожалуй, ничего особенного больше о «городской» своей жизни я не расскажу. Учеба в двух школах, осень-зима-весна. Все как у многих и многих. Никаких тайн. Да я и не успела – жизнь быстро повернулась иначе.
На фотографиях – все те места, о которых я говорила в этом рассказе.

[Марфа]

Что, расслабились?

_Моя семья и сбоку я._


Предисловие.

Каждая семья - это тайна, корзиночка с вишенками, или яблочками, или боровичками и мухоморчиками. В общем, с набором фруктов и прочих даров природы - спелых, или зеленых, кислых и сладких, терпких и вяжущих, как незрелая хурма, которую перед употреблением надо выдержать в морозилке. Или тропических. Или как северная морошка. Всяких.
Весь этот фруктовый сад как-то должен расти и уживаться, у кого-то на шести сотках, кому-то легче - усадьбы побольше. Как семья приспособилась, как она живет и как в ней себя чувствуют дети и старики - это и есть самое интересное и важное. Это и есть лакмусовая бумажка - ухожен ли ваш сад или он умирает.
Не бывает семьи, которая бы не проходила через испытания. У кого-то они проще, кого-то судьба треплет, как буря паруса и мачты. Одни семьи тонут, другие выходят из испытаний сильными и готовыми научить свое потомство всему, что поняли и научились сами.
Я люблю свою семью. Путь, который прошла моя семья, вполне может стать основой сериала. Я не беру масштабно, "от четвертого колена", нет. Да и зачем копать глубоко? Жизнь каждый день подкидывает истории, их надо просто замечать. И любить свою семью. Ну хотя бы стараться. Или стараться любить ее поменьше, чтобы она могла иногда дышать. Тут уж в каждой семье свое. И тогда обязательно получится.
Нет, не бойтесь. Я не предлагаю вам эпическую сагу. Я просто предлагаю вам ощутить мир моей семьи. Которую очень люблю. Надеюсь, взаимно.

Мясо.

С моей мамой живем мы вместе уже долгое время. Зять и теща - тема эта известная. Известна эта тема и нашей семье. Территория, где пересекаются интересы и хозяйственные амбиции - это кухня, разумеется. Муж мой умеет и любит готовить мясо. При этом и мне, и ему присуща определенная доля безалаберности. Образ жизни наш диктует свои правила. В выходные дни - масштабные закупки продуктов.
Сегодня заканчивается Петровский пост, а посему решено было, что муж побалует нас мясом по-цыгански. Решено - за дело! Муж мой позвонил с работы теще, чтобы вытащила она мясо из морозилки.
А надо сказать, у мамы большие проблемы со зрением. Поэтому, пощупав пакеты, она отодрала один из сваленных в кучу после покупки в свежем охлажденном виде (при этом, сказала она, хорошо, что не отодралось что-то от холодильника), вытащила из пакета и выложила размораживаться в холодную воду.
Дальше дело было так: муж мой кричал на кухне, зачем ему разморозили фарш, ведь он просил мясо. А мама делала громче радио и кричала из комнаты "Олег, я тебя не слышу!"
Вот такой милый вечер. Один из многих.
P.S. К моему приходу с работы великолепное, ароматное мясо по-цыгански было готово. А муж мой весело и разухабисто махнул рукой: да ладно! Что ему, фаршу, будет? Я его промыл и обратно в морозилку закинул!
P.S.S. Вы не любите зятя/тещу? Вы просто не умеете их готовить!

Ужас, летящий на крыльях ночи.

Училась я в молодости в медицинском училище. И пришлось мне пару месяцев пожить в общежитии.
Вот как-то сплю я ночью, и вдруг сквозь сон вижу - открывается дверь и одна моя одногруппница, развеселая девчонка из владимирской глубинки, Женька, открывает дверь и крадется к нашим шкафам. Ах ты, думаю, ничего себе! Ну погоди, сейчас я тебя проучу! Запомнишь, как воровать. Я сажусь медленно в кровати под прямым углом, как панночка из гроба в "Вие", вытягиваю к Женьке обе руки и говорю тягучим загробным голосом: "Ааааа.... Эээтооо тыыыыы!!!"
-Б...! - Говорит Женька в ужасе и почему-то мужским голосом.

На этом месте я проснулась. Картина была такова: я сидела в кровати над испуганным в хлам мужем, протягивая руки к его шее. Заикаясь, муж мой прохрипел: Ты вообще что?! Ты вообще слышишь, что ты говоришь и еще каким голосом?! И это... Руки убери!
***
Историю эту мы вспоминали с ним вчера ночью и смеялись. Вот по какому поводу. Муж мой любит выйти на лестничный балкон покурить. Вчера, выключив свет, мы совсем было собрались спать, но мне понадобилось сходить в кухню. При этом я была уверена, что муж тоже встал и вышел из квартиры. Я, все так же в темноте, легла снова в кровать и.... на меня опустилась рука. Это ты?! - пискнула я в ужасе.... Смеялись.
P.S. Прости, Женька. На самом деле ты была отличной порядочной девчонкой, хохотушкой со здоровым деревенским румянцем во все щеки. Почему так мое сознание решило? Не знаю...

Крепкий сон - залог здоровья.

Тетя Маша любила всхрапнуть. Еще одиннадцать лет назад мы не засыпали, пока из-за стены не раздавался отчетливый сигнал.
Половину деревянного домика без удобств мы купили по моему настоянию. В двадцатилетнем возрасте я проявила невиданное упорство - жилье мне нужно было только возле ж/д станции. Семья наша опытностью в купле-продаже не отличалась. Мама - по наследству была и есть такая, а папа был скорее исключением из правил в своей семье, да он и не участвовал особо в этом приобретении. Поэтому за половину домика без удобств с нас содрали большие деньги и еще долго знакомцы тети Маши ходили на нас поглазеть. Но, надо сказать, что мое тогдашнее упорство уже многажды оправдалось и вложение, так сказать, окупилось - вся наша семья учится или работает в Москве и трехминутная пешая доступность электрички от дома есть великое благо, особенно зимой.
Да, так вот. Любила, значит, тетя Маша всхрапнуть мощно. После обеда, после принятия целебных напитков, после прихода гостей... Ну и ночью, разумеется. Вот о ночах и пойдет речь.
Половинка наша от другой половинки домика была отделена чисто формально, чуть ли не картонкой. Раньше в доме жила семья тети Маши и когда старшая дочь вышла замуж, молодых "отделили". Потом дочери разъехались, муж умер, и тетя Маша осталась одна. И имела она обыкновение спать прямо под картонной стенкой. Наша с мужем кровать стояла тоже под этой же стенкой. В положенное время из-за "стены" раздавалось раскатистое тетимашино "Хххррраау". С этого момента наше с мужем сознание отключалось и мы засыпали.
Но вот однажды муж мой долго ворочался, выходил курить, попить воды, потом опять ворочался... В конце концов я спросила его, почему он не спит.
- Слушай, - сказал он - а ТАМ все в порядке?
- Где?
- У тети Маши.
- А что?
- Она не храпит. Может, ей плохо? Она не того, не умерла?
Вопрос поставил меня в тупик. В голове понеслись сценарии. Ну вы понимаете - соседи, мертвая пожилая женщина, скорая, милиция...
И тут из-за стены раздалось богатырское "Ххххххррррррры!"
Мой муж облегченно вздохнул и через минуту уже спал. Я уснула позже. Женщины вообще более эмоциональны.
Тетя Маша здравствует и поныне. Но сон ее охраняют уже другие соседи. Где теперь это происходит, мне не ведомо - домик наш снесли. А мы быстро привыкли засыпать в тишине на восьмом этаже новостройки.

[Олександр]

Лена, повеселила.

[Максим75]

[Марфа]

_Моя семья и сбоку я_

Поезд Адлер - Москва.

Романтика советских поездов... Она была воспета в стихах, песнях и анекдотах. Советский поезд - это, как я писала в рассказах о Мариуполе, - то, что будоражило меня с детства. Это было волшебство - ехать на верхней полке. Правда, днем это было не то чтобы волшебство - жара, орущие дети, потные и приморенные взрослые, запахи курицы, вареных яиц и картошечки, огурчиков и помидорчиков и колбасы, конечно же. Но ночью, когда спадала жара, продукты убирали в сумки под полки и столики, когда засыпали многочисленные дети, и наступала благословенная тишина, - ты становился королем поезда. Сквозь мерный перестук колес и мелькание переездов в полузабытьи ты ворочался на верхней полке, пытаясь не видеть голых ступней и животов, сминая влажную мятую простыню. И учтите, тогда не было всяких там гаджетов и наушников, никто не пользовался дезодорантами и туалеты закрывались надолго. В общем, жизнь была живая и в натуральный вид и запах. Но в детстве это все не так существенно, как смотреть в ночную темноту с верхней полки и ждать остановки. Понимаете, ночная стоянка поезда - это совершенно не то же самое, что дневная. Днем все ясно и понятно. Вот вокзал, вот люди с чемоданами и торговки с ведрами фруктов. Ночью все абсолютно иначе. Пространство и время изменяются. Пустые перроны освещаются всполохами фонарей, передвигаются таинственные тени, грохочут стыкующиеся поезда, что-то гулко раздается из микрофонов и иногда ты разбираешь "ыу-оу- семьдесятвосьмойпотретьемупути! семьдесятвосьмойпотретьемупути!!" Стучат двери, опускаются ступеньки и проводники снуют в полумраке вагонов. И ты вглядываешься, вглядываешься, пока поезд не качнется и не начнет набирать ход, снова выходя на мерный перестук колесных пар... Ночной воздух (а особенно украинский), сочащийся из щелей между деревянными оконными рамами - это был волшебный фимиам, напоенный запахом трав и прохладой. Ты втыкал нос в эти щели и дышал, дышал.
Именно такие и были все мои детские впечатления от поездок в поездах.
Пока однажды не выпала моему папе семейная путевка в Адлер на двоих. Решено было, что поедем я и папа Толя. Я, ввиду тогдашнего возраста, не вникала в сложные повороты взрослой жизни и не очень помню обстоятельства отъезда. Кажется, путевка была горящая, половину отпуска было у родителей отгуляно уже, поэтому туда мы летели на самолете. А основная штука была в том, что у нас не было обратных билетов. Советский Союз, июль, Адлер. Нужно ли что-то объяснять?
Все две недели папа Толя ежедневно ходил в кассы в надежде купить обратные билеты хоть на какой-то транспорт. Безнадежно.
И вот настал предпоследний день дислокации в Адлере по путевке. Билетов нет. На следующий день, оставив меня на попечении хозяйки жилья (нас размещали в частном секторе), отец снова поехал пытать счастья. И - о, чудо! Ввиду огромного количества жаждущих уехать людей был назначен дополнительный поезд Адлер-Москва. И мы стали счастливыми обладателями билетов в плацкартный вагон. Как потом выяснилось, других в этом поезде и не было. Но по-порядку.
Радостный папа Толя примчался "домой" и с порога закричал: "Собираемся! Быстро! Поезд через два часа!" Так началось наше путешествие. Нет, вы не то подумали. Мы успели. Но, разумеется, мы не успели ничего купить поесть в дорогу. Да, собственно, и ели мы последний раз утром. А поезд отправлялся в начале пятого дня. Радостные и возбужденные, мы устроились на своих местах. Ну что, сказал папа Толя, сиди здесь, вот тетя за тобой присмотрит, а я пошел в вагон-ресторан купить покушать. Это было кстати. Я уже очень хотела кушать.
Спустя где-то полчаса отец вернулся с вытянутым лицом: а в этом поезде нет вагона-ресторана... Смеркалось. Кушать хотелось сильнее. Кроме того, в нашем вагоне не работал титан и надо было идти в другой, где, как вы понимаете, "местные" косо смотрели и образовывались очереди. Но дальше - больше. В вагоне через одно не закрывались окна. К ночи стало очень бодро и ветрено. А у соседей окно мало того, что не закрывалось, оно было сломано и сильно стучало рамой о раму. Его долго привязывали, и ситуация была такова, что привязать его можно было только в открытом виде. Либо не стучит, но очень холодно и сдувает, либо не очень сдувает и стучит. Выбрали вариант «не стучит». Стемнело. Чай больше не лез, в туалет были постоянные очереди так как все постоянно пили чай, и лишний раз в него идти не хотелось из-за антуража. Он соответствовал вагону в целом.
Пассажиры посообразительнее быстро взяли у проводницы по 3-4 одеяла, дальше давали по одному на двоих. Мы попали в "по одному на двоих". Поэтому в ход пошла одежда из чемоданов. Кто-то, видимо, успел взять какую-то еду и в эти отсеки метались голодные злобные взгляды: Буржуи! Назревала революционная ситуация.
Делать было нечего. Надо было ложиться спать. Поджав к животам ноги, легли. Спали плохо. Свистящий по вагону ветер и голод наводили на мысли о Сибири. Адлер, жара и теплое море быстро забылись. Поезд ехал не спеша, останавливаясь и пропуская другие скорые и не скорые...
В семь утра на перрон какой-то станции вывалились голодные замерзшие люди и первые счастливцы смели все, что продавали на перроне. Хватали вареную картошку и вареную кукурузу, пирожки, фрукты в ведрах.... Ошалевшие от такого счастья тетки хрустели купюрами и смотрели вслед поезду. В вагонах счастливчики ели руками и глаза их светились неземным светом... Папа Толя успел. Баночка картошки, пакетик с тремя малосольными огурцами и три пирожка. Можно было жить. Самое главное - стало ясно, как выжить. На следующей станции история повторилась – смели все. Счастливая бабушка, которая лет тридцать торговала картошечкой чтобы пообщаться с такими же бабушками, пряча рубли и копейки в фартучек крикнула вслед отъезжающему поезду: «Сыночкииии!... Какой это хоть поезд?!.....» «Моооскооовскииий, баааабууушкааа!» - донеслось из всех вагонов. Последнее мое воспоминание о той станции – недоверчивое и удивленное лицо бабушки-тоговки.
В следующие 24 часа самым популярным занятием стало узнавать у проводницы время следующих остановок. За 20 минут в тамбурах собиралась очередь. Надо было успевать занять первыми. Но не зря слухами земля полнится. На следующих станциях количество торгующих едой, что характерно, горячей, вплоть до домашних борщей, увеличилось в разы по сравнению с обычным. Соотношение цена-качество с лихвой компенсировало отсутствие вагона-ресторана. Где-то к Курску народ почти полностью удовлетворил одну из базовых потребностей – в еде. Оставалось пережить холод. Учитывая, что ближе к Москве становилось все прохладнее, а местами и дождило, не закрывающиеся окна были большой проблемой.
Но всему приходит конец, закончилась и эта поездка, длившаяся на несколько часов дольше, чем обычный маршрут Адлер-Москва, и так довольно продолжительный. Прибыв в час ночи на Курский вокзал, еще имевшие силы пассажиры ринулись штурмовать администрацию с вопросом – как можно так издеваться над людьми?! И вот тогда мы узнали, что поезд этот был совсем-совсем дополнительный, шел вне всякого расписания, составлен был из списанных вагонов, собранных по всем депо ЮЖД, списанного вагона-ресторана в наличии вот так срочно не нашлось, извините. И вообще поезд был пущен исключительно по просьбам граждан и не понятно – почему граждане так недовольны…
После той поездки я поняла, что в жизни есть место не только ночной романтике поездов, а еще холоду, голоду и внутривидовой борьбе за выживание.
Сегодняшние поезда РЖД – это совершенно иной уровень. Вот на таком поезде ехал месяц назад мой дядя отдыхать. И да - это поезд Адлер-Москва. Но согласитесь, без той поездки нечего было бы и вспомнить. )

[Олександр]

Вот на таком поезде ехал месяц назад мой дядя отдыхать.

С билетами теперь свободно? А цена?

[Марфа]

С билетами теперь свободно?

Вполне. На сегодня нет, на завтра есть 6 купейных, цена на скрине. Это конкретно на двухэтажный. Там еще куча обычных поездов, в них есть и плацкарт.

[Олександр]

Вот и УЗ обещает комфорт, но за это серьёзно хочет поднять цены. Не, лучше как в твоём романе.