Cтихи для Души ⇐ Православная книга

[Сергий]

Удивительная покаянная молитва прп. Ефрема Сирина, которая вплетена яркой нитью во все великопостные богослужения Православной Церкви получила замечательное поэтическое переложение под пером А.С. Пушкина в одном из его стихотворений:

Отцы пустынники и жены непорочны,

Чтоб сердцем возлетать во области заочны,

Чтоб укреплять его средь дольных бурь и битв,

Сложили множетсво божетсвенных молитв;

Но ни одна из них меня не умиляет,

Как та, которую священник повторяет

Во дни печальные Великого поста;

Всех чаще мне она приходит на уста

И падшего крепит неведомою силой:

Владыко дней моих! Дух праздности унылой,

Любоначалия, змеи сокрытой сей,

И празднословия не дай душе моей.

Но дай мне зреть мои ,о Боже, прегрешенья,

Да брат мой от меня не примет осужденья,

И дух смирения, терпения, любви

И целомудрия мне в сердце оживи.

[Сергий]

Стихотворения мученицы Татьяны Гримблит

Жизнь моя

Вспомню жизнь короткую,
Прожитую мной,
И улыбку кроткую
Матери родной.
Детство улыбается
Миром и теплом,
Сердце загорается
Радостным огнем.

Соберемся детушки
Зимним вечерком
В комнате у дедушки, —
В жмурки всем двором,
Оживленно прыгаем
Лишь в одних чулках,
Осторожно двигаем
Вещи на столах…

Луч лампады светится
Тихим огоньком,
Да со злобой мечется
Ветер за окном.
Тихое, любимое
Детство протекло,
Навсегда, родимое,
В душу залегло.

Хоть не безмятежная,
Юность, ты прошла,
Но любовью нежною
Сердце разожгла.
Часто к нам сходилася
Молодежь тогда,
Шумно веселилася —
Далеко нужда.

Но тоска глубокая
Душу жгла мою:
Мыслями далекая,
Слезы затаю.
Пела, улыбалася —
Сердце как в огне,
Выдать я боялася
Дорогое мне.

Вся душа мучительно
Прочь уйти звала,
А тоска язвительно
Грудь мою рвала.
Молодежь-то шумная,
Весело как ей,
Только я, безумная,
Все с тоской моей.

Будто веселилася
В танцах, за игрой,
А в душе молилася:
«Боже, будь со мной».
Сердцем и душой моей
Далеко была,
Схоронив в душе, Твоей
Радостью жила.

И теперь, в ночь темную
Богу мысль отдам,
Всю тоску огромную
Положу к ногам.
Знаю, успокоится
Сердце перед Ним,
И слезой отмоется
Все, что было злым.
1927 год

Детям

Вот и звезда загорелась,
Манит, сияя вдали,
Глубже вздохнуть захотелось,
Тени на землю легли.

Быстро за матерью ночью
Сын-шалунишка бежал,
Ранней весеннею почкой
Он, наслаждаясь, играл.
Влез по дороге в окошко,
К детям склонился, шалит.
Милые чистые крошки,
Ваша душа не болит.

Спят, а во сне-то смеются,
Щечки румянцем горят,
Жгучие слезы не льются,
Дни только радость дарят.
О, если б жизнь проходила,
Как и весенняя ночь,
Мир и улыбку дарила,
Скорби отбросила б прочь.

Ждут нас печали, невзгоды,
Или злодейкой-судьбой
Лучшие силы и годы
Устланы будут борьбой.
Будет борьба та по силе
Или от горя, забот
К ранней нежданной могиле
Дни молодые сведет?

Спите, пока еще спится,
Сон и покой не бежит,
В детской пушистой реснице
Злая слеза не дрожит.
Спят беззаботные детки,
Воздух весенний так чист,
Скоро оденутся ветки
Радостно в шелковый лист.

Думушка думу сменяет,
Ночь коротка пронеслась,
А на востоке сияет
Зорька. Огнем разожглась.
1927 год

✳ ✳ ✳

К Богу, к Богу сердце рвется,
И к Нему душа зовет,
Но не может, хоть и бьется,
Оборвать земли тенет.
Не могу рукою властной
С наболевшего плеча
Сбросить иго злобы страстной,
Лжи одежды совлеча.

Вот с хрустальной чашей яда
Подошла неслышно лесть.
О, гори, моя лампада,
Свет для мрака — злая месть.
И сияет, и лучится,
Ярко лики озарив,
А за светом дума мчится,
В сердце искры заронив.

Подошла с улыбкой тонкой
Зависть к искрам и глядит,
Разразилась смехом звонким,
В даль роскошную манит;
Ярко золотом блеснула,
Шелком под ноги легла —
Дума светлая уснула,
Снов не видит, всюду мгла.

Но не дремлет сердце, жгучей
Болью в грудь оно стучит,
Под нависнувшею тучей
Имя Божие кричит.
Разобьется с ядом чаша
О мольбу души к святым,
С шелком мантия не наша
Разорвется, и живым

Лишь останется желанье
Бога чудного любить,
Чтоб, прильнув к Его страданью,
Силой воли путь пробить
К миру, к свету. Бодро, смело
К Богу призывай, душа,
И очисти мукой тело,
Верой твердою дыша.
1927 год

Помоги

Я Тебя и умирая,
Мой Господь, благословлю,
Ты мне дал блаженство рая,
Радость подарил Твою.
Я спокойна — что мне надо?
Ничего я не ищу,
И Тебе, моя Отрада,
Дней остаток посвящу.
Я любви Твоей не стою
И завета не храню,
Только всей моей душою
На кресте Тебя люблю.
Вечно бы в груди носила
Красоту Твою с мольбой.
Помоги, чтоб и могила
Не закрыла образ Твой.
1931 год

[хрустик]

Олеся Николаева.
Стих о богатом юноше

Я — богатый юноша, и мне жалко
расставаться с сабелькой из Эфеса,
и с камзолом бархатным с алой лентой,
и с пером на шляпе, и с крепким перстнем...

С этой гордой складкой у губ, с повадкой
молодого рыцаря и с посадкой
верховой, с пружинистою походкой,
с подбородком, выплывшим легкой лодкой.

С тетивою мышцы, с биеньем лимфы,
с голосами арфы, с виденьем нимфы,
с зеркалами рифмы и с Божьим даром —
с этим блеском, маревом, плеском, жаром!

Я боюсь земли, где плодятся черви,
я боюсь луны на кривом ущербе,
я боюсь пиров, где привольно мухам,
и Царя незримого нищих духом!

И отдам я сабельку с портупеей,
и камзол, и перстень, и пруд с аллеей,
и рожок охотничий, и дорогу
неизвестному молодому Богу.

Юный взор отдам ему, сердце, голос,
каждый вьющийся своевольем волос...
Даже сердце — с его ядовитым медом,
жизнь и твердь со звездами над черным входом.

[хрустик]

Тимур Кибиров


* * *

Их-то Господь — вон какой!
Он-то и впрямь настоящий герой!
Без страха и трепета в смертный бой
Ведёт за собой правоверных строй!
И меч полумесяцем над головой,
И конь его мчит стрелой!
А наш-то, наш-то — гляди, сынок —
А наш-то на ослике — цок да цок —
Навстречу смерти своей.

А у тех-то Господь — он вон какой!
Он-то и впрямь дарует покой,
Дарует-вкушает вечный покой
Среди свистопляски мирской!
На страсти-мордасти махнув рукой,
В позе лотоса он осенён тишиной,
Осиян пустотой святой.
А наш-то, наш-то — увы, сынок, —
А наш-то на ослике — цок да цок —
Навстречу смерти своей.

А у этих Господь — ого-го какой!
Он-то и впрямь владыка земной!
Сей мир, сей век, сей мозг головной
Давно под его пятой.
Вкруг трона его весёлой гурьбой
— Эван эвоэ! — пляшет род людской.
Быть может, и мы с тобой.

Но наш-то, наш-то — не плачь, сынок, —
Но наш-то на ослике — цок да цок —
Навстречу смерти своей.
На встречу со страшною смертью своей,
На встречу со смертью твоей и моей!
Не плачь, она от Него не уйдёт,
Никуда не спрятаться ей!

[черничка]

Борис Пастернак

На Страстной

Еще кругом ночная мгла.
Еще так рано в мире,
Что звездам в небе нет числа,
И каждая, как день, светла,
И если бы земля могла,
Она бы Пасху проспала
Под чтение Псалтыри.
Еще кругом ночная мгла.
Такая рань на свете,
Что площадь вечностью легла
От перекрестка до угла,
И до рассвета и тепла
Еще тысячелетье.
Еще земля голым-гола,
И ей ночами не в чем
Раскачивать колокола
И вторить с воли певчим.
И со Страстного четверга
Вплоть до Страстной субботы
Вода буравит берега
И вьет водовороты.
И лес раздет и непокрыт,
И на Страстях Христовых,
Как строй молящихся, стоит
Толпой стволов сосновых.
А в городе, на небольшом
Пространстве, как на сходке,
Деревья смотрят нагишом
В церковные решетки.
И взгляд их ужасом объят.
Понятна их тревога.
Сады выходят из оград,
Колеблется земли уклад:
Они хоронят Бога.
И видят свет у царских врат,
И черный плат, и свечек ряд,
Заплаканные лица —
И вдруг навстречу крестный ход
Выходит с плащаницей,
И две березы у ворот
Должны посторониться.
И шествие обходит двор
По краю тротуара,
И вносит с улицы в притвор
Весну, весенний разговор
И воздух с привкусом просфор
И вешнего угара.
И март разбрасывает снег
На паперти толпе калек,
Как будто вышел Человек,
И вынес, и открыл ковчег,
И все до нитки роздал.
И пенье длится до зари,
И, нарыдавшись вдосталь,
Доходят тише изнутри
На пустыри под фонари
Псалтирь или Апостол.
Но в полночь смолкнут тварь и плоть,
Заслышав слух весенний,
Что только-только распогодь,
Смерть можно будет побороть
Усильем Воскресенья.
1946

[Марфа]

С просторов интернета, автора так и не выяснила.

Дай счастья, Господи, не мне,
Хотя и я его желаю,
Но тем, кто добр был ко мне,
Кто жил, участье принимая,

Кто плечи смело подставлял
Под ворох мой забот и болей,
Кто мне хорошего желал,
Кто не смеялся, не злословил.

Дай счастья, Господи не мне,
А тем, кто в трудный час не бросил,
Тем, кто спешил в беде ко мне,
Кто за меня мольбы возносит.

Дай радость, Господи, не мне,
Хотя и я её желаю,
А тем, кто с радостью ко мне
Спешил, всё сердце отдавая.

Пусть дом их будет на скале
И буря дверь его не тронет.
Пусть свет горит в его окне,
И Ты теплом его наполни.

Воздай им Сам, Своей рукой,-
Я не смогу, мне не воздать им.
Пусть льются к ним Твоей рекой
С небес потоки благодати.

К Тебе несу их добрый взгляд,
Улыбку даже и молитвы:
Ты увеличь во много крат
И возврати им всё сторицей.

Любви дай, Господи, не мне,
Хотя и я её желаю,
Но тем, кто добрым был ко мне,
Воздай, с лихвою возвращая!!!

[Сергий]

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН

ПАСХАЛЬНЫЙ БЛАГОВЕСТ

Колокол дремавший
Разбудил поля,
Улыбнулась солнцу
Сонная земля.

Понеслись удары
К синим небесам,
Звонко раздается
Голос по лесам.

Скрылась за рекою
Белая луна,
Звонко побежала
Резвая волна.

Тихая долина
Отгоняет сон,
Где-то за дорогой
Замирает звон.

[Акварель]

В степи, покрытой пылью бренной,
Сидел и плакал человек.
А мимо шёл Творец Вселенной.
Остановившись, Он изрек:
“Я друг униженных и бедных,
Я всех убогих берегу,
Я знаю много слов заветных.
Я есмь твой Бог. Я всё могу.
Меня печалит вид твой грустный,
Какой нуждою ты тесним?”
И человек сказал: “Я - русский”,
И Бог заплакал вместе с ним.

Н.А. Зиновьев

[Dream]

Пускай велик небесный Рафаэль,
Любимец бога скал, Буонаротти,
Да Винчи, колдовской вкусивший хмель,
Челлини, давший бронзе тайну плоти.

Но Рафаэль не греет, а слепит,
В Буонаротти страшно совершенство,
И хмель да Винчи душу замутит,
Ту душу, что поверила в блаженство

На Фьезоле, средь тонких тополей,
Когда горят в траве зеленой маки,
И в глубине готических церквей,
Где мученики спят в прохладной раке.

На всем, что сделал мастер мой, печать
Любви земной и простоты смиренной.
О да, не все умел он рисовать,
Но то, что рисовал он, — совершенно.

Вот скалы, рощи, рыцарь на коне, —
Куда он едет, в церковь иль к невесте?
Горит заря на городской стене,
Идут стада по улицам предместий;

Мария держит Сына Своего,
Кудрявого, с румянцем благородным,
Такие дети в ночь под Рождество
Наверно снятся женщинам бесплодным;

И так нестрашен связанным святым
Палач, в рубашку синюю одетый,
Им хорошо под нимбом золотым:
И здесь есть свет, и там — иные светы.

А краски, краски — ярки и чисты,
Они родились с ним и с ним погасли.
Преданье есть: он растворял цветы
В епископами освященном масле.

И есть еще преданье: серафим
Слетал к нему, смеющийся и ясный,
И кисти брал и состязался с ним
В его искусстве дивном… но напрасно.

Есть Бог, есть мир, они живут вовек,
А жизнь людей мгновенна и убога,
Но все в себе вмещает человек,
Который любит мир и верит в Бога.
Н. Гумилев

[Максим75]

Вздохнули листья. В деревянных жилах
Вода закапала. Квадратное окошко
Над светлою землею распахнулось,
И все, кто были в башенке, сошлись
Взглянуть на небо, полное сиянья.
И мы стояли тоже у окна.
Была жена в своем весеннем платье.
И мальчик на руках ее сидел,
Весь розовый и голый, и смеялся,
И, полный безмятежной чистоты,
Смотрел на небо, где сияло солнце.
А там, внизу, деревья, звери, птицы,
Большие, сильные, мохнатые, живые,
Сошлись в кружок и на больших гитарах,
На дудочках, на скрипках, на волынках
Вдруг заиграли утреннюю песню,
Встречая нас. И все кругом запело.
И все кругом запело так, что козлик
И тот пошел скакать вокруг амбара,
И понял я в то золотое утро,
Что счастье человечества — бессмертно.

Николай Заболоцкий

[Dream]

Свете тихий
В сельском храме
Простом,убогом
Свет вечерний
На лике строгом

Ангел сходит
К земле с приветом,
Весь одетый
Вечерним светом

Тихо молвит:
Леса,долины,
Небо - гаснут,
Но Свет Единый

Ждите завтра,
Молясь, с утра вы
Свете Тихий
Святыя Славы!

Меркнут окна
Чуть рдеют главы
Свете Тихий
Святыя Славы!

Вторят рощи,
Вздыхают травы:
Свете Тихий
Святыя Славы!..

источник:http://happy-school.ru/publ/najdennye_s ... ecL-UdrI4g

[Сергий]

Светлой памяти Иеромонаха Василия(Рослякова).

Стихи Иеромонаха Василия


Я сказал, буду верен словам до конца

Посмотрю за своим непутевым житьем.

И невольно прибавил на все что слегка

Отвечать стану я молчаливым кивком.

Я немым оказался на людной земле,

Безсловесно смотрел на распятье Добра

И раздумья одни воцарились в душе

И безумная скорбь одолена меня.

Запылало отчаяньем сердце мое

Загорелися мысли незримым огнем

И тогда в поднебесье я поднял лицо

Говорить начиная другим языком:

Подскажи мне, Владыка, кончину мою,

Приоткрой и число уготованных дней,

Может я устрашусь оттого что живу,

И никто не осилит боязни моей.

Приоткрой и потом от меня отойди,

Чтобы в скорби земной возмужала душа,

Чтобы я укрепился на Крестном пути,

Прежде чем отойду и не будет меня.
+ + +

Ты испытал меня, Боже, и знаешь,

Ведаешь все недоступное мне,

Часто наверно сомненья прощаешь,

Видно которое только Тебе.

Пусть я шатаюсь по свету тревожно,

Пусть укрываюсь в домашнем углу,

Ты обнимаешь меня словно воздух,

Руку в скорбях предлагая свою.

Знаю, когда мной слагаются песни,

Нет еще слова на чистом листе,

Ты его видишь прозреньем чудесным

В сердце влагая настойчиво мне.

Сколько я рылся на кладбищах книжных,

Сколько я дум передумал в себе,

Всех не сумев вдохновением постигнуть,

В церковь пошел помолиться Тебе.

Дивно мне. Разум небесного свода,

Дивно свеченье далекой звезды,

Видел я край совершенства земного,

Слово же Божье обширней земли.

Где от души мне своей затаиться?

Где не настигнут раздумья меня?

Я по Вселенной промчался как птица,

Места такого не знает она.

Если скажу, может тьма меня скроет,

Будет мне ночь неприступной стеной,

Сердце тот час заскулит и завоет,

Ночь освещая тоскою грудной.

Дивно я создан Божественным Словом,

Будто бы соткан из ткани земли,

С замысловатым телесным узором,

С тайным до времени светом внутри.

Боже, меня испытай и поведай,

Что притаилось за словом моим,

С книгой тогда я оставлю беседы,

Духом начну обучаться Святым.

Ты испытал меня, Боже, и знаешь...

РОССИЯ

Мать Россия древняя седая,

Как благословить судьбу твою?

Радуются недруги – терзая

Православной веры чистоту.

Злые тени кружат над тобою,

Век за веком в пляске роковой

Силы тьмы проходят пьяным строем:

Лжепророки, демоны, разбой.

Смерть святых, порушенные храмы,

Слезы вдов и нищенство сирот,

Вновь и вновь тебя толкают в яму

Как убийцу в каторжный острог.

Но стоишь на зависть ты злодеям,

Вера православная крепка.

Русь огнем горит, не дымом тлеет

Сея слово Божие в сердцах.

И на век с Россией наши души,

Мы едины ныне и во век

Праведную веру не заглушат,

Не затмят святых пророков свет.

Мать Россия древняя седая,

Как благословить судьбу твою?

Радуются недруги – терзая

Православной веры чистоту.

[Акварель]

Страшнее всего, когда больно другому Имант Зиедонис
Страшнее всего, когда больно другому.
Сам выдержишь, стерпишь, снесешь — не впервой...
Страшнее всего, когда больно другому —
Вот рядом стоит он ранимый, живой,
Не пустит слезы и никак по-другому
Не выдаст себя. В глазах будто ночь.
Страшнее всего, когда больно другому:
И рад бы помочь — и не можешь помочь.

1963

[черничка]

Александр Сергеевич Пушкин

*Родриг*

Чудный сон мне Бог послал —
С длинной белой бородою
В белой ризе предо мною
Старец некий предстоял
И меня благословлял.
Он сказал мне: «Будь покоен,
Скоро, скоро удостоен
Будешь Царствия Небес.
Скоро странствию земному
Твоему придет конец.
Уж готовит Ангел смерти
Для тебя святой венец...
Путник — ляжешь на ночлеге,
В гавань, плаватель, войдешь.
Бедный пахарь утомленный,
Отрешишь волов от плуга
На последней борозде.

Ныне грешник тот великий,
О котором предвещанье
Слышал ты . . . давно —
Грешник . . . жданный
Наконец к тебе приидет
Исповедовать себя,
И получит разрешенье,
И заснешь ты вечным сном».

Сон отрадный, благовещный —
Сердце жадное не смеет
И поверить и не верить.
Ах, ужели в самом деле
Близок я к моей кончине?
И страшуся и надеюсь,
Казни вечныя страшуся,
Милосердия надеюсь:
Успокой меня, Творец.
Но Твоя да будет воля,
Не моя. — Кто там идет?..

[Акварель]

Уроки простоты

Господи, как просто и как чудно
сочетанье линий на коре.
В древнем храме тихо и безлюдно.
Облако почило на горе.


Всё, что было, сердце не забудет.
Всё, что будет, память сохранит.
В детском сердце веры не убудет
и Псалтирь вовек не замолчит.


Сколько можно жить и мыслить сложно?
Сердце очищаю простотой,
по траве ступаю осторожно,
измеряю время тишиной.


В простоте я обретаю смыслы,
вспоминаю заданную цель.
Снова в почках набухают листья,
и на сердце царствует апрель.


И никак мне не поставить точку,
в день такой псалмы текут рекой.
А с иконы нежно смотрят очи
Девы Всеблаженной и Святой.

1999 г. Инок Всеволод

Люблю людей с распахнутой душою

Люблю людей с распахнутой душою,
Легко мне с ними, что ни говори.
Не мудрено, что хочется, порою,
Общаться, хоть до утренней зари.

С такими сам становишься добрее,
Чистосердечней, лучше и мудрей.
Довериться, раскрыться поскорее,
Зовёт душа - ты не перечишь ей.

Ты, даже в мыслях, не играешь в прятки,
А всё им отдаёшь, начистоту,
И дружбу эту ценишь, словно святки,
Средь серых будней - чудо-простоту.


Не проси у Бога слишком много

Не проси у Бога слишком много,
Не проси за счет чужой судьбы,
Не проси к чужой судьбе быть строгим,
Денег, славы, роскошь – не проси.

Не проси у Бога наслажденья,
Не проси удачи лишь в пути,
Не проси здоровья и веселья
И защиты вечной не проси.

Пусть смиренье будет в твоей просьбе,
Пусть Отец дает Своей рукой,
Милость Бога – не богатств всех россыпь,
Милость Бога связана с душой.

Он дает невидимо награды,
Их нельзя увидеть, сосчитать,
Лишь глупцы награде той не рады,
И не знают в сердце Благодать.

Бог дает прекрасные порывы,
Бог дает Надежду и Любовь,
Он Один утихомирит срывы,
Он дает нам пищу, деньги, кров…

Он дает и щедро и немного,
Знает меру каждому в свой час,
И порой придерживает строго
И ведет к терпению всех нас.

Не проси у Бога слишком много,
Но молись тихонько, не ропща –
Это лучшая из всех дорог дорога,
Возлюби дающего Отца.

Будь внимателен и ты увидишь чудо,
Ты поймешь, что все лишь Он дает,
Все приходит словно ниоткуда –
Он все нужды знает наперед.

Не проси у Бога слишком много,
Но тихонько с Ним поговори,
Ты увидишь: даст Отец Дорогу,
Не оставит без Своей Любви…

Наталия Маркова