Из жизни учителя ⇐ Православное образование

[Агидель]

Олександр! Может быть,приведённая статья, это ответ?
Я в городской школе вела шесть предметов, правда, получив дополнительно диплом учителя МХК и предметов культурологического курса.
Мои предметы:
черчение, изо, МХК, культура Башкортостана, история Башкортостана, ОРКСЭ

Личный опыт: как я работаю учителем биологии, географии и химии в сельской школе

В 2017 году я заканчивала магистратуру СПбГУ по профилю «нейробиология и психофизиология». Понимая, что устанавливать электроды на головы своим друзьям я больше не могу и заниматься наукой тоже, я решила стать школьным учителем. В то время у меня было идеалистическое представление об образовании, и душа рвалась из мегаполиса на волю, и олицетворением вольницы в моем случае стало село Высокиничи Калужской области.
Поиск работы

Работу мне помогали найти специалисты из «Учитель для России». Сначала они узнали о моих предпочтениях: куда я хочу пойти (в деревенскую или в городскую школу), что я люблю читать, чем вдохновляюсь, какого руководителя считаю идеальным и так далее. На основе моих ответов они подбирали мне подходящие варианты, среди которых я должна была найти свою «школу мечты».

Первой мне предложили школу Сколково в Тамбове. Это суперсовременная новая школа с крутым оборудованием, большими просторными классами и передовым техническим оснащением. Несмотря на это я плакала от одной мысли, что мне придется работать в таком месте. Как человек, взрастивший себя на русской классике, я страстно тяготела к российской глубинке с обветшалыми домишками, церквушкой и озером с уточками.

Тогда организаторы, увидев мои слезы, предложили мне то место, о котором я мечтала. Почти. Потому что в нашем селе есть магазины «Магнит» и «Верный» – этакие отголоски цивилизации. Да и не глубинка мы такая в широком смысле слова: до Москвы на общественном транспорте с двумя-тремя пересадками ехать около 4-х часов, а на машине-то всего 2-2,5.
Быт

В Высокиничах сдавалась единственная квартира. Туда я со своим котом и въехала. Это была обычная советская квартира, которую можно увидеть, например, в «Иронии судьбы».
В этом доме я впервые узнала, что такое котел – горячая вода из крана текла далеко не всегда. Чтобы помыться, нужно было нагревать тазы с водой на плите. Но неудобства на этом не заканчивались.

За стеной постоянно кричали люди и, видимо, еще и били друг друга. Иногда мне казалось, что эта адская машина соседей придет ко мне и безжалостно со мной расправится. Так почти и случилось. Под конец второй четверти, в декабре, хозяйка квартиры известила меня о том, что в течение двух недель мне надо съехать, ибо квартиру она продала моим вечно орущим соседям.

Перетащив вещи, книги и кота на морозную улицу, а затем в школу, я стала искать новое жилье. Зависла на этом занятии около недели – в селе свободных домов не было. Все это время я продолжала жить в своей первой квартире. Пока ко мне не постучали. Точнее, несколько дней соседи выносили мне двери с криками, что они уже заплатили за эту квартиру и, мол, вали, «питерская интилихенция», иначе хуже будет. Когда я позвонила хозяевам квартиры, мне сказали, что двери лучше не открывать, ибо там женщина за убийство сидела и береженого все-таки бог бережет. Приобретя навык экстренного перемещения в пространстве и опыт панических атак, следующие два месяца я жила в городе. Чтобы успеть на автобус, вставать приходилось в 5 утра.

Затем мне на самом деле повезло – около села на территории военного лесничества мне сдали прекрасную квартиру, в которой я и живу по сей день.
Школа и дети

В российских сельских школах учителя ведут от двух до четырех предметов. Исключение составляют только русисты и математики, что в целом понятно, потому что часов на эти предметы всегда много. Я по образованию биолог, но преподаю еще географию и химию. Биология и география – по 8 часов на каждый предмет, химия – 4 часа. Все уроки оригинальные, так как параллелей в школе нет – один пятый класс, один шестой, седьмой и т.д. То есть я преподаю три предмета всей основной школе.

Дополнительно я провожу факультативы: готовлю детей к ОГЭ по трем предметам и веду два кружка с углубленным изучением предметов (по географии материков и океанов и по химии для 8 класса). Еще в школе есть «индивидуальщики» – дети, которые по каким-то психологическим или физиологическим особенностям не могут учиться в одном классе со своими сверстниками. Таких в прошлом году у меня было 4, в этом году – 2. Итого в прошлом году моя школьная нагрузка составляла 32 часа, в этом году – 28 часов.

Но детей в школе немного. В каждом классе в среднем 20 человек. Это, на мой взгляд, огромное преимущество сельской школы в сравнении с городской, потому что ни о каком индивидуальном подходе в классах от 20 человек и выше речи идти не может.

Первые полгода я штудировала учебники по географии, смотрела онлайн-курсы по физической и исторической географии, раз-два в неделю скайпилась с методистом по географии УДР (низкий ей за это поклон) и засыпала на атласах. Потому что география – не мой профильный предмет, и мои знания по ней были весьма скудными. И знаете, что? География 6-го класса – это адски сложно! Физическая география далась мне с наибольшим трудом. По результатам на сегодня подготовить ребенка к ОГЭ и ВПР по географии я точно смогу.
Корни агрессии

Первое, что меня ужаснуло в моей школе, – фатальная неграмотность. Многие дети в 9-м классе не могут без ошибок написать собственную фамилию, не то чтобы объяснить механизм биосинтеза белка. Чего только я тогда не наслушалась: и что ДНК – наркотики, и что Россия – континент, и что она же располагается на территории Африки, и все в таком духе. Но не стоит отчаиваться: при должном старании все эти пробелы восполнимы.
Я убеждена, что нет детей, которым от «природы не дано». Просто с кем-то требуется работать чуть больше.

Второй мой ужас – дети привыкли, что на них орут. Орут везде: в школе, дома, на улице. В итоге дети воспринимают крик как нормальный паттерн коммуникации. С этим было сложнее, чем с грамотностью. Дети, не зная иного общения, орали и на меня. Мне приходилось собирать все свои силы, чтобы не перейти на этот же крик в ответ. Но когда ты ставишь себя на место ребенка в этих кругах ада, где кричат и родители, и учителя, и сверстники, у тебя не остается злости или негодования, ты просто понимаешь, почему они так поступают, и начинаешь реагировать на это иначе.

В седьмом классе был у меня ученик Петя. Очень шумный и буйный парень, постоянно задирал меня на уроках и не испытывал ни малейшей симпатии к моим предметам. По биологии в седьмом классе мы проходим курс зоологии. И здесь начинаются чудеса: изучаем мы, например, тип кишечнополостных. Рассматриваем гидру – её пищеварение и дыхание, говорим о приспособлениях к жизни. И с задней парты раздается очень громкий удивленный голос Пети: «А это размножается?!» Я спокойно отвечаю, что для того, чтобы дойти до половой системы, нам надо для начала пройтись по всем остальным. Теперь для того, чтобы не упустить половую систему, Петя внимательно изучает весь организм животного, а затем, каждый раз вопит: «И даже эти размножаются!!» Так, он теперь из троечника по биологии стал одним из лучших в классе. За год у него вышла твердая пятерка.
Всегда нужно искать причины поведения. У одной девочки из многодетной семьи мать умерла от алкогольной интоксикации, произошло это на глазах моей ученицы в светлый праздник Рождества; другие дети едят только в школе; кто-то приходит в школу с синяками, а кто-то – из вполне себе хорошей семьи. Все дети разные, у всех своя история, и одна из главных задач учителя, на мой взгляд, постараться увидеть ребенка через призму его опыта и его жизни, а не через технологическую карту своего урока и предполагаемые действия ученика в нем.

Часто слышу, как сельских детей противопоставляют городским, мол вот ваши деревенские – дикие, а городские – носители культуры. Ничего подобного. Нет никакой биологической разницы в детях, а культурный код изменчив под влиянием социума. Некоторые наши дети благополучно учатся в Москве, а некоторым хорошо здесь. Да, у многих сельских детей мировоззренческий горизонт не очень широк.
Они не знают, что есть на свете картины Магритта или анархизм Бакунина – так на это вот и нужны мы – учителя. А складывать всю «вину» на детей просто нелепо.

Однако некоторые мои коллеги до сих пор говорят на это «от осинки не родятся апельсинки». Не внушает оптимизма, не правда ли?
Оплата труда

Учитывая все надбавки молодого специалиста и сельскую квоту, зарплату лаборанта и большое количество часов, в итоге получается все равно немного. Специалисты из программы «Учитель для России» это хорошо знают, поэтому финансово поддерживают своих участников на протяжении двух лет, собственно, на это и жить удается. Буквально сегодня мне пришло начисление от школы в размере 20 тысяч: 15 из них уйдет на оплату жилья, оставшееся на бумагу для принтера, корм для кота и печеньки к чаю.
Итог

Проработав год в сельской школе, я могу с уверенностью сказать, что в этой жизни меня ничего уже сломить не может. Участие в программе «Учитель для России» и жизнь в селе после города – это ускоренный курс молодого бойца. Но программа подтвердила свой лозунг – «Работа, которая изменит твою жизнь, и общество, в котором ты живешь». Преподавание меняет тебя самого, а общество вокруг меняем мы, учителя. И не только учителя из УДР. В моей школе работают учителя-энтузиасты, которые и без поддержки программы расширяют интеллектуальные горизонты детей и относятся к своей работе с трепетом и любовью. Мой опыт многим кажется жестким, но я знала, на что и ради чего иду. Я уверена, что все, чем мы занимаемся – не зря.
Если вы тоже хотите стать школьным учителем и делать общество лучше, оставьте заявку на сайт и доставайте все свои методички.

https://knife.media/club/rural-teacher/?fbclid=IwAR1U5HQxKxkVnUjpB7Ye_SY3fDq6NxbSzhm1oPJroP5i3HBK7vImmVn0G0Y

[Агидель]

Симпатизирую этому бывшему учителю. Игорь Николаевич Гусев. Латвия

Мои скромные познания об учительском труде основаны на личном опыте преподавания истории в средней школе и постоянном общении с учителями, которых немало среди моих друзей. Удивительно, что работая в различных учебных заведениях, общаясь с разными детьми, разными родителями и весьма непохожими представителями школьной администрации, педагоги, как правило, сталкиваются с одними и теми же печальными проблемами. Так что, о бедном учителе замолвите слово…
Для начала зададимся вопросом – ЧТО ТАКОЕ УЧИТЕЛЬ? Любой преподаватель вам подтвердит, что не бывает двух одинаковых уроков, даже если тема одинакова. То, КАК я излагаю тему, ЧТО я говорю, КАКИМИ словами, С КАКОЙ интонацией зависит от неисчислимого множества факторов и обстоятельств… Каким по счёту идёт урок, в начале он или в конце недели, какой предмет был предыдущим, какой урок идёт следующим, в каком настроении дети в данный момент, в каком состоянии я сам, присутствуют ли в классе определённые дети, за какой партой кто сидит и прочее, и прочее, и прочее… От наличия или отсутствия в классе любимых учеников-звёзд или от хулиганства конкретного озорника весь план урока порой летит в тартарары. Учитель поддерживает дисциплину, учитель держит внимание класса, учитель доносит самую суть излагаемого материала. Учитель -- это артист на сцене, это импровизатор-виртуоз, это штучный экземпляр. Только он не развлекает почтеннейшую публику, он эту публику ещё и обучать должен… И только тот, кто работал в школе, сполна понимает всю правоту старой истины: «И один человек может привести осла на водопой, но даже десять не смогут заставить его пить!». А учитель ОБЯЗАН побудить напиться из колодца знаний не одного, но три десятка, не желающих этого самодовольных и дерзких ослят. Каково? Завидная должность?
Но современный латвийский учитель – это, прежде всего, запуганный, задавленный жизнью человек, который находится даже не между молотом и наковальней. На него одновременно давят со всех сторон. И давят весьма жёстко!
Даю показательную сценку из жизни. Малыш-первоклассник с остервенением бьёт учительницу ногами за то, что она посмела остановить его во время беготни на перемене. Любящий папа с очаровательной улыбкой констатирует: «Ну что вы… Он же хороший, добрый мальчик! Наверное, педагог сама была виновата…» Через некоторое время «хороший, добрый мальчик» ударом стула рассадил однокласснику голову до сотрясения мозга... Профессия учителя становится в наше время всё более профессией экстремальной, связанной с риском.
Почему так сложно работать в современной школе? Причин много. Например, «оптимизация» латвийской системы здравоохранения, в ходе которой неуклонно и последовательно умирает педиатрия. Сейчас малышей наблюдают и лечат, как правило, не педиатры, а СЕМЕЙНЫЕ ВРАЧИ, т.е. специалисты широкого профиля. Узкая специализация уходит в прошлое… Но отсутствие узкой специализации порой мешает доктору заметить у младенца те отклонения, которые проявляются уже в раннем возрасте. Соответственно, если их не выявить, то никто ими и не занимается... Ни детский невролог, ни кто-нибудь ещё! И к тому моменту, когда ребёнок приходит в школу, многое уже упущено. Особенно, если сами родители не обращают внимание на проблемы малыша. Например, на то, что маленький ребёнок не выговаривает некоторые звуки. Но ведь это не просто дефект речи, это может свидетельствовать о более глубоких патологиях в развитии маленького человека!
К моменту поступления в школу уже многое бывает упущено, и если к 10 годам проблемы в развитии не устранить, то они могут стать уже необратимыми. Тут нужен особо подготовленный специалист с соответствующим образованием, но обычный учитель начальных классов готовится в расчёте на здоровых детей без отклонений в психике, и потому он полноценно помочь не может! Что-то изменить чрезвычайно сложно, и ребёнок становится трудно обучаемым.
В соответствии с новыми «прогрессивными концепциями» большинство школ для детей с различными отклонениями ликвидируются. Сохраняются лишь те немногие, где имеются совсем уж явные проблемы со здоровьем (например, школа для невидящих). Согласно новым веяниям Министерства образования, дети с психическими отклонениями теперь должны обучаться в обычных классах, в общей среде… Подразумевается, что общение со сверстниками будет крайне благотворно на них влиять. На практике же страдают и те, и другие. С «нестандартными» детьми работает не узко подготовленный специалист, а обычный среднестатистический учитель, который уже не в состоянии полноценно давать уроки для обычных учащихся, поскольку он тратит время, силы и внимание на «альтернативно одарённых» учеников… Это неизбежно приводит к тому, что снижается общий уровень класса. Как говаривал В.Черномырдин: «Мы хотели как лучше, а получилось как всегда».
Я волком бы выгрыз бюрократизм… Раньше у нас шутили: «В Министерство образования идут работать те неудавшиеся учителя, которые боятся детей, сами преподавать не хотят, да и не умеют…» Традиционно в этом заведении занимают важные посты те люди, которые в школе либо не работали вообще, либо работали там недолго и малоуспешно. Учительских хлеб горек, и не всякий готов его грызть, зато всякий готов поучать тех, кто долгие годы днюёт и ночует в школе. Нынешнее поколение чиновников учителям скучать не даёт. Раньше работа предметника с бумагами ограничивалась заполнением классного журнала и пары ведомостей. Но новые правила строги. На каждый «чих» теперь полагается бумага. Отчёты по успеваемости, по неуспеваемости, предметная неделя, проведённые мероприятия, отчёты по факультативной работе, отчёты классного руководителя, протоколы родительских собраний, работа по профориентации, работа с родителями трудных детей и т.д., и т.п. На всё полагается письменный отчёт. Вряд ли чиновники читают всю эту макулатуру (они ведь тоже люди!), но они её требуют. И в большом изобилии. Видимо, это верный способ оправдать своё существование.
Вы не имеете права! Педагоги горько шутят: «Есть много структур, защищающих права ребёнка, и нет ни одной, защищающей права учителя». Права ученики «качали» всегда. Это святое. В каждом классе обязательно находился правдолюбец, до хрипоты готовый отстаивать своё право опаздывать на уроки и не делать домашних заданий. Спустя годы, встречаясь со многими из этих диссидентов, мы со смехом вспоминаем наши давние нелепые споры. Но тогда эмоции накалялись, страсти кипели! И что интересно, наши разбирательства редко выходили за пределы класса. Это были личные отношения учителя и ученика, в которые не вмешивались посторонние. Теперь же всё по-другому. Уверенный, спокойный подросток тихо подходит к учителю и говорит ровным голосом: «Вы не имеете права ставить МНЕ такую-то оценку, делать замечание, наказывать за опоздание на урок, требовать дневник, отбирать мобильник, запрещать курить…» (нужное подчеркнуть). Учитель не согласен? «Хорошо, -- резюмирует дитя. – Я подам письменную жалобу директору школы (министру образования), и вас уволят. Вы нарушаете мои права!» Но ведь, кроме прав, есть ещё и обязанности! Правда, об этом наши дети стараются не вспоминать. Недавно весь латвийский интернет облетели дивные кадры, на которых подростки избивают прямо в фойе школы дежурившего там пожилого полицейского. Его с глумливым хохотом пинали ногами, снимая всё непотребство на мобильные телефоны. Эту дикую историю как-то быстро замяли, и я не слышал, чтобы подонки понесли серьёзное наказание (кажется, ушла с работы директор учебного заведения).
Чистота – залог здоровья! Мин. образования строжайше запретило использовать учащихся как рабочую силу при уборке кабинетов. Даже обязать вытереть доску формально считается криминалом и достойно жалобы в вышестоящие инстанции. Родители в восторге: «Почему мой сын (дочь) должен (а) за кем-то убирать грязь!» Ладно… Но ведь сплошь и рядом старания уборщиц не хватает. Далее, как в пьесе. Ученики: «Мои права…» Администрация: «Как хотите, но должно быть чисто!» Результат – парты в классе, разрисованные детьми, зачастую моют сами учителя.
Очень много мы писали, наши пальчики устали… Согласно новым веяниям, ныне по всем предметам проводится письменная проверка. Даже по рисованию и труду! Теперь учитель обязан составить контрольную работу согласно установленным требованиям и в нескольких вариантах. Затем контрольные необходимо проверить, обработать данные и сделать отчёт. Но за проверку письменных работ платят гроши. Остальное преподаватели проверяют бесплатно.
Один эмоциональный камрад после выхода первой части «заметок» написал мне претензию: «Но почему нет ни слова о родителях? Там же "дебил" на "дебиле"... Люди с огромным ЧСВ, люди, которые в детстве не наелись чипсов, гамбургеров и "химических" сладостей. Теперь все свои убогие "мечты" они "воплощают" в детях». Ну что ж, поговорим и об этом…
Поучайте лучше ваших паучат! Именно так, грубоватыми словами героя старого фильма хочется порой ответить замордованному учителю, когда его в очередной раз достают «умные родители». Все учат, как ему надо работать! Один недоволен, что задают много, другой наоборот – мало. Почему задают на выходные?! Почему ничего на выходные не задают, дети ничего знать не будут! Подходит солидная мама: «Как вы посмели поставить моей девочке 6, когда (Я уверена в этом!), ребёнок знает на 8!» Милые родители, но мы же не приходим к вам на работу и не берёмся учить вас вашей профессии! Почему же вы приходите на работу ко мне и берёте на себя смелость учить меня, дипломированного педагога, как мне исполнять свои служебные обязанности? Суровый родитель: «Если вы не сделаете то и то, не поставите нужную оценку, не будете работать, как Я говорю, то Я пойду жаловаться в газету, в Управу, к правозащитникам, в Министерство! Я уволю вас с работы, Я найму киллера… Как вы посмели не уследить за моим ребёнком!» Очень модно теперь стало жаловаться в языковую инспекцию, или в особую службу по надзору за качеством труда Izglītības kvalitātes valsts dienests (IKVD). После такой жалобы немедленно следуют жёсткие проверки школы и всего педагогического коллектива. В народе эту контору уже прозвали «НКВД». Вот так и живём… Даже странно, что все знают, как нужно учить, а в школе учителей не хватает и уровень образованности падает. Парадокс!
Зато вы летом много отдыхаете! Что верно, то верно. Жирный учительский отпуск многим не даёт покоя. Однако все забывают о том, что во время каждого урока учитель тратит столько физических сил и психической энергии, что придя домой на ватных ногах он пластом валится на постель... Все забывают о фактически ненормированном рабочем дне, о внеклассных мероприятиях, о дежурстве на школьных вечерах, о проверке ученических работ, которая может затянуться заполночь. Наконец, главное – подготовка к новому уроку. Это несколько кропотливых часов, проведённых за книгами или в интернете, это изготовление пособий, написание конспектов и плана урока, а ведь таких уроков в день, обычно, от 5 до 8. Поймите, господа, что вечерами, когда все нормальные люди уже блаженно отдыхают после трудового дня, учитель пашет, как Папа Карло! Практически каждый день. На свою жиденькую зарплату учитель покупает ещё и дополнительную литературу. Ведь он должен постоянно совершенствоваться, расти! Он должен быть в курсе новейших научных познаний. Про личную жизнь мы даже вспоминать не будем…
Особый разговор – необходимость обязательного посещения различных курсов повышения квалификации. Сплошь и рядом это пустая трата времени, нелепая работа в группах и парах, бестолковая говорильня, во время которой лекторы с умным видом пересказывают давно известные банальности... Единственная польза от этих курсов -- то существенное денежное вознаграждение, которое получают их организаторы. Но без регулярного прохождения этих курсов и получения соответствующего сертификата учитель, независимо от стажа и опыта работы, подлежит безусловному увольнению!
Комната страха Одна знакомая учительница рассказывала мне, что её часто преследует один и тот же ночной кошмар: её с позором увольняют из школы за недостаточное знание латышского языка. Причём язык-то она знает, неплохо говорит, но в подкорках сознания страх существует и не даёт ей жить спокойно. Другой учитель сказал дословно: «Государство давит на нас, как могильная плита!» Страх сидит в подсознании, страх витает по школьным коридорам. Администрация боится Министерства и родителей, учителя боятся всех. Они запуганы различными проверками, отчётами, аттестациями, комиссиями и аккредитациями. Работа превращается в бесконечный марафон от одной ожидаемой неприятности к другой. За малейшую провинность угрожают увольнением. Более всего люди теперь опасаются обвинений в нелояльности и в незнании ГОСУДАРСТВЕННОГО ЯЗЫКА (знание предмета и профессиональная компетентность котируются не столь высоко). Аки гады из-под коряги выползли все те замечательные качества, с которыми мы было уж распрощались в далёкие уже годы перестройки: показуха, лизоблюдство, двойное мнение и двойная мораль. А наши гениальные дети прекрасно всё понимают! Они хорошо знают, кому, что и где нужно говорить, а о чём лучше помолчать. То же, о чём они говорят между собой, в узком кругу, лучше не знать бюрократам из Министерства образования. Ветераны, помните ещё всенародную поддержку политики Партии и правительства в советские годы? Биллингвальность, т.е. обучение на русском и латышском языках одновременно, подкрепляется лишь полным отсутствием методик, пособий и соответствующих учебников, адаптированных для русских детей. Что мы будем учить – язык или предмет? Дети задают вопрос: «Почему я, русский ученик, не имею права говорить на уроке с вами, с русским учителем, на родном языке?» Не имеешь права, голубчик. Ибо ЗАКОН не позволяет.
Жалованье Низкие зарплаты учителей всегда являлись притчей во языцех. В конце 80-х гг., помню, жалованье нам вдруг повысили. Но государство быстро спохватилось, что нахальные педагоги «зажируют», и теперь лишних денег нам больше не полагается. Зато повысилось количество требуемых часов для получения учительской ставки. То есть для того, чтобы получить прежнюю зарплату, учитель теперь должен провести больше уроков, чем прежде. Преподавание превращается в конвейер, в изнурительную, изматывающую работу на износ…
Интересно, что в царской России ставка учителя гимназии составляла 12 часов в неделю. В современной латвийской школе ставка 30 часов, из которых 24 часа контактные, т.е. непосредственно уроки в классе, остальное -- консультации, методическая работа и прочие нагрузки.
Свежая фишка реформаторов от Министерства образования: зарплата педагогического коллектива теперь будет напрямую зависеть от результатов централизованных экзаменов. Подразумевается, что это будет стимулировать педагогов «лучше преподавать». Звучит разумно, но на практике превращается в форменное издевательство. Учащиеся центровых, элитных школ, естественно, сдают экзамены лучше, чем ученики школ, расположенных в непрестижных районах города, в которых учатся дети из неблагополучных семей. Эти несчастные дети, с рождения вращаясь в маргинальной среде, не будут хорошо учиться даже под угрозой расстрела. Никакими усилиями их учителя НЕ СМОГУТ добиться от детей из неблагополучных семей хорошей успеваемости! Даже будучи ГЕНИЯМИ ОТ ПЕДАГОГИКИ. Тут, дай Бог, обучить их хоть чему-то… Но, согласно новому порядку, учителя из таких школ, которые и так вынуждены работать с крайне трудным контингентом учащихся, будут ещё и получать МЕНЬШУЮ зарплату по сравнению со своими коллегами из элитных школ, работающих с отборными учениками, детьми благополучных, преуспевающих родителей.
Про «преподавателей-динозавров» Один милый розовощёкий коала написал мне, что главная проблема наших школ -- это «преподаватели-динозавры». Эти старые учителя прежней выучки, эти презренные «совки» не хотят идти в ногу со временем и обучать детей «по-новому»! Критик пишет: «Все школы этими преподавателями-динозаврами забиты. Мне кажется что школы в том виде в котором они сейчас вообще можно распускать». Спрашиваю: «А почему молодёжь не идёт работать в школу?» Мудрый коала отвечает: «В школу не рвутся именно потому что там динозавры. Уверен, что если пригласить читать факультативные курсы и гарантировать некоторый простор и защиту от динозавров то и молодые-креативные придут». Он уверен, что «нашлись бы люди которые это делали бы бесплатно». Какая прелесть… БЕСПЛАТНО!!!
А знаете ли вы, дорогие друзья, что средний возраст учителей в латвийских школах составляет 48-49 лет? И счастлива та школа, где учителя моложе 35 лет составляют хотя бы ¼ педагогического коллектива! Основная часть современных педагогов -- это почтенные женщины старшего возраста, и когда эти ветераны в ближайшие 15 лет уйдут на заслуженный отдых, то работать в школах будет просто некому. Уже теперь в рижских учебных заведениях имеется множество свободных вакансий, и директора сходят с ума в попытках найти хоть кого-то на должность учителя-предметника. Ну не рвётся молодёжь на завидную учительскую должность, а если таковой чудак и находится, то, за редким исключением, любыми путями, «тушкой-чучелом» он очень скоро стремится покинуть эту прекрасную профессию.
В знакомой и близкой мне школе прелестная девушка, молодой дипломированный педагог, полная иллюзий и надежд, приступила к работе учителя начальных классов. Уже через полгода она с тяжелейшим нервным расстройством ушла на бюллетень, а весной благополучно уволилась, навсегда распрощавшись с профессией, которой обучалась несколько лет.
Две очаровательные молодые учительницы пришли к директору с жалобой по поводу своей полной невозможности работать с «этими детьми». «Ну, вы же понимаете, что мы не можем здесь работать за ТАКУЮ зарплату!», -- печально вздыхали они хором. Но, между прочим, педагоги-ветераны старой закалки годами работали и продолжают ещё работать. У них хватает и выдержки, и выносливости, и ответственности. Однако, по мнению прогрессивных «младореформаторов», именно они, эти т.н. «педагоги-динозавры», мешают современной школе развиваться, и потому от них следует избавиться как можно скорее! Дорогие «реформаторы», вы БЕЗУМНЫ!!! Именно на учителях старой советской эпохи пока ещё держится современная латвийская школа. С их уходом наступит коллапс, поскольку заменить их просто некому.
Учитель -- это не просто профессия. Это, прежде всего, СЛУЖЕНИЕ. Если хотите, человеческий ПОДВИГ. И в советское время (как сейчас брезгливо говорят некоторые, «при совке») эта профессия не была денежной. Она не была престижной, но она была УВАЖАЕМОЙ! Этому способствовало особое отношение к учителю в обществе, если угодно – советская пропаганда. В то время снимались десятки прекрасных художественных фильмов о школе и проблемах учащихся. Я хочу выделить несколько картин, где превозносился и воспевался жизненный подвиг, благородство и особое по своей важности значение простого школьного учителя: «Учитель», «Сельская учительница», «Весна на Заречной улице», «Первый учитель», «Доживём до понедельника», «Перевод с английского», «Учитель пения», «Это мы не проходили», «Большая перемена», «Чужие письма», «Ключ без права передачи», «Дневник директора школы», «Доброта», «Уроки французского», «4:0 в пользу Танечки», «Расписание на послезавтра»… Эти фильмы, ставшие классикой советского кинематографа, воспевали профессию учителя, внушали интерес и уважение к ней.
Конечно, в реальной жизни нам встречались разные педагоги, и далеко не все они могли быть идеалом и добрым примером, но, в целом, советское общество традиционно относилось к профессии учителя с уважением. И вот, «презренный совок» рухнул… Наше «прогрессивное, динамичное время» лишило УЧИТЕЛЯ его священного ореола, эта прежде почти сакральная должность больше не считается почётной, и на неё уже не смотрят с благоговейным трепетом. Учитель превратился в обычного среднеоплачиваемого наёмного работника…
Для многих «успешных и знаменитых» школьный учитель -- это лузер-неудачник, не сумевший найти для себя в жизни ничего более выгодного, и потому персона, не достойная уважения. Современного учителя в нынешнем кинематографе уже не воспевают и не возвеличивают. Его, скорее, сделают объектом насмешки или уничижения.
Послесловие Я преклоняюсь перед теми учителями, кто, не смотря ни на что, продолжает работать в школе. Сеет разумное, доброе, вечное. Большинство из наших учителей -- это подвижники, истинные энтузиасты своего дела и, они, безусловно, заслуживают лучшей участи. Люди добрые, пожалуйста, не обижайте бедных учителей! Их и так уже мало осталось…
СВЕТ И ЛЮБОВЬ ВСЕМ!

!

[Агидель]

Не про женщин. Вот этот дядька - Умберто Гонсалес. Учитель школы системы "школа с одним учителем".
Когда-то у него было 20 учеников - сегодня только трое.
Он в своей школе делает все - абсолютно все, он и директор, и ремонтник, и даже сам моет туалет. Еду только не готовит детям (еда детям в школе тут обязательна и бесплатна, ее готовит там приходящая соседка).
Умберто - лауреат национальной премии "Учитель года". Он последователь идей Пиаже и Выгодского. А его трое учеников рассказывают, что сейчас у них по истории - Колумб, и они с "профе" делают каравеллу.
Дина Сабитова



Отправлено спустя 13 часов 40 секунд:
Я хотел стать таким учителем, которого у меня самого в детстве не было, - сказал Умберто.
23 его ученика поступили в университет. А когда он начинал - было важной задачей сделать, чтоб дети не бросали учиться лет в 10. Один из его первых учеников в девяностых сказал: Мы бедные и тупые, зачем нам учиться?
Умберто каждый день читает со своими детьми Лорку - понемногу. Он ведет волонтерские театральные кружки в соседних поселках - по субботам.
И умеет петь. И научил детей фотографировать.
Дети говорят:
- Он научил нас видеть свет и тень.

[Агидель]

Молодой учитель истории Игорь Лужецкий любит новаторские методы проведения уроков, задаёт ученикам честные вопросы и делает много профессиональных открытий. Однажды он решил провести эксперимент: ушёл из гимназии и устроился в самую обычную среднюю школу Санкт-Петербурга. Игорь хотел доказать себе и коллегам, что на российскую систему образования он смотрит вовсе не через розовые очки.

Пару лет назад я поставил сам над собой эксперимент: из любопытства пошёл попреподавать в самую обычную школу на самую обычную ставку самого обычного школьного историка. А то многие мне говорили, что в своих представлениях о педагогический реалиях российского образования я страшно оторван от народа. Всё, мол, потому что смотрю на эти реалии через розовые стёкла своей козырной гимназии. Вот и решил проверить, так ли это.

Мой эксперимент занёс меня во вполне приличную, но очень среднюю школу Северной столицы. Работая там, я узнал для себя много нового, хотя что-то уже было мне известно. Итак, по пунктам.

1. Существуют реально необучаемые дети. То есть совершенно неспособные к обучению. И с ними ничего нельзя сделать. То есть им даже нельзя поставить двойку за четверть, полугодие и год, потому что это сильно испортит статистику. Выгнать их тоже нельзя, потому что ни одна школа таким ученикам рада не будет.

2. Дети не должны знать и понимать предмет. Они должны осваивать программу. Осваивать, чтобы потом сдать экзамен, чтобы потом забыть всё, что было освоено.

3. Школьная форма и сменка — это очень важно. Настолько, что из-за их отсутствия ученика могут не пустить не только на занятия, но некоторых даже на Последний звонок.

4. Рассказать шестиклассникам про реформу Лютера крайне сложно. Ты или врёшь по сути или чего-то недоговариваешь. А главное, шестиклассникам никуда не упёрлась реформа Лютера, что вполне ожидаемо.

5. Уровень твоего педагогического мастерства оценивается, прежде всего, качеством написания программ, заполнения журналов и прочей бумагой. Пока дети сидят в классе тихо, всем плевать, чем ты там с ними занят на самом деле. Люди, преуспевшие в написании программ, на полном серьёзе считают себя хорошими педагогами.

6. Пять раз рассказав историю «по учебнику», ты сам начинаешь в это верить. Проверив 40 тетрадей, ты теряешь желание углубляться в предмет и вообще задаваться вопросами.

7. Через пару недель ты начинаешь замечать, что тупеешь. Ещё через две — ты стараешься этого не замечать.

8. Если то, что написано в журнале и то, что ты реально делаешь в классе совпадает — значит, ты превратился в машину.

9. Если за 1000 с небольшим рублей в месяц тебя активно «имеют» несколько человек, то ты или очень дешёвая проститутка, или классный руководитель. Правда, в качестве приятного бонуса ты сам можешь/должен проделывать то же самое с детьми и их родителями.

10. Главная установка школы — все выпускники должны сдать ЕГЭ. Всё направлено и нацелено только на это. Остальное не имеет никакого значения. На самом деле никакого.

11. Если к детям начать относиться по-человечески, то они сначала не верят в это, а потом пугаются. Половина из тех моих учеников была бы не против того, чтоб всё шло, как раньше.

12. Если спросить детей о том, зачем они здесь, то они не ответят. Ну, или скажут, что за образованием, но не скажут, как они понимают это слово.

13. Большинство учителей шикарно шутит грустные шутки.

14. Чем сильнее школа в плане образования, тем меньше она формализована. И наоборот — чем слабее, тем большее внимание уделяется внешней картинке: форме, сменке, аккуратности расстановки парт и политости цветов.

15. Двоемыслие — необходимое качество для работы в школе.

16. Желание послать всё к чертям — вечный спутник и фон учительской жизни.

17. Есть дети, которые каждый день заставляют тебя отложить посылание профессии ещё на пару дней. А потом ещё…

18. Несмотря ни на что, в школе много хороших взрослых. Это удивляет и вселяет надежду.

[Калинушка]

Агидель, как же прав этот Игорь Лужецкий.

[Агидель]

Официант, подающий знания

Преподавание математики в старших классах – это испытание не для слабонервных

Игорь Аглицкий

Об авторе: Игорь Семенович Аглицкий – доктор экономических наук.


Когда в августе закончился мой многолетний профессорский марафон в высшей школе, я обратил внимание на школу среднюю. Действительно, а почему бы не учить математике школьников? Образования и опыта хватает. И я после очень настойчивых просьб вышел в сентябре на работу в одну из московских школ. Все мои иллюзии исчезли уже через неделю. А как выглядит обычный день школьного учителя? Примерно так.

В полседьмого утра звонит будильник. В семь выезжаю на работу. Доброе московское метро с добрыми невыспавшимися учениками, студентами, рабочими и менеджерами несет меня к месту работы. Уроки начинаются в 8.30. Но быть на месте желательно к восьми. Пока поднимешься по лестнице на четвертый этаж, пока включишь и прогреешь доску, пока разложишь учебники и тетради…

Первый урок. Девятый класс. Это хорошие дети. Как ни странно, девятиклассники самые мотивированные на математику. Знают далеко не все, но рвутся к доске, хотят разобраться в материале. Поведение учеников не идеально. А кто идеально вел себя в 15 лет? В общем, на уроке уже полностью просыпаешься. А на перемене еще и глохнешь. Ученики пятых–седьмых классов создают такой шум, что мама не горюй.

Второй и третий уроки в десятом классе. Здесь тоже хорошие ученики. Правда, не все. Кое-кто уже любит пошалить. И шалости эти не совсем невинные. Кто-то кого-то стукнет, кто-то что-то выкрикнет. Кто-то просто не пойдет к доске. В целом дисциплина еще есть, а в частности уже не всегда. Этих ребят можно понять: они только что сдали ОГЭ и могут пока передохнуть.

После третьего урока большая перемена. Вроде бы можно перекусить. Но это теоретически. Практически же прикрываешь дверь класса и стыдливо ешь домашние бутерброды, запивая холодной водичкой. А дальше – урок в одиннадцатом классе. И это уже испытание не для слабых нервов. На выпускниках стоит остановиться особо.

Все школьники выпускного класса делятся на три группы. Одни не имеют серьезных целей по образованию в будущем. Они прекрасно понимают, что школа их выпустит, раз уж приняла. И свою троечку они как-нибудь получат. Другие знают, что все необходимые знания и навыки они получат от домашнего репетитора, поэтому школьная училка им просто неинтересна. Третьи готовы учиться, но их не очень много и они не лидеры класса.

Такая триединая команда учеников приходит на мой урок. Многие опаздывают. Многие едят прямо на уроке. Или пьют кофе. Болтают между собой. Сидят в телефонах. Слушают музыку в наушниках. Причем слушают иногда так, что даже не замечают учителя, стоящего рядом.

Училка для этих ребят не авторитет. С тех пор как образование стали относить к сфере услуг, училка рассматривается ими как некий официант, подающий знания. Хотим – слушаем, а хотим – кушаем. Хотим – учимся, а хотим – просто сидим. И не трогайте нас. Иначе будет хуже. Я – училка новая, правил школьных особо не знаю. Поэтому пытаюсь строить дисциплину. Но она почему-то не строится.

Делаю замечание. Ноль внимания. Вызываю к доске. Одна ученица не идет. Она плохо себя чувствует. На замечание, что болеть лучше не на уроке, реакция нулевая. Другой ученик выходит к доске, но затрудняется нарисовать параболу. Просто параболу. Это в одиннадцатом классе. Урок подходит к концу. Объявляю контрольную работу на следующем уроке. Но класс контрольную писать не хочет. Я, по их мнению, непонятно объяснил им тему. Странно, когда на прошлом уроке была презентация по теме, всем было все понятно, и вопросов никто не задавал.

На перемене тащусь на первый этаж в администрацию школы. Поясняю, что класс неуправляемый. Прошу освободить меня от занятий в этом классе. Получаю категорический отказ. Как говорится, кого дали, тех и учи. Расписание уроков составлено, и оно, видимо, вечно. Правда, на мой следующий урок заходит завуч.

Пишу на доске слова. Государственное учреждение – это значит официальное учреждение (не частный клуб), и здесь надо соблюдать устав школы и дисциплину. Бюджетное учреждение – это значит образование для учеников бесплатное и я учитель, а не лакей. Они мне не платят.

И тут мой класс взрывается скандалом. Оказывается, они меня не хотят вообще в качестве учителя. Им «профессор» не нужен. Им нужна обычная училка, тихая и безропотная. А профессор пусть валит обратно в университет. Урок практически сорван.

Забавно, но администрация школы в целом разделяет позицию класса. Ведь я не педагог (в смысле того, что я не заканчивал педагогический вуз). И это дети, а не студенты. Не знаю, насколько справедливо оправдывать нарушение школьниками дисциплины. Грубое нарушение, на грани издевательства над учителем. Уголовная ответственность по ряду статей у нас в России наступает уже с 14 лет. И можно ли считать детьми тех семнадцатилетних господ и дам, которые довольно часто уже делают своих собственных детей? Сомневаюсь.

Но я, как говорится, не педагог. Однако понимаю, что эти дети прекрасно знают свои права. Я должен их учить и быть ими доволен. А они могут быть мной недовольны. И их родители (законные представители) тоже могут быть мной недовольны. Никакого паритета здесь нет. Тем более уж нет приоритета учителя. Я обслуга этих детей. И только.

Последние два урока сегодня снова в десятом. Даю контрольную работу, так как сил говорить, объяснять и спрашивать уже не осталось. Пишут, сдают. Вот и 15.10 на часах. Конец последнего урока. Но не конец моей работе. Нужно заполнить электронный журнал. Нужно выслушать пару родителей. Показать тетради, объяснить оценки. Нужно проверить контрольную работу. А это 27 вариантов. И только потом можно двинуться в обратный путь.

К 17 часам в московском метро снова напряженно. Снова получаю немедицинский массаж во время проезда. И вот только к вечеру дома можно нормально поесть давно вожделенный обед. И тупо посмотреть телевизор, так как на что-то более интересное сил уже нет. Или думать: а тебе это надо? Ведь я шел сеять разумное, доброе, вечное. А «сеялка» не работает. И не очень нужна некоторым твоя «сеялка».

А утром опять подъем в 6.30. И снова «в бой» до самого вечера. И так пять дней в неделю. А в субботу день открытых дверей…

До дня открытых дверей я не доработал. На следующий день после описанного выше дня я просто уволился из школы. Проработав там всего 17 дней. Конечно, я не прав. А дети и школьные администраторы правы. Только вот почему-то абитуриенты после школы не знают даже таблицы умножения. Видимо, из-за своей правоты.

[Вишенка]

Не, работать можно... И даже с удовольствием... И даже не одно десятилетие... Но непонятно почему так получается, что выход на пенсию некоторые неплохие учителя ждут так же мучительно и нетерпеливо, как отсидевший в тюрьме зэк ждет выхода на волю. И школа потом снится как кошмар или совсем не снится.

[Агидель]

Совсем недавно появилась информация о том, что отныне учителям нельзя в качестве подарков брать ничего, кроме цветов и канцтоваров. Мало того, учитель, которому будет предложен другой презент, обязан сообщить об этом директору. Стоимость подарков регулируется также статьей 575 Гражданского кодекса РФ, которая допускает возможность получения обычных подарков не дороже трех тысяч рублей. Все это именуется антикоррупционными мерами. Так что же такое подарок – взятка или благодарность? Брать или не брать?

Война с подарками педагогам началась еще несколько лет назад. Я помню, как нас собрали на совещание и строго-настрого запретили принимать даже цветы. Только их все равно дарили, и их все равно брали, потому что первоклашке с наивными глазами, который принес букет любимой учительнице, не объяснишь, что он втягивает ее в коррупционную деятельность.

Подарки педагогам дарили всегда, сколько себя помню. Еще мы, будучи учениками, «скидывались» на цветы и конфеты классной руководительнице в День учителя. Потом, когда я стала учителем, начали дарить мне. Почему вдруг то, что всегда было традицией, стало коррупцией? В средствах массовой информации много материалов о том, что учителя требуют дорогостоящих подарков, через приближенных родителей делают «заказы» от ювелирных изделий до крупной техники. Может быть, есть такие педагоги в каких-то школах. Я лично подобных не встречала. Слухи, конечно, ходят разные, но сплетням я не склонна доверять. Знаю точно, что среди педагогов, с которыми я работаю уже много лет, взяточников нет.

На самом деле большинство учителей подарков не просит. Наоборот, на родительских собраниях мы четко даем понять, что никаких презентов нам не надо. Только вот десятилетиями сложившуюся традицию отменить мы не в силах. Выбить из голов родителей этот стереотип практически невозможно. Они все равно собирают деньги и что-то покупают.

Что же делать? Брать или не брать? Предположим, принесут мне ученики на праздник коробку конфет и букет, купленные их мамами. Что мне надо сделать? Взять только цветы, а конфеты вернуть (они же запрещены!), потом пойти к директору и «настучать», что бессовестные родители хотели сунуть мне взятку в виде кондитерских изделий? Честное слово, смешно.

Несколько лет назад я выпускала одиннадцатиклассников (причем я не была у них классным руководителем). Просто они хорошо сдали экзамен по моему предмету и принесли мне букет из такого количества роз, сколько было учеников в классе. Это делалось не с подачи родителей, не из желания что-то от меня получить (я уже никак не могла повлиять на их отметки), а просто так, в знак благодарности. Что я должна была сделать? Прогнать их, пристыдить, обвинить в даче взятки?

Сейчас в СМИ появилась другая информация о подарках работникам бюджетной сферы. Заместитель руководителя аппарата правительства Андрей Логинов в интервью РИА Новости сказал, что внесенный в Госдуму законопроект об ограничении подарков для должностных лиц (в том числе учителей, врачей и социальных работников) будет уточнен, чтобы избежать «неверного толкования». Что же, будем ждать уточнений. Очень хочется верить, что дело не дойдет до абсурда, и нас не заставят составлять для родителей список разрешенных подарков с прейскурантом цен.

А вы, уважаемые родители, будьте благоразумны, не ставьте нас в неловкое положение и не подводите под статью. Сказано дарить учителям ручки и карандаши - вот их и дарите.

[Вишенка]

Агидель,

[nadejda.kozina]

Можно дарить! Из закона убрали учителей и врачей. НО. Когда я училась, у нас была учительница, которая говорила - " У вас картошка уродилась, принеси мне пару вёдер." Советское время. В девяностые старший сын в младшей школе учился у учительницы, которой одна родительница таскала пакетики(лично видела). Её сын был тогда круглым отличником. Перейдя в пятый класс резко съехал на тройки и двойки, да и поведение желало лучшего. У моих младших всё нормально, дарим учителям подарки сами родители, исходя из своих желаний и возможностей. А вот внучка в первом классе у учительницы, которая заказывает себе подарки. На день учителя - какую-то супер-пупер мультиварку. А на выпускной четвёртого класса в прошлом году заказала домашний кинотеатр. И купили! И это в сельской школе, где мало педагогов. Учителя такие же люди, как и все, страстные.

[Агидель]

http://lgz.ru/article/-1-2-6674-16-01-2 ... 8zeo3Tvpr0
Литературная газета
Распни учителя
Показательная порка холопов одобряется

В последнее время наши озабоченные повышением рейтинга СМИ регулярно организуют кампании, которые можно назвать «Распни учителя». Все они проводятся по одинаковой схеме («Невинный неадекват», «ЛГ» № 47, 2018). Вначале по телевидению показывается заимствованное из Сети видео, изобличающее ужасное педагогическое преступ-ление: учительница оскорбляет подростка словами или действия-ми. Затем поднимается цунами общественного порицания, после чего на экране появляется сама перепуганная и замордованная виновница происшествия, которая начинает слёзно каяться в своём тяжком проступке. После нескольких ток-шоу общественное негодование стихает… до следующей аналогичной кампании.

Балбес всегда прав

Постфактум выясняется, что «распятая» учительница до своего «преступ-ления» была на хорошем счету у администрации школы, её уважали коллеги и любили ученики. Но это уже никого не интересует, дело сделано, провинившаяся учительница уволена, справедливость, так сказать, восторжествовала. И никто толком не желает разобраться, почему опытные педагоги то и дело срываются и допускают вопиющие ошибки в своей трудной и, как теперь выясняется, не такой уж благородной работе.

Позволю себе показать, с чем ежедневно сталкивается «практикующий учитель» (а мой педагогический стаж – 37 лет), просто описав некоторые эпизоды одного из своих рабочих дней. Подчеркну, что школа, которой я отдал 30 лет жизни, под завязку набита учениками, работает в две смены и по праву считается одной из лучших в Краснодарском крае и никак не может являться отрицательным примером отстающего от веяний времени учебного заведения.

Итак, предъявив охранникам пропуск и пройдя три рубежа обороны, необходимых для обеспечения без-опасности учащихся и педагогов, я бодрым шагом направляюсь в школьную библиотеку, где рассчитываю взять «Литературную газету» и «Учительскую газету», чтобы быть в курсе своих профессиональных проблем (я преподаю русский язык и возглавляю городской экспертный совет по литературе при Управлении культуры). На моём пути два дюжих девятиклассника вступили в рукопашную, и вот уже один из них бьёт своего соперника головой о косяк. На мои увещевания и просьбы прекратить безобразие ученики не обращают никакого внимания. Приходится их разнимать, применяя грубую физическую силу. Если бы какой-нибудь «доброжелатель» снял мои действия на телефон, то ко мне можно было бы предъявить определённые претензии, поскольку я с большим трудом удерживаюсь от того, чтобы не надавать обоим дерущимся крепких подзатыльников. Растащив девятиклассников, на всякий случай извиняюсь перед ними за резкие действия и отправляю обоих в медпункт. Так и не зайдя в библиотеку, поднимаюсь на второй этаж, пообещав себе, что в следующий раз не стану лезть в чужую драку, а ограничусь лишь устной нотацией.

На втором этаже сразу же сталкиваюсь с 90-килограммовым пятиклассником, который оглашает коридор отборным матом. Делаю ему корректное замечание. В ответ он пронзает меня презрительным взглядом, я вижу, как его глаза темнеют, наливаясь ненавистью, и чувствую, что, если скажу ещё одно слово, он вцепится мне в горло. Отступаю на пару шагов, обхожу его и двигаюсь дальше, к кабинету литературы.

У дверей меня поджидают две разгневанные родительницы. Одна из них недовольна двойкой, вторая требует извиниться перед её сыном, которого я когда-то назвал балбесом. Первой показываю тетрадь с бесчисленными ошибками её отпрыска, второй, с трудом припомнив описанный ею случай, объясняю, что её сыночек весь урок просидел под партой и мои попытки как-то урезонить его оказались тщетными. Дело было за пять минут до конца шестого урока второй смены, и после восьми проведённых уроков у меня слегка сдали нервы. Извиняюсь и торжественно клянусь, что больше никогда не позволю себе подобных возмутительных поступков.

На переменах вначале выслушиваю горькие сетования престарелой коллеги, которую терроризирует продвинутый восьмиклассник, грозящий за обидные, по его мнению, слова написать на неё жалобу в прокуратуру. Затем успокаиваю молодых преподавателей-мужчин. Своего жилья у них нет, и купить квартиру при зарплате 20 тысяч они не могут даже в самых радужных мечтах. От одного из них сбежала жена, второй, кажется, и вовсе не надеется обзавестись семьёй. Вот вам и решение демографической проблемы: два образованных, толковых мужика так и останутся без потомства. К сожалению, и сам я, всю свою жизнь пробалансировав на грани бедности и нищеты, так и не отважился завести второго ребёнка.

Не нравится? До свидания!

Завершающим аккордом дня становится производственное собрание, на котором в течение часа администраторы школы в весьма агрессивной форме объясняют, что работать надо с утра до вечера и с вечера до утра и обвиняют неназванных членов коллектива в непрофес-сионализме и коррупции. Между прочим, сколько я работаю в системе образования, столько и слышу подобные упрёки. Было это и в советское время, и в «лихие» (для кого-то – «святые») 90-е годы, и в путинскую эпоху. Однако если коллектив работает неэффективно, тому есть три основные причины: плохая организация труда (в этом виновата сама администрация), недостаточная профессиональная подготовка (на совершенствование своего мастерства в условиях хронической перегрузки попросту нет времени, да и финансово это накладно) и, наконец, чрезмерный объём обязанностей.

Думается, именно третья причина является главной. Чтобы получить свои 20 тысяч рублей, мне приходится работать на полторы ставки (27 часов) в переполненных классах (по 37–40 учеников), сталкиваясь с мощным психологическим давлением со стороны чиновников, родителей и неадекватных учащихся, число которых в каждом классе из года в год растёт. К тому же общественное мнение отнюдь не на нашей стороне, поскольку прессой создан образ педагога-двоечника, коррупционера и не--удачника.

Производственное совещание проходит при гробовом молчании рядовых учителей, втянувших головы в плечи и боящихся услышать в свой адрес сакраментальную фразу: «Не нравится школа – ищите другую работу!» Как будто этим униженным и измочаленным судьбой бедолагам есть куда податься! Так и дальше будут терпеть, перенапрягаться и умирать на своём посту от инсульта или инфаркта. Пишу об этом, поскольку вчера получил известие о смерти своей коллеги, которой едва исполнилось 40 лет.

Прежде безопасная профессия постепенно превратилась в довольно рискованное занятие: агрессивность подростков буквально зашкаливает, можно нарваться не только на матерную ругань, но и на физическое насилие. К сожалению, вместо того чтобы выявить основную причину повышенной, скажем так, «возбудимости» не--уравновешенных учащихся, нынешние ушинские да сухомлинские предпочитают рассуждать о проблемах самой системы образования. Однако думается, всё дело в том, что в отечественную школу в период торжества пришедшего с Запада либерализма была очень хитро внедрена идея о первичности прав ребёнка. Для меня же совершенно очевидно, что превыше всего обязанности: права нужно заслужить, а уж потом ими пользоваться.

Однако вернёмся на наше производственное собрание. Завершается оно призывом в обязательном порядке купить проездные билеты, дабы спасти от банкротства троллейбусное бюро, а также оглашением длинного списка новых воспитательных инициатив, среди которых меня особенно умилило требование присвоить каждому учебному кабинету имя какого-нибудь писателя или учёного с соответствующим оформлением стендов. Завучи и директора школ, боясь лишиться должности, порой демонстрируют прямо-таки поражающую воображение «креативность».

Возвращаюсь домой поздно вечером и, получив массу «положительных» эмоций, размышляю о том, что нынешняя школьная система «подставляет» всех подряд. И учеников, над которыми, как дамокловы мечи, висят ОГЭ и ЕГЭ, и учителей, вынужденных исполнять бесчисленные предписания и строчить всевозможные отчёты, и родителей, видящих в педагогах злобных и алчных надзирателей, и администраторов, боящихся утратить свой статус и (не дай бог!) превратиться в простого учителя.

Не хочу обелять попавших «под раздачу» провинившихся коллег, однако оправдать их можно тем, что в состоя-нии перманентного стресса человек отнюдь не по злой воле может совершить не только ошибку, но и настоящее преступление. Где гарантия того, что однажды в школе вместо обиженного на весь мир юного стрелка с ружьём не появится свихнувшийся учитель с гранатой? Кстати, я ещё в конце 90-х годов в своих статьях предрекал кровавые инциденты в учебных заведениях. И мне бы очень хотелось в столь мрачных пророчествах ошибиться, тем более что определённые подвижки к лучшему в отечественной школе явно наметились.

Виктор Пахомов,
заслуженный учитель России,
Новороссийск

Очень точно подмечено про проездные билеты на троллейбус! Сразу понятно - наш человек! Мы друг друга очень хорошо замечаем в толпе специалистов!
Под спойлером текст. Вдруг не у всех открывается ссылка

[Олександр]

Что-то не пойму: то в РФ катастрофически не хватает учителей, то им пойти некуда.

[Агидель]

«Не нравится школа – ищите другую работу!» Как будто этим униженным и измочаленным судьбой бедолагам есть куда податься!

Мне кажется, это подразумевает, что некуда идти, кроме школы.

[nadejda.kozina]

Мне кажется, если поменять систему образования, ничего не изменится. Всё больше становится родителей, относящихся к школе, как к бюро услуг. Нельзя заставить ребёнка стереть со школьной доски без разрешения родителей... Только связка родителей и педагогов может помочь стать ребёнку ОБРАЗованным...

[Олександр]

Мне кажется, это подразумевает, что некуда идти, кроме школы.

В городе с населением 300 000? С выслугой в кармане?