Cтихи для Души ⇐ Православная книга

[Vasilita]

Просфорня

Здесь лица светятся нездешней добротой,
Теплом, заботою. И пахнет чем-то... Раем?
Мы здесь и трудимся, и молимся семьей,
Мы здесь просфоры храмам Божьим выпекаем.

Работы всем хватает: катятся коржи,
Печати шукают, и протвини грохочут,
Псалтирь читается - здесь небо на земле
Приносит мир душе, даст все, что сердце хочет.

Здесь все пронизано великим торжеством.
"Христос Воскресе!" - целый день слышно при входе.
Как передать, чем пахнет тёпленькое то,
Что просфорОй зовется издревле в народе?

Возьмите облако июльскою порой,
Когда оно налито солнышком до края -
И не получится сравненья с просфорОй!
Она теплей, она нежней, она святая!

И все при деле, безработных не видать.
Тут чистота, уют, в цветах весенних стены.
И часто кажется: родился здесь и рос.
Зайдешь - иконы - преклони свои колена!

И чем-то чувствуешь - вот так ты жил всегда:
Соборно, дружно, помогая всем, чем можно.
Смотрите, люди, вот бы все всегда вот так!
Ведь хорошо же так и, в сущности, несложно:

Отбросив нежности и всех вокруг любя,
Без масок, молча и в мукЕ по самы уши
Жить по Христу, отдав Ему и всем себя,
И тем спасая и свои, и ближних души!

(Д.В.)

[Милада]

Кто правит жизнью?



Кто правит жизнью - задаем себе вопрос?
Чем больше проявляем мы Любовь -
тем жестче ненависть встает пред нами вновь.
Чем больше отдаем Добро -
тем круче гнев встает назло.
Чем дальше мы в дороге к Свету, дню –
тем все сильней привязки тянут в тьму.
Так кто же правит Миром –
Задаем себе вопрос? где -
Правда, а где ложь?
Ответ на все вопросы очень сложен
и, в то же время очень прост:
Луна – это свет, отраженный в ночи,
Душа – это свет, отраженный в Пути.
В пути - по дороге сначала к себе,
в ночи – по дороге к всеобщему Свету!
Витя Беляев

[Vasilita]

Saint George

Цари его считали сумасшедшим
Предателем отеческих богов,
И кинут был Георгий палачами
В протуберанцы жертвенных костров.

Но Тот, Кто был позорно на Голгофе
Прикован к деревянному кресту,
Укрыл в огне Георгия росою,
За верность Ему - Господу Христу.

Язычники от злобы ели землю.
Любви и вере муки ж нипочем,
Но был повержен в прах Победоносец
С главою, усеченною мечом.

А душу его Ангелы, ликуя,
Представили Небесному Царю
В стране, где нет ни ночи, ни заката,
Где знают только полдень и зарю.

Не воинское качество - смиренье,
И кротким в этом мире не прожить.
Но смог же, подражая Иисусу,
Георгий смертью смерть разоружить!..


...Какой потомок Диоклетиана,
Не сгинувший за пару тысяч лет,
Пытается еще добить святого,
Сжигая вместе с дымом сигарет

Его честное имя,
В грязь вминая?
Святое имя нынче не в чести
На тлеющих бычках и на копейках,
Лежащих в мутных лужах на пути.

Смиренные смиряются доселе.
И все же кто ответит на вопрос:
Как мы потом в глаза Победоносцу
Посмотрим на Суде без горьких слез?

(Д.В.)

Версия

В конце времен к кому пойдешь?
На службе демонов все в мире;
Костьми засыпан узкий путь,
А путь погибели все шире.

Твой лучший друг, устав, уйдет,
Сольется с чёрной сытой ратью;
Ты голодаешь, одинок,
А он в тепле, с едой, с печатью...

И утешенья не видать
Ни в песнях старых, ни в преданьях;
Мир на пороге адских врат,
Пришел к концу в своих желаньях.

Ты не отыщешь добрых глаз,
Ты не найдешь родных по духу.
Жить хочешь? - зверю поклонись,
Не то раздавят словно муху!

Всё дико, пусто, тьма идет,
И звезды гаснут, ужасаясь;
А люди женятся, поют,
Смеются, к смерти приближаясь.

Ушла из храмов благодать,
Ушло священство в пасть ко зверю.
Не будет веры и любви.
Не будет... Веришь?
Я не верю!

Она жить будет и тогда!
Но зло сильно - не жди подмоги;
Не нужен больше людям Бог -
Богатство, чувства - вот их боги!

Ты всеми брошен, позабыт,
Больной, голодный и усталый;
Не поглотят моря тебя,
Не успокоят дух твой скалы.

Таких скорбей не видел свет,
Хоть скорби в нем живут от века,
Земля до края злом полна
И беззаконьем человека.

А ты терпи, молись и жди;
Осталась правда в мире этом,
Еще немного и придет
Для ночи встречи срок с рассветом!

И вечный день придет с Христом,
Он уничтожит ада семя.
Ты хочешь видеть этот час?
Не спи, готовься - близко время!

(Д.В.)

[Dream]

Угадывая музыку молитвы
* * *
Угадывая музыку молитвы,
Мелодии на грани тишины,
Душа и наслаждалась, и металась,
Оглохшая от ритмов сатаны.
Потрогала мозолью костяною
Пушистый бархат солнечных ветров,
Ослепшая, немая и хромая,
Поникшая от тяжести грехов.

И чувствует, и верить не желает;
Ей жалко свой привычный серый плен
Оставить для земли обетованной:
Она ж с рожденья редьку лишь и хрен

Жевала,
И не знала лучшей пищи.
Угадывая сладость слов святых,
Металась, не дойдя еще до манны,
Но, сделав первый шаг от щей мясных.

И даст Господь, забыв о сожаленьях,
Предав свою любовь к себе самой,
Она у вод Меривы не возропщет,
В конце пути обрящет град родной.

И музыкой молитвы негасимой
Насытит сердце и, расправив грудь,
Прозреет, и увидит славу Света...

Но, Господи, как труден будет путь!

Д.B.

Добавлено спустя 2 минуты 42 секунды:
Бывают грехи, словно камни
***

Бывают грехи, словно камни,
Бывают грехи, как пески.
Огромные глыбы гранита
И мелких песчинок мешки.

Уставшим пловцам в океане
Без помощи - верная смерть,
Коль будет, что камень на шее,
Что куча песчинок висеть.

В душе человеческой слабой
Всегда есть Божественный глас,
И совесть грехи обличает
Без устали множество раз.

И Бог там находится. В храме
Души нашей Он по любви
Присутствует тайно, незримо;
Лишь сам с ним в согласьи живи.

А мелким грехом очень часто
Души захламляется храм,
Но Бог остается. До срока.
И совесть стучит по мозгам.

Как с ней компромиссы находим?
И с Богом живем, и в грехе...
Плывем к бриллиантовой цели
По грязной и затхлой реке.

Но лишь исполняется мера -
Мешок до краев - и привет!
Душа остается без Бога,
А жизни без Бога ей нет.

Бывает Создателю люди
В душе начинают твердить:
"Уйди Ты, пожалуй, Владыко,
Хотим без Тебя мы грешить."

Бог вежлив. Без сцен, без истерик
Он дверь притворит за Собой;
И мерзок пред Ним оскверненный
Смертельным грехом храм живой.

Такое, по сути, отличье.
Душа без Творца не душа,
Зачахнет в какой-нибудь луже,
И денег у ней ни гроша.

И мелких грехов нужно много,
Чтоб душу угробить навек,
Смертельный ж - один убивает,
Живет без души человек..

Действительно, что ж за беднягой
Безмозглою надобно быть,
Сказать, чтоб додуматься Богу:
"Уйди, я желаю грешить..." ?

Д. В.

Не торопись

Не торопись, ещё не время
До дна из чаши пить любовь,
А то пойдёт Господь до срока
Искать меж листьев наших смокв …

(Д.В.)

[Голубка]

В ГЛУХУЮ НОЧЬ И В СВЕТЕ ДНЯ,
СПАСИТЕЛЬ МОЙ, ХРАНИ МЕНЯ!..
КОГДА МОРОЗ ИЛЬ ДОЖДЬ, ИЛЬ ЗНОЙ,
ХРАНИ МЕНЯ, СПАСИТЕЛЬ МОЙ!
Я МОЛНИЙ РОСЧЕРКА БОЮСЬ
И В СТРАХЕ ПЛАЧУ И МОЛЮСЬ!
СРЕДЬ ВСПЛЕСКОВ ГРОМА И ОГНЯ
КРИЧУ ТЕБЕ: «СПАСИ МЕНЯ!»
А ЕСЛИ СКОРБИ И БЕДА
УДАРЯТ В СЕРДЦЕ? И ТОГДА
ОПЯТЬ К ТЕБЕ ЛЕЧУ С МОЛЬБОЙ:
«СПАСИ МЕНЯ, СПАСИТЕЛЬ МОЙ!»
Стихи монахини Марии (Мерновой)




ЕСЛИ С БОГОМ ТЫ.

ОЧЕНЬ ВЕРИТЬ ХОЧЕТСЯ В СИЛУ ДОБРОТЫ.
НЕТУ ОДИНОЧЕСТВА, ЕСЛИ С БОГОМ ТЫ!
БУДЕШЬ В ВЕРЕ ПЛАМЕННЫМ И ДУШОЙ ВЫСОК –
И В ЗАТВОРЕ КАМЕННОМ ТЫ НЕ ОДИНОК.
НЕБЕСА ОТКРОЮТСЯ – НЕТ ТАМ СУЕТЫ –
И ДОЖДЕМ ОМОЮТСЯ… И ПЕЧАЛИ СКРОЮТСЯ,
ЕСЛИ С БОГОМ ТЫ.
Стихи монахини Марии (Мерновой)


ПОЛЕТИМ ТУДА, ГДЕ СВЕТ…

СТАРЦЫ ГОВОРЯТ ДАВНО
НАМ, СЛЕПЫМ НЕВЕЖДАМ,
ЧТО УСПЕНИЕ СВОЕ
НАДО ЖДАТЬ С НАДЕЖДОЙ.
НАДО РАДОСТНО ВСТРЕЧАТЬ
ШАГ СЕЙ НЕБЫВАЛЫЙ,
ЧТОБЫ СМЕРТНАЯ ПЕЧАТЬ
ДУШУ НЕ ПУГАЛА…
ЖИЗНЬ ЗЕМНАЯ – ЗВЕЗДНЫЙ МИГ:
РАЗ – И НЕТУ ЖИЗНИ!..
ЛИШЬ РОДНИ ПЕЧАЛЬНЫЙ КРИК
НА ПОСЛЕДНЕЙ ТРИЗНЕ…
А ЗАЧЕМ?! ВЕДЬ СМЕРТИ НЕТ,
ЕСТЬ ДОРОГА К БОГУ…
ПОЛЕТИМ ТУДА, ГДЕ СВЕТ!
ВОТ ОН!.. СЛАВА БОГУ!..
Стихи монахини Марии (Мерновой)

[Милада]

Прощу, прощаю... Слово сказано
И к миру тоненькая нить…
Но как простить не столько разумом
От сердца, искренно простить.

Отбросить все обиды в прошлое,
Зачем нести тяжелый груз?
Как помнить сердцем лишь хорошее?
Ты научи меня, Иисус.

Хочу простить - но не прощается;
Я вновь обиды достаю.
Хочу забыть - не забывается;
А, не прощая, не люблю.

Простить – нельзя. Какая строгая!
Нельзя простить и в сердце яд…
Господь, а Ты простил мне многое...
Но как же я! Но как же я?

Спешу из сердца горечь выплеснуть -
И задыхаюсь от обид.
Любовь не так! Любовь - все вытерпит!
Любовь поймет, любовь простит.

Любовь не скажет слова лишнего,
Прощением не упрекнет
И перебросив мостик к ближнему
Глубокий ров перешагнёт.

Любовь прощает – вот решенье,
Ладонью приглушает боль.
Так далеко пойдёт прощение,
Как далеко пойдёт любовь.

**** ****
Однажды вечером в кругу одной семьи,
Шел разговор сердечный откровенный:
Что каждый подарил бы в знак любви
Спасителю сошедшему на землю?
Отец сказал: "Нет в мире ничего,
Чего достоин Он любвеобильный!
Я ноги бы в слезах омыл Его,
Уставшие от стезей мира пыльных."
"А я бы ложе лучшей простыней
Усталому Спасителю покрыла,
Чтобы нашел Он отдых и покой," -
С улыбкой нежной мать проговорила.
И только мальчик маленький молчал,
Задумчиво глядя во тьму, в окошко.
"А ты бы что, сынок, Иисусу дал? -
Спросил отец - Скажи нам честно, крошка."
Ответил тихо мальчик: "У меня
Игрушка есть для сердца дорогая,
Из плюша я отдам Христу коня."
И рассмеялась вся семья родная.
Смеялись долго... Вдруг раздался стук.
Дверь отворилась. Все умолкли сразу.
В глазах отца семьи блеснул испуг:
Вошел унылый бомж в одежде грязной.
В опорках ноги, из прорех торчат
Ступни немытые. Небритый, некрасивый.
Униженность в осанке и в очах.
"Что нужно вам?" - спросил отец брезгливо.
"Нельзя ли мне в сарае вашем ночь
Поспать?" - спросил униженно бездомный
" Нет, нет!" - сказала мать -
"Ступайте прочь!
Мы на ночь не пускаем незнакомых".
"Постойте, дядя!" - мальчик закричал,
Слезу смахнув ладошкою украдкой.-
"Я Богу дать лошадку обещал...
Возьмите, дядя, хоть мою лошадку!..."
Калитка тихо скрипнула опять,
Семья сидеть осталась тесным кругом,
Но глаз не смели ни отец, ни мать
На мальчика поднять; ни друг на друга.
Мы часто в жизни не жалеем слов,
Красивых слов, напыщенных ничтожных.
На деле познаются лишь Любовь
И Доброта, слова без дела ложны.

Добавлено спустя 11 минут 3 секунды:
Я ещё не стала лучше, я ещё не стала чище,
Хоть надежды тонкий лучик тронул сердца пепелище.
И, хоть мой побег зелёный развернул свои листочки,
Зацветёт ли пышно крона и какие даст плодочки?

Я ещё совсем слепая, хоть и вижу свет порою,
Пелену с очей смываю покаянною слезою…
Хочется понять мне, что же, в множестве своих творений,
Обо мне замыслил Боже, в чём моё предназначенье?

Я ещё не стала лучше, но к тому уже есть повод,
И мой Ангел вопиющий за меня замолвит слово…
Верю, что коснётся радость сердца моего больного!
Видит Бог, как я стараюсь лучше стать, хотя б немного...

[Милада]

Есть у каждого тайная книга обид,
Начинаются записи с юности ранней;
Даже самый удачливый не избежит
Неудач, несвершенных надежд и желаний.
Эту книгу пред другом раскрыть не спеши,
Не листай пред врагом этой книги страницы,-
В тишине, в несгораемом сейфе души,
Пусть она до скончания века хранится.
Будет много распутий,дорог и тревог,
На виски твои ляжет нетающий иней,-
И поймёшь, научившись читать между строк,
Что один только ты в своих бедах повинен.


Можно к поезду опоздать,
Не успеть на корабль к отплытию,
Завещение недописать,
Слечь в постель на пороге открытия,
Не успеть доработать стихи,
Не управиться к сроку с заданием -
Это, в сущности, все пустяки.
Не дай Бог опоздать с покаянием.

[Vasilita]

Молебны, - что концерты по заявкам

Молебны, – что концерты по заявкам,
Страховка от беды – сорокоуст.
Но я скажу, прости за раздраженье
(Ведь я тебе отнюдь не Златоуст):

"В своей душе, в семье своей и в доме
Хозяйничать учись давай-ка сам.
Не стоит, сбагрив мне свои проблемы,
Лежать, задравши пузо к небесам,

Пока я тут «горе сердца имею»…
Кому сидеть на чирее твоем?
Кому из нас твой родственник роднее?
Я максимум могу с тобой вдвоем

Плечом к плечу, по дружбе стародавней,
Молиться, чтоб помиловал Господь,
Меня, тебя, и всех, о ком просил ты,
Чтоб здравствовали души их и плоть.

Хотя чудес тебе не обещаю,
Здесь алгебра не значит ничего.
Молись со мной! Молитва двух стократно
Сильнее, чем молитва одного".

(Д.В.)



Православные

1.
Без креста незнакомое место.
Здесь чего-то, по-моему, нет;
Как-то сумрачно, душно и тесно,
Будто лили дожди тут сто лет.

Люди заняты каждый собою,
Позамкнулись в домишках своих,
С несчастливою, видно, судьбою,
Обделили любовию их.

Не горит купол свечкою в небо,
Мрак греховный сгущен донельзя;
Остается без храма хлеб хлебом -
Мыши хрумкают, крошки грызя…

2.
Где я только по жизни не шлялся,
Износил не одни сапоги,
Где мне нравилось – там оставался,
Мне встречались друзья и враги.

Но одно я заметил: повсюду,
Где стоит православный оплот –
Храм Христов - там, доверчивый к чуду,
Проживает веселый народ.

Там любой, кто с надеждою носит
Крест на шее, тебе – как родной,
Кто готов дать отчет, если спросят
В уповании веры живой.

Православные! Тело Христово!
Вместе связаны, как виноград
На лозе, и не высказать словом
Как по духу единым я рад.

Сколько храмов по нашей России
Разгоняют бесовскую мглу!
Сколько вас, христиане родные, –
Всех зовут нас на брак к столу!

3.
Вот и думай, ходи по дорогам:
Бог один, как и Церковь одна,
Но вопросов по-прежнему много.
Соль в солонке еще солона?

Мы сменили на радость смиренье,
Не оставив в душе ничего…
Крест сперва был, потом Воскресенье.
А у нас ни того, ни того.

Позабыли про братские узы…
Нашу веру, как легкую пыль,
Поднимают ветра лжеисусов,
И грызет суеверная гниль.


Где любовь наша? Где наше имя?
Кто отчет в уповании даст?!
Обещали, крестясь, быть святыми,
Только где эта святость сейчас?


4.
Член болит – и болеет все тело,
Но страдающий - значит, живой.
А над Родиной песня летела:
«Русь не зря называют святой!»

(Д.В.)

[Марфа]

Иосиф Бродский. "Рождественские стихи"

Рождество 1963

Волхвы пришли. Младенец крепко спал.
Звезда светила ярко с небосвода.
Холодный ветер снег в сугроб сгребал.
Шуршал песок. Костер трещал у входа.
Дым шел свечой. Огонь вился крючком.
И тени становились то короче,
то вдруг длинней. Никто не знал кругом,
что жизни счет начнется с этой ночи.
Волхвы пришли. Младенец крепко спал.
Крутые своды ясли окружали.
Кружился снег. Клубился белый пар.
Лежал младенец, и дары лежали.

Январь 1964

***

Рождественская звезда

В холодную пору, в местности, привычной скорей к жаре,
чем к холоду, к плоской поверхности более, чем к горе,
младенец родился в пещере, чтоб мир спасти;
мело, как только в пустыне может зимой мести.
Ему все казалось огромным: грудь матери, желтый пар
из воловьих ноздрей, волхвы — Балтазар, Гаспар,
Мельхиор; их подарки, втащенные сюда.
Он был всего лишь точкой. И точкой была звезда.
Внимательно, не мигая, сквозь редкие облака,
на лежащего в яслях ребенка, издалека,
из глубины Вселенной, с другого ее конца,
звезда смотрела в пещеру. И это был взгляд Отца.

24 декабря 1987


Колыбельная

Родила тебя в пустыне
я не зря.
Потому что нет в помине
в ней царя.

В ней искать тебя напрасно.
В ней зимой
стужи больше, чем пространства
в ней самой.

У одних — игрушки, мячик,
дом высок.
У тебя для игр ребячьих —
весь песок.

Привыкай, сынок, к пустыне
как к судьбе.
Где б ты ни был, жить отныне
в ней тебе.

Я тебя кормила грудью.
А она
приучила взгляд к безлюдью,
им полна.

Той звезде, на расстояньи
страшном, в ней
твоего чела сиянье,
знать видней.

Привыкай, сынок, к пустыне.
Под ногой,
окромя нее, твердыни
нет другой.

В ней судьба открыта взору
за версту.
В ней легко узнаешь гору
по кресту.

Не людские, знать, в ней тропы!
Велика
и безлюдна она, чтобы
шли века.

Привыкай, сынок, к пустыне,
как щепоть
к ветру, чувствуя, что ты не
только плоть.

Привыкай жить с этой тайной:
чувства те
пригодятся, знать, в бескрайней
пустоте.

Не хужей она, чем эта:
лишь длинней,
и любовь к тебе — примета
места в ней.

Привыкай к пустыне, милый,
и к звезде,
льющей свет с такою силой
в ней везде,

точно лампу жжет, о Сыне
в поздний час
вспомнив, Тот, Кто сам в пустыне
дольше нас.

Декабрь 1992

Добавлено спустя 9 минут 31 секунду:
* * *

В Рождество все немного волхвы.
В продовольственных слякоть и давка.
Из-за банки кофейной халвы
Производит осаду прилавка
грудой свертков навьюченный люд:
каждый сам себе царь и верблюд.

Сетки, сумки, авоськи, кульки,
шапки, галстуки, сбитые набок.
Запах водки, хвои и трески,
мандаринов, корицы и яблок.
Хаос лиц, и не видно тропы
в Вифлеем из-за снежной крупы.

И разносчики скромных даров
в транспорт прыгают, ломятся в двери,
исчезают в провалах дворов,
даже зная, что пусто в пещере:
ни животных, ни яслей, ни Той,
над Которою - нимб золотой.

Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства -
основной механизм Рождества.

Тои празднуют нынче везде,
что Его приближенье, сдвигая
все столы. Не потребность в звезде
пусть еще, но уж воля благая
в человеках видна издали,
и костры пастухи разожгли.

Валит снег; не дымят, но трубят
трубы кровель. Все лица, как пятна.
Ирод пьет. Бабы прячут ребят.
Кто грядет - никому непонятно:
мы не знаем примет, и сердца
могут вдруг не признать пришлеца.

Но, когда на дверном сквозняке
из тумана ночного густого
возникает фигура в платке,
и Младенца, и Духа Святого
ощущаешь в себе без стыда;
смотришь в небо и видишь - звезда.

24 декабря 1971 года.

***

Presepio (Ясли)

Младенец, Мария, Иосиф, цари,
скотина, верблюды, их поводыри,
в овчине до пят пастухи-исполины
- все стало набором игрушек из глины.

В усыпанном блестками ватном снегу
пылает костер. И потрогать фольгу
звезды пальцем хочется; собственно, всеми
пятью - как младенцу тогда в Вифлееме.

Тогда в Вифлееме все было крупней.
Но глине приятно с фольгою над ней
и ватой, розбросанной тут как попало,
играть роль того, что из виду пропало.

Теперь Ты огромней, чем все они. Ты
теперь с недоступной для них высоты
- полночным прохожим в окошко конурки
из космоса смотришь на эти фигурки.

Там жизнь продолжается, так как века
одних уменьшают в объеме, пока
другие растут - как случилось с Тобою.
Там бьются фигурки со снежной крупою,

и самая меньшая пробует грудь.
И тянет зажмуриться, либо - шагнуть
в другую галактику, в гулкой пустыне
которой светил - как песку в Палестине.

Декабрь 1991

[Dream]

Когда Она в церковь впервые внесла
Дитя, находились внутри из числа
людей, находившихся там постоянно,
Святой Симеон и пророчица Анна.
И старец воспринял Младенца из рук
Марии; и три человека вокруг
Младенца стояли, как зыбкая рама,
в то утро, затеряны в сумраке Храма.
Тот Храм обступал их, как замерший лес.
От взглядов людей и от взоров небес
вершины скрывали, сумев распластаться,
в то утро Марию, пророчицу, старца.
И только на темя случайным лучом
свет падал Младенцу; но Он ни о чем
не ведал еще и посапывал сонно,
покоясь на крепких руках Симеона.
А было поведано старцу сему
о том, что увидит он смертную тьму
не прежде, чем Сына увидит Господня.
Свершилось. И старец промолвил:

'Сегодня,
реченное некогда слово храня,
Ты с миром, Господь, отпускаешь меня,
затем что глаза мои видели это
дитя: Он - Твое продолженье и света
источник для идолов чтящих племен,
и слава Израиля в Нем'. - Симеон
умолкнул. Их всех тишина обступила.
Лишь эхо тех слов, задевая стропила,
кружилось какое-то время спустя
над их головами, слегка шелестя
под сводами Храма, как некая птица,
что в силах взлететь, но не в силах

спуститься.
И странно им было. Была тишина
не менее странной, чем речь. Смущена
Мария молчала. 'Слова-то какие...'
И старец сказал, повернувшись к Марии:
'В лежащем сейчас на раменах Твоих
паденье одних, возвышенье других,
предмет пререканий и повод к раздорам.
И тем же оружьем, Мария, которым
терзаема плоть Его будет, Твоя
душа будет ранена. Рана сия
даст видеть Тебе, что сокрыто глубоко
в сердцах человеков, как некое око'.
Он кончил и двинулся к выходу. Вслед
Мария, сутулясь, и тяжестью лет
согбенная Анна безмолвно глядели.
Он шел, уменьшаясь в значенье и теле
для двух этих женщин под сенью колонн.
Почти подгоняем их взглядами, он
шагал по застывшему Храму пустому
к белевшему смутно дверному проему.
И поступь была стариковская тверда.
Лишь голос пророчицы сзади когда
раздался, он шаг придержал свой немного:
но там не его окликали, а Бога
пророчица славить уже начала.
И дверь приближалась. Одежд и чела
уж ветер коснулся, и в уши упрямо
врывался шум жизни за стенами Храма.
Он шел умирать. И не в уличный гул
он, дверь отворивши руками, шагнул,
но в глухонемые владения смерти.
Он шел по пространству, лишенному тверди,
он слышал, что время утратило звук.
И образ Младенца с сияньем вокруг
пушистого темени смертной тропою
душа Симеона несла пред собою,
как некий светильник, в ту черную тьму,
в которой дотоле еще никому
дорогу себе озарять не случалось.
Светильник светил, и тропа расширялась.


Отцы пустынники и жены непорочны,
Чтоб сердцем возлетать во области заочны,
Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв,
Сложили множество божественных молитв;
Но ни одна из них меня не умиляет,
Как та, которую священник повторяет
Во дни печальные Великого поста;
Всех чаще мне она приходит на уста
И падшего крепит неведомою силой:
Владыко дней моих! дух праздности унылой,
Любоначалия, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай душе моей.
Но дай мне зреть мои, о боже, прегрешенья,
Да брат мой от меня не примет осужденья,
И дух смирения, терпения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи.
А.С.Пушкин

[Соборянка]

Иеромонах Симеон Афонский

***

Несогласное стало согласным,
Непростое предстало простым.
Неизвестное стало прекрасным,
Чтоб душа познакомилась с ним.

Непонятное стало понятным,
И обычное – чем-то иным,
А не ясное сделалось ясным
И душе безконечно родным...

Незаметное стало безценным,
А отцветшее вновь расцвело.
Значит, стоило жить, несомненно,
Чтобы все это произошло...

***

Ребенок зовет свою мать

Не иначе

Как только слезами

И жалобным плачем.

И мать его быстро находит

По зову,

Слезам повинуясь его,

А не слову.

Пусть я, как пустынник,

Не многое

Значу,

Найди меня, Господи,

Так же,

По плачу.

***

Туда глядеть тебе рискованно,
За гор незыблемый каркас.
Опять закатом ты взволнована,
Душа моя, в который раз.

В той стороне закатным всполохом
Возможно кто-то удивлен.
Кто безнадежно бьется с городом,
В который раз им побежден.

В той стороне огонь искусственный
Шкодливо зыблется с реклам.
Молись, молись, душа, без устали,
О тех, кто мучается там.



__

Инок Всеволод (Филипьев)


Письмо другу на Афон

Как тебе молится, как тебе плачется,
Друг мой старинный, мой преданный друг?
Имя твоё в списках мира не значится,
Ты уже вышел за суетный круг.

Ты уже выше, чем кедры ливанские,
Выше, чем мачты морских кораблей.
Лёг ты, как семя на пашни крестьянские,
дабы цвести средь небесных полей.

Не забывай обо мне, погибающем
В топкой трясине, в пучине скорбей,
Друге твоём, окаянно блуждающем
В городе мёртвых, в театре теней.

Как тебе верится, что тебе видится,
Будет ли в небе свинцовом просвет?
Или безумно в пучину низринется
Род человеческий? Дашь ли ответ?...

Вот и посланье твоё долгожданное.
Лист разверну. Что же пишет мой друг?
Слёзы твои оросили послание,
Слёзы сложились в слова вместо букв.

Как тебе молится, как тебе плачется,
Мой сотаинник, мой искренний брат?
Солнце за скалы афонские прячется.
Ночь. Но по кельям монахи не спят.

Сладко им молится, горько им плачется.
Ярко лучина во мраке горит.
Друг мой сердечный, весна не кончается
Даже зимой, если сердце не спит.

[Милада]

Спаси и сохрани, заученная фраза,
Спаси и сохрани, живучая мольба,
Спаси и сохрани, нас всех, сегодня, сразу,
Спаси и сохрани, мы просим у Тебя.
Спаси нас от всех бед, от горя и напастей,
Спаси от мысли злой и зависти врага,
И сохрани нам то, что называем счастьем,
И доброту в сердцах, и душу без греха.
Спаси и сохрани, от всех людей циничных,
Спаси и сохрани, от ненависти, лжи,
Спаси и сохрани, от недугов различных,
Спаси и сохрани. Спаси и сохрани.
Тихонов Саша, 2008

[omokhota]

Исповедь
Морозов Валерий Геннадьевич
При встрече с ближним шапки не ломая,
Пустяшным делом искренне гордясь,
Стоим на службе, изредка зевая,
И каемся, лукавства не стыдясь!

Заслуги, должности, награды и достаток, -
Мы это все на свой относим счет,
А у кого какой порок иль недостаток –
Уж знаем точно! И наперечёт!

Предела праздной жизни не положим,
В своей не держим памяти завет:
Что «Без Меня не можешь ничесоже!»
Как нерадивым нам держать ответ?

Ну, как бы половчей нам оправдаться?..
Ах, горе, от такого вот « ума»!
Нет! Надо со смирением признаться-
Полна грехов заплечная сума!

Спаситель милостью не устает нас баловать,
Его щедрот нам не дано понять!
По вере нашей - нам не то, что даровать,
А надо и последнее отнять!

[Dream]

К.Р. (Вел.кн. Константин Романов)
* * *
Не говори, Что к Небесам
Твоя молитва не доходна;
Верь, как душистый фимиам,
Она Создателю угодна.
Когда ты молишься, не трать
Излишних слов; но всей душою
Старайся с верой сознавать,
Что слышит Он, что Он с тобою.
Что для Него слова - О чем,
Счастливый сердцем иль скорбящий,
Ты ни помыслил бы, - о том
Ужель не ведает Всезрящий?
Любовь к Творцу в душе твоей
Горела б только неизменно,
Как пред иконою священной
Лампады теплится елей.

[Dream]

МОЛИТВА
Не обвиняй меня, Всесильный,
И не карай меня, молю,
За то, что мрак земли могильный
С ее страстями я люблю;
За то, что редко в душу входит
Живых речей Твоих струя,
За то, что в заблужденье бродит
Мой ум далеко от Тебя;
За то, что лава вдохновенья
Клокочет на груди моей;
За то, что дикие волненья
Мрачат стекло моих очей;
За то, что мир земной мне тесен,
К Тебе ж проникнуть я боюсь,
И часто звуком грешных песен
Я, Боже, не тебе молюсь.
Но угаси сей чудный пламень,
Всесожигающий костер,
Преобрати мне сердце в камень,
Останови голодный взор;
От страшной жажды песнопенья
Пускай, Творец, освобожусь,
Тогда на тесный путь спасенья
К Тебе я снова обращусь.

1829, Михаил Лермонтов