Мобильная версияПеределки, переломки, переплавки, перековки…(отрывок)
Михаил Фонотов
Самые первые воспитатели – мать и отец. Самые первые и самые главные. Но, если вдуматься, часто ли в прошлом родители осознавали себя воспитателями? У них не было досуга, чтобы отдавать его воспитанию детей. Все время у них отнимала работа.
Первое, что их беспокоило, – накормить детей. Чтобы они не пропали с голоду. А воспитать – это не так насущно, этим можно пренебречь. Родители, прежде всего, готовили себе помощников. И смену. Как бы попутно, в ходе работы. В повседневной жизни. Разумеется, не обходилось и без того, чтобы передавать чадам свои жизненные принципы. Свое, так сказать, мировоззрение. И свою нравственность. Это происходило не в отведенное для того время и место, а между делом. И не словом, не наставлением, не нотацией, а примером. Тем более что родители и дети всегда были вместе, рядом, на глазах друг у друга. А результат… Главное, на что могли рассчитывать родители и на что они рассчитывали, – повторить себя в детях. И поддержать их до первых самостоятельных шагов. На первом месте была работа.
Как ни странно, так остается и до сих пор. Да, с некоторых пор появились учебные заведения и воспитатели-профессионалы, но само воспитание не вышло на первый план. И в наши дни государство явственно не осознало, что ничего «первее» воспитания у него нет. Почему-то ему, то есть всем нам, никак не дается убеждение, что воспитание людей – это серьезно, серьезнее всего другого. О чем думает государство? Об экономике. Все то же накормить, одеть-обуть, дать кров… Даже и думать нечего, чтобы поставить воспитание первым пунктом бюджета – это же настоящий переворот в умах. Уже пропали и страхи перед голодом, на их месте – страхи перед ожирением, а воспитание все там же, в конце списка. Более того, оно и упоминается все реже. У образования какие-то резоны еще остались, а у воспитания защитников все меньше. И множатся, множатся, множатся человеческие пороки – первые виновники наших проблем в экономике, экологии, культуре, образовании, во всем.
Антон Макаренко: «Совсем другое дело – перевоспитание. Перевоспитание требует и больше сил, и больше знаний, и большего терпения».
Тем и занимаемся – перевоспитываем всех поголовно и без особого успеха. И нет конца всем этим переделкам, переломкам, переплавкам и перековкам…
Трудные вопросы воспитания детей ⇐ Воспитание детей
Модератор: Натали Я
-
Агидель - Белая река
- Всего сообщений: 8555
- Зарегистрирован: 01.06.2011
- Вероисповедание: православное
-
Dream - Всего сообщений: 31888
- Зарегистрирован: 26.04.2010
- Вероисповедание: православное
- Образование: начальное
- Ко мне обращаться: на "вы"
- Откуда: клиника под открытым небом
Re: Трудные вопросы воспитания детей
Искусство послушания
Послушные дети – это радость родителей. Только почему-то всё чаще встречаются очень послушные родители, которые готовы исполнить все капризы своих избалованных чад. В день, когда мы воспоминаем, как трехлетней отроковицей входит в двери иерусалимского храма Пречистая Дева Мария, послушная воле отца и матери, которые по обету посвятили ее Богу, подумаем, как обретается нашими детьми полезный и в раннем возрасте, и во взрослой жизни навык добровольного послушания.
Мы живём в удивительное время – и сложное, и многообещающее. Так получается, что сегодня именно мы с вами творим будущее: заполняем забытое церковное пространство, создаём многодетные семьи, разрабатываем свою собственную традицию жизни.
С одной стороны, нам трудно, потому что всё это приходится делать с нуля: утерянные дореволюционные уклады в современных условиях воссоздать уже невозможно. Зато с другой стороны, над нами не довлеют прошлые стереотипы, и чужой опыт не мешает экспериментировать и находить новые решения старых проблем.
Одна из самых сложных задач сегодня – воспитать в детях послушание, которое издревле считалось одной из основных добродетелей в христианстве. Почему сложно? Потому что либеральные ценности, которые насаждаются в последнее время на постсоветском пространстве, как раз противоречат идее послушания по всем пунктам. Чего добиваются либералы? Полной свободы всех от всего, установления на пьедестал совершенного индивидуалиста, человека, которому важно только «моё» – моя выгода, моя ценность, мои запросы и желания. В этом эгоистическом мире прислушиваться к кому-то, пусть даже старшему и мудрому, – абсолютный нонсенс. Человек слушает и слышит только себя, думает только о себе, живёт только для себя. И это идеал современного нам общества: к этому все стремятся, в этом видят смысл жизни.
А послушание разбивает все эти понятия и принципы вдребезги: оно ставит другого человека выше себя, пренебрегает своей выгодой и в конечном итоге убивает все эти «свободы», о которых так печётся мир и которые, в общем-то свободами не являются. И, что интересно, жизнь нормальной семьи и традиционного общества в целом без послушания вообще невозможна.
Послушные дети – это радость родителей. Только почему-то всё чаще в детских парках мне встречаются очень послушные родители, которые слушаются всех капризов своих избалованных чад – зрелище, доходящее до абсурда. Во времена моего собственного детства в детсадовской группе встречался максимум один ребёнок, который в первые дни в детском саду бросался на пол и устраивал истерику, если не получал желаемого. Сегодня таких детей – большинство на детской площадке. Каких только ухищрений не придумывают их бедные мамы и няни, каких только подарков не сулят, чтобы несчастное чадо успокоилось.
А между тем послушание – это не издевательство над детской психикой, а нормальное состояние ребёнка, совершенно необходимая ему дисциплина поведения, в рамках которой легко и приятно жить не только родителям, но и самому ребёнку. Кстати, эти самые рамки дозволенного могут быть довольно широки. Родителям не нужно кричать каждую минуту «нельзя!», им следует только раз и навсегда определить, что можно, и донести это до своего чада.
Мне довелось одно время жить при монастыре и видеть воочию плоды настоящего монашеского послушания, которые и удивляют, и умиляют – во всяком случае, умягчают сердца. Но такое послушание взрослых людей, сознательно удалившихся от мира, идёт скорее от ума, чем от сердца. У детей, в силу их психологических особенностей, добиться умного послушания, скажем прямо, невозможно: не будет ни один ребёнок часами размышлять о пользе оного для души и смиряться до зела усилием мысли. Ребёнок, скорее, примет прямое воздействие либо на тело, либо на сердце, то есть послушается или по принуждению, или по любви.
Сейчас я уже смело могу признаться самой себе, что, как бы мне ни хотелось действовать исключительно по любви, всё равно приходится время от времени прибегать и к силовым методам - не обязательно к порке, я имею в виду любое принуждение. С годами я научилась безошибочно определять этот момент: если ребёнок не послушался с первого раза, то придётся, хочешь-не хочешь, его заставить.
Кстати, на удивление хорошо работает здесь старый детсадовский метод «раз-два-три». Иной раз достаточно досчитать до одного – и ребёнок идёт выполнять ваше требование. Секрет прост: ему необходимо время, чтобы осознать серьёзность намерений взрослого и свыкнуться с мыслью, что всё равно нужно сделать то, что просят. Только, во-первых, он должен чётко знать, чего от него хотят, т.е. ваше требование должно быть ясно сформулировано (сказочная формула «пойди туда – не знаю куда, и принеси то, не знаю что» подходит для главного героя только в сказках). И во-вторых, ваше требование не должно противоречить здравому смыслу. Нельзя требовать от ребёнка невыполнимого, например, не может чадо, дошедшее до истерики, замолчать по счёту «три», или не в состоянии разгулявшийся трёхлетка бросить все свои такие важные дела в песочнице сию секунду и бежать домой. В обоих случаях ребёнку лучше дать бо́льшее время для принятия вашей «команды». Например, перед уходом домой за пять минут (а кому-то и за пятнадцать, а потом напомнить через десять и через пять) желательно предупредить: «Скоро мы уходим», – и обязательно мотивировать: «Мы же хотели приготовить ужин для папы» или «Мы должны зайти в магазин и купить продукты», или ещё что-то важное и необходимое с точки зрения и самого ребёнка.
Такая мотивация помогает ребёнку смириться с сознанием того, что мамино решение – не пренебрежение его детскими необычайно нужными делами, а суровая жизненная необходимость.
Я не призываю взрослых «играть» с детьми в сотрудничество. Важно буквально с пелёнок сотрудничать с ними по-настоящему. Я за то, чтобы давать детям возможность принимать какие-то решения, чувствовать ответственность за свои действия. Например, я иногда советуюсь со своими, что мы будем сейчас делать: можно остаться в детском городке и поиграть ещё часок, но тогда мы просто не успеем посмотреть мультик, который планировали на вечер, или принять ванну (мои дети любят бултыхаться в воде не меньше часа). Я спрашиваю: «Как ты думаешь, что важнее?» И ребёнок сам выбирает. И если он остаётся на прогулке, то лишается того, что посчитал ненужным, увлечённый игрой. Зато дома, если он попросит вас включить мультик или набрать ванну, вы напомните ему, что он не успевает это сделать, так как гулял дольше обычного. И тут нужна твёрдость – первый и единственный раз. Раз уж решение принято, его выполняют. Чтобы в другой раз малыш подошёл к этому вопросу серьёзнее. Конечно, такие решения не возлагают на совсем маленьких, которые просто не способны ещё адекватно оценивать свои действия. Малыши должны просто верить, что мама не сделает ничего плохого и ненужного.
Можно поступить по-другому: пойти ребёнку навстречу, но выдвинуть и своё ответное «хотение», которое ребёнок пообещает исполнить. Например, сегодня он засыпает сам, без вашего сидения у кроватки (и это бывает очень полезно в момент приучения ребёнка к самостоятельному засыпанию). Надо только учитывать психику вашего малыша: если он по-настоящему боится одиночества и не может заснуть сам, не нужно искушать его требованием такого обещания, найдите лучше другие альтернативы. Не нужно бояться, что это «торг». Это, скорее, «сказочный» элемент вашей игры: герой выполняет желание и получает принцессу, а заодно и полцарства.
К слову сказать, такие проблемы возникают только с первым, максимум – вторым ребёнком. Если детей больше трёх, старшие обычно без проблем выполняют родительские распоряжения по первому требованию, а младшие, естественно, тянутся за ними. В этом отношении многодетной маме, как правило, гораздо легче, чем однодетной, которая вынуждена регулярно удовлетворять капризы своего чада, возрастающие в геометрической прогрессии(хотя бывают исключения и там, и там – «знавала я такую чепуху!..»)
И вообще процесс взросления в многодетной семье тоже не проходит бесконфликтно. Случается, что ребёнок в этот период уходит из Церкви, а то и вообще из дома – в поисках правды или, например, абсолютного взаимопонимания. Это вовсе не обязательно говорит о перегибах в воспитании или ошибках родителей. Скорее всего, это результат развития характера (и чем он свободолюбивей, тем легче он ведётся на удочку либеральной пропаганды и тем теснее ему кажутся родительские ограничения), но существует реально и переоценка ценностей, и развенчание авторитетов. Хорошо, если при всём при этом авторитет родителей и духовника не упадёт совсем низко. Тогда рано или поздно чадо вернётся и домой, и в Церковь.
В таком случае я как раз за то, чтобы отец и мать приняли блудного сына или дочь если не так торжественно, как в Господней притче, то уж, по крайней мере, без упрёков и обвинений.
Ведь гораздо важнее для будущего не то, что ребёнок ослушался, а то, что он осознал свою ошибку и сделал шаг к примирению и, в конечном счёте, как раз поступил не по принуждению, а по любви, чего, собственно, и хотелось бы добиться от детей. Если ваши дети слушают вас просто потому, что любят вас, если не хотят вас огорчать, а поэтому поступают вразрез со своими желаниями, то это и есть самая настоящая родительская удача и самая большая радость. Потому что и во взрослой жизни такой навык добровольного послушания очень пригодится нашим выросшим детям и в семье, и в работе.
http://prichody.ru/children-in-the-church/23294/
Послушные дети – это радость родителей. Только почему-то всё чаще встречаются очень послушные родители, которые готовы исполнить все капризы своих избалованных чад. В день, когда мы воспоминаем, как трехлетней отроковицей входит в двери иерусалимского храма Пречистая Дева Мария, послушная воле отца и матери, которые по обету посвятили ее Богу, подумаем, как обретается нашими детьми полезный и в раннем возрасте, и во взрослой жизни навык добровольного послушания.
Мы живём в удивительное время – и сложное, и многообещающее. Так получается, что сегодня именно мы с вами творим будущее: заполняем забытое церковное пространство, создаём многодетные семьи, разрабатываем свою собственную традицию жизни.
С одной стороны, нам трудно, потому что всё это приходится делать с нуля: утерянные дореволюционные уклады в современных условиях воссоздать уже невозможно. Зато с другой стороны, над нами не довлеют прошлые стереотипы, и чужой опыт не мешает экспериментировать и находить новые решения старых проблем.
Одна из самых сложных задач сегодня – воспитать в детях послушание, которое издревле считалось одной из основных добродетелей в христианстве. Почему сложно? Потому что либеральные ценности, которые насаждаются в последнее время на постсоветском пространстве, как раз противоречат идее послушания по всем пунктам. Чего добиваются либералы? Полной свободы всех от всего, установления на пьедестал совершенного индивидуалиста, человека, которому важно только «моё» – моя выгода, моя ценность, мои запросы и желания. В этом эгоистическом мире прислушиваться к кому-то, пусть даже старшему и мудрому, – абсолютный нонсенс. Человек слушает и слышит только себя, думает только о себе, живёт только для себя. И это идеал современного нам общества: к этому все стремятся, в этом видят смысл жизни.
А послушание разбивает все эти понятия и принципы вдребезги: оно ставит другого человека выше себя, пренебрегает своей выгодой и в конечном итоге убивает все эти «свободы», о которых так печётся мир и которые, в общем-то свободами не являются. И, что интересно, жизнь нормальной семьи и традиционного общества в целом без послушания вообще невозможна.
Послушные дети – это радость родителей. Только почему-то всё чаще в детских парках мне встречаются очень послушные родители, которые слушаются всех капризов своих избалованных чад – зрелище, доходящее до абсурда. Во времена моего собственного детства в детсадовской группе встречался максимум один ребёнок, который в первые дни в детском саду бросался на пол и устраивал истерику, если не получал желаемого. Сегодня таких детей – большинство на детской площадке. Каких только ухищрений не придумывают их бедные мамы и няни, каких только подарков не сулят, чтобы несчастное чадо успокоилось.
А между тем послушание – это не издевательство над детской психикой, а нормальное состояние ребёнка, совершенно необходимая ему дисциплина поведения, в рамках которой легко и приятно жить не только родителям, но и самому ребёнку. Кстати, эти самые рамки дозволенного могут быть довольно широки. Родителям не нужно кричать каждую минуту «нельзя!», им следует только раз и навсегда определить, что можно, и донести это до своего чада.
Мне довелось одно время жить при монастыре и видеть воочию плоды настоящего монашеского послушания, которые и удивляют, и умиляют – во всяком случае, умягчают сердца. Но такое послушание взрослых людей, сознательно удалившихся от мира, идёт скорее от ума, чем от сердца. У детей, в силу их психологических особенностей, добиться умного послушания, скажем прямо, невозможно: не будет ни один ребёнок часами размышлять о пользе оного для души и смиряться до зела усилием мысли. Ребёнок, скорее, примет прямое воздействие либо на тело, либо на сердце, то есть послушается или по принуждению, или по любви.
Сейчас я уже смело могу признаться самой себе, что, как бы мне ни хотелось действовать исключительно по любви, всё равно приходится время от времени прибегать и к силовым методам - не обязательно к порке, я имею в виду любое принуждение. С годами я научилась безошибочно определять этот момент: если ребёнок не послушался с первого раза, то придётся, хочешь-не хочешь, его заставить.
Кстати, на удивление хорошо работает здесь старый детсадовский метод «раз-два-три». Иной раз достаточно досчитать до одного – и ребёнок идёт выполнять ваше требование. Секрет прост: ему необходимо время, чтобы осознать серьёзность намерений взрослого и свыкнуться с мыслью, что всё равно нужно сделать то, что просят. Только, во-первых, он должен чётко знать, чего от него хотят, т.е. ваше требование должно быть ясно сформулировано (сказочная формула «пойди туда – не знаю куда, и принеси то, не знаю что» подходит для главного героя только в сказках). И во-вторых, ваше требование не должно противоречить здравому смыслу. Нельзя требовать от ребёнка невыполнимого, например, не может чадо, дошедшее до истерики, замолчать по счёту «три», или не в состоянии разгулявшийся трёхлетка бросить все свои такие важные дела в песочнице сию секунду и бежать домой. В обоих случаях ребёнку лучше дать бо́льшее время для принятия вашей «команды». Например, перед уходом домой за пять минут (а кому-то и за пятнадцать, а потом напомнить через десять и через пять) желательно предупредить: «Скоро мы уходим», – и обязательно мотивировать: «Мы же хотели приготовить ужин для папы» или «Мы должны зайти в магазин и купить продукты», или ещё что-то важное и необходимое с точки зрения и самого ребёнка.
Такая мотивация помогает ребёнку смириться с сознанием того, что мамино решение – не пренебрежение его детскими необычайно нужными делами, а суровая жизненная необходимость.
Я не призываю взрослых «играть» с детьми в сотрудничество. Важно буквально с пелёнок сотрудничать с ними по-настоящему. Я за то, чтобы давать детям возможность принимать какие-то решения, чувствовать ответственность за свои действия. Например, я иногда советуюсь со своими, что мы будем сейчас делать: можно остаться в детском городке и поиграть ещё часок, но тогда мы просто не успеем посмотреть мультик, который планировали на вечер, или принять ванну (мои дети любят бултыхаться в воде не меньше часа). Я спрашиваю: «Как ты думаешь, что важнее?» И ребёнок сам выбирает. И если он остаётся на прогулке, то лишается того, что посчитал ненужным, увлечённый игрой. Зато дома, если он попросит вас включить мультик или набрать ванну, вы напомните ему, что он не успевает это сделать, так как гулял дольше обычного. И тут нужна твёрдость – первый и единственный раз. Раз уж решение принято, его выполняют. Чтобы в другой раз малыш подошёл к этому вопросу серьёзнее. Конечно, такие решения не возлагают на совсем маленьких, которые просто не способны ещё адекватно оценивать свои действия. Малыши должны просто верить, что мама не сделает ничего плохого и ненужного.
Можно поступить по-другому: пойти ребёнку навстречу, но выдвинуть и своё ответное «хотение», которое ребёнок пообещает исполнить. Например, сегодня он засыпает сам, без вашего сидения у кроватки (и это бывает очень полезно в момент приучения ребёнка к самостоятельному засыпанию). Надо только учитывать психику вашего малыша: если он по-настоящему боится одиночества и не может заснуть сам, не нужно искушать его требованием такого обещания, найдите лучше другие альтернативы. Не нужно бояться, что это «торг». Это, скорее, «сказочный» элемент вашей игры: герой выполняет желание и получает принцессу, а заодно и полцарства.
К слову сказать, такие проблемы возникают только с первым, максимум – вторым ребёнком. Если детей больше трёх, старшие обычно без проблем выполняют родительские распоряжения по первому требованию, а младшие, естественно, тянутся за ними. В этом отношении многодетной маме, как правило, гораздо легче, чем однодетной, которая вынуждена регулярно удовлетворять капризы своего чада, возрастающие в геометрической прогрессии(хотя бывают исключения и там, и там – «знавала я такую чепуху!..»)
И вообще процесс взросления в многодетной семье тоже не проходит бесконфликтно. Случается, что ребёнок в этот период уходит из Церкви, а то и вообще из дома – в поисках правды или, например, абсолютного взаимопонимания. Это вовсе не обязательно говорит о перегибах в воспитании или ошибках родителей. Скорее всего, это результат развития характера (и чем он свободолюбивей, тем легче он ведётся на удочку либеральной пропаганды и тем теснее ему кажутся родительские ограничения), но существует реально и переоценка ценностей, и развенчание авторитетов. Хорошо, если при всём при этом авторитет родителей и духовника не упадёт совсем низко. Тогда рано или поздно чадо вернётся и домой, и в Церковь.
В таком случае я как раз за то, чтобы отец и мать приняли блудного сына или дочь если не так торжественно, как в Господней притче, то уж, по крайней мере, без упрёков и обвинений.
Ведь гораздо важнее для будущего не то, что ребёнок ослушался, а то, что он осознал свою ошибку и сделал шаг к примирению и, в конечном счёте, как раз поступил не по принуждению, а по любви, чего, собственно, и хотелось бы добиться от детей. Если ваши дети слушают вас просто потому, что любят вас, если не хотят вас огорчать, а поэтому поступают вразрез со своими желаниями, то это и есть самая настоящая родительская удача и самая большая радость. Потому что и во взрослой жизни такой навык добровольного послушания очень пригодится нашим выросшим детям и в семье, и в работе.
http://prichody.ru/children-in-the-church/23294/
У меня это всегда работало. И работает."В воспитании детей на удивление хорошо работает здесь старый детсадовский метод «раз-два-три». Иной раз достаточно досчитать до одного – и ребёнок идёт выполнять ваше требование.
— ты меня понимаешь?
— понимаю.
— объясни мне тоже.
— понимаю.
— объясни мне тоже.
-
Агидель
- Белая река
- Всего сообщений: 8555
- Зарегистрирован: 01.06.2011
- Вероисповедание: православное
Re: Трудные вопросы воспитания детей
Как обучать и воспитывать?
Актуальные советы доктора Чехова
Антон Павлович Чехов четко ответил на оба главных вопроса относительно воспитания и обучения: кто виноват? и что делать?.
Кто виноват? Этот волнующий вопрос о недостатках обучения в семье и школе Антон Павлович разбирает в рассказе, который так и называется — «Кто виноват?».
Напомню сюжет. Некто Петр Демьяныч, дядя рассказчика, как-то, собираясь в гимназию, где он преподавал латинский язык, заметил, что переплет его синтаксиса изъеден мышами.
— Надо же что-нибудь сделать! Кошку бы ты завела, что ли..., — обращается он к кухарке Прасковье.
— Кошка есть; да куда она годится? — Прасковья указала на угол, где около веника, свернувшись калачиком, дремал худой, как щепка, белый котенок.
— Отчего же он не годится? — спросил Петр Демьяныч.
— Молодой еще и глупый. Почитай, ему еще и двух месяцев нет.
— Гм... Так его приучать надо! Чем так лежать, он лучше бы приучался.
Не внявший здравому смыслу Прасковьи, хозяин дома решил воспитать из котенка мышелова.
Но не знакомый с действительной жизнью, не имея никакого запаса впечатлений, котенок мог мыслить только инстинктивно и рисовать себе жизнь по тем представлениям, которые получил в наследство вместе с плотью и кровью от своих прародителей тигров. Конечно, «он родился мышеловом, вполне достойным своих кровожадных предков. Судьба предназначала его быть грозою подвалов, кладовых и закромов, и если б не воспитание...»
Возвращаясь из гимназии, Петр Демьяныч купил мышеловку. За обедом он нацепил на крючок кусочек котлеты и поставил западню под диван. Довольно скоро в западня захлопнулась за маленькой чистенькой мышью, величиною с наперсток. Она обнюхивала проволоку и дрожала от страха.
— Ага-а! — пробормотал Петр Демьяныч и так злорадно поглядел на мышь, как будто собирался поставить ей единицу. — Пойма-а-алась, по-одлая! Постой же, я покажу тебе, как есть синтаксис!
"Петр Демьяныч поставил мышеловку на пол и крикнул:
— Прасковья, мышь поймалась! Неси-ка сюда котенка! ... Мы его приучать будем... Ставь его против мышеловки... Вот так... Дай ему понюхать и поглядеть... Вот так...
Котенок с недоумением понюхал мышеловку, потом, испугавшись, вероятно, яркого лампового света и внимания, на него направленного, рванулся и в ужасе побежал к двери.
— Стой! — крикнул дядя, хватая его за хвост. — Стой, подлец этакий! Мыши, дурак, испугался! Гляди: это мышь! Гляди же! Ну? Гляди, тебе говорят!
Петр Демьяныч взял котенка за шею и потыкал его мордой в мышеловку.
— Гляди, стервец! Возьми-ка его, Прасковья, и держи... Держи против дверцы... Когда я выпущу мышь, ты его тотчас же выпускай... Слышишь? Тотчас же и выпускай! Ну?
Дядюшка придал своему лицу таинственное выражение и приподнял дверцу... Мышь нерешительно вышла, понюхала воздух и стрелой полетела под диван... Выпущенный котенок задрал вверх хвост и побежал под стол.
— Ушла! Ушла! — закричал Петр Демьяныч, делая свирепое лицо. — Где он, мерзавец? Под столом? Постой же...
Дядюшка вытащил котенка из-под стола и потряс его в воздухе...
— Каналья этакая... — забормотал он, трепля его за ухо. — Вот тебе! Вот тебе! Будешь другой раз зевать? Ккканалья... »
На следующий день Петр Демьяныч продолжил воспитательную работу. «Другую мышь упустил! — заорал Петр Демьяныч. — Какая же это кошка?! Это гадость, дрянь! Пороть! Около мышеловки пороть!
Когда была поймана третья мышь, котенок при виде мышеловки и ее обитателя затрясся всем телом и поцарапал руки Прасковьи... После четвертой мыши дядюшка вышел из себя, швырнул ногой котенка и сказал:
— Убери эту гадость! Чтоб сегодня же его не было в доме! Брось куда-нибудь! Ни к чёрту не годится!
Прошел год. Тощий и хилый котенок обратился в солидного и рассудительного кота. Однажды, пробираясь задворками, он шел на любовное свидание. Будучи уже близко у цели, он вдруг услыхал шорох, а вслед за этим увидел мышь, которая от водопойного корыта бежала к конюшне... Мой герой ощетинился, согнул дугой спину, зашипел и, задрожав всем телом, малодушно пустился в бегство.»
Воспитание котенка было не единственным подвигом Петра Демьяновича. Рассказчик признается, что и сам был в роли сего котенка. «Увы! Иногда и я чувствую себя в смешном положении бегущего кота. Подобно котенку, в свое время я имел честь учиться у дядюшки латинскому языку. Теперь, когда мне приходится видеть какое-нибудь произведение классической древности, то вместо того, чтоб жадно восторгаться, я начинаю вспоминать ut consecutivum, неправильные глаголы, желто-серое лицо дядюшки, ablativus absolutus... бледнею, волосы мои становятся дыбом, и, подобно коту, я ударяюсь в постыдное бегство».
Что делать? Позитивную программу своевременного обучения доктор Чехов дополнил важной идеей спасительного воспитания с помощью иносказания, с помощью художественного образа (рассказ «Дома»). Для воспитателей особенно ценно, что каждому из них по силам создавать нужные образы, обладающие почти волшебной силой положительного влияния на детишек.
Евгений Петрович Быковский, прокурор окружного суда, имеет семилетнего сына Сережу, мать которого недавно умерла. В один недобрый вечер, только что вернувшись из заседания, он услышал от гувернантки, что сегодня и третьего дня Сережа курил. «Когда я стала его усовещивать, то он, по обыкновению, заткнул уши и громко запел, чтобы заглушить мой голос.»
— А где он берет табак?
— У вас в столе.
— Да? В таком случае пришлите его ко мне.
Сережа был человек тщедушный, белолицый, хрупкий...
— Здравствуй, папа! — сказал он мягким голосом, полезая к отцу на колени и быстро целуя его в шею. — Ты меня звал?
— Позвольте, позвольте, Сергей Евгеньич, — ответил прокурор, отстраняя его от себя. — Прежде чем целоваться, нам нужно поговорить, и поговорить серьезно... Я на тебя сердит и больше тебя не люблю. Так и знай, братец: я тебя не люблю, и ты мне не сын... Да.
Сережа пристально поглядел на отца, потом перевел взгляд на стол и пожал плечами.
— Что же я тебе сделал? — спросил он в недоумении, моргая глазами. — Я сегодня у тебя в кабинете ни разу не был и ничего не трогал.
— Сейчас Наталья Семеновна жаловалась мне, что ты куришь... Это правда? Ты куришь?
— Да, я раз курил... Это верно!..
— Вот видишь, ты еще и лжешь вдобавок, — сказал прокурор, хмурясь и тем маскируя свою улыбку. — Наталья Семеновна два раза видела, как ты курил. Значит, ты уличен в трех нехороших поступках: куришь, берешь из стола чужой табак и лжешь. Три вины!
— Ах, да-а! — вспомнил Сережа, и глаза его улыбнулись. — Это верно, верно! Я два раза курил: сегодня и прежде.
— Вот видишь, значит не раз, а два раза... Я очень, очень тобой недоволен! Прежде ты был хорошим мальчиком, но теперь, я вижу, испортился и стал плохим.
Сережа внимательно слушал, потом облокотился о край стола и начал щурить свои близорукие глаза на бумаги и чернильницу. Взгляд его поблуждал по столу и остановился на флаконе с гуммиарабиком.
— Папа, из чего делается клей? — вдруг спросил он, поднося флакон к глазам.
Быковский взял из его рук флакон, поставил на место и продолжал:
— ...Особенно же вредно курить таким маленьким, как ты. У тебя грудь слабая, ты еще не окреп, а у слабых людей табачный дым производит чахотку и другие болезни. Вот дядя Игнатий умер от чахотки. Если бы он не курил, то, быть может, жил бы до сегодня.
Сережа задумчиво поглядел на лампу, потрогал пальцем абажур и вздохнул.
— Дядя Игнатий хорошо играл на скрипке! — сказал он. — Его скрипка теперь у Григорьевых!»
Евгений Петрович не знал, как втолковать ребенку, что ему никак нельзя привыкнуть к табаку. Пока он ходил и думал, Сережа взобрался с ногами на стул сбоку стола и начал рисовать. «У него свое течение мыслей! — думал прокурор. — У него в голове свой мирок, и он по-своему знает, что важно и не важно. Чтобы овладеть его вниманием и сознанием, недостаточно подтасовываться под его язык, но нужно также уметь и мыслить на его манер. Он отлично бы понял меня, если бы мне в самом деле было жаль табаку, если бы я обиделся, заплакал... Потому-то матери незаменимы при воспитании, что они умеют заодно с ребятами чувствовать, плакать, хохотать... Логикой же и моралью ничего не поделаешь. Ну, что я ему еще скажу? Что?»
И Евгению Петровичу казалось странным и смешным, что он, опытный правовед, полжизни упражнявшийся во всякого рода предупреждениях и наказаниях, решительно терялся и не знал, что сказать мальчику.
«Вот тут и пори его... — думал он. — Вот тут и изволь измышлять наказания! Нет, куда уж нам в воспитатели лезть. Прежде люди просты были, меньше думали, потому и вопросы решали храбро. А мы думаем слишком много, логика нас заела... Чем развитее человек, чем больше он размышляет и вдается в тонкости, тем он нерешительнее, мнительнее и тем с большею робостью приступает к делу. В самом деле, если поглубже вдуматься, сколько надо иметь храбрости и веры в себя, чтобы браться учить, судить, сочинять толстую книгу...»
Пробило десять часов.
— Ну, мальчик, спать пора, — сказал прокурор. — Прощайся и иди.
— Нет, папа, — поморщился Сережа, — я еще посижу. Расскажи мне что-нибудь! Расскажи сказку.
— Изволь, только после сказки — сейчас же спать.»
— Слушай, — начал он, поднимая глаза к потолку. — В некотором царстве, в некотором государстве жил-был себе старый, престарелый царь с длинной седой бородой и... и с этакими усищами. Ну-с, жил он в стеклянном дворце, который сверкал и сиял на солнце, как большой кусок чистого льда. Дворец же, братец ты мой, стоял в громадном саду, где, знаешь, росли апельсины... бергамоты, черешни... цвели тюльпаны, розы, ландыши, пели разноцветные птицы... Да... На деревьях висели стеклянные колокольчики, которые, когда дул ветер, звучали так нежно, что можно было заслушаться. Стекло дает более мягкий и нежный звук, чем металл... Ну-с, что же еще? В саду били фонтаны... Помнишь, ты видел на даче у тети Сони фонтан? Вот точно такие же фонтаны стояли в царском саду, но только в гораздо больших размерах, и струя воды достигала верхушки самого высокого тополя.
Евгений Петрович подумал и продолжал:
— У старого царя был единственный сын и наследник царства — мальчик, такой же маленький, как ты. Это был хороший мальчик. Он никогда не капризничал, рано ложился спать, ничего не трогал на столе и... и вообще был умница. Один только был у него недостаток — он курил...
Сережа напряженно слушал и, не мигая, глядел отцу в глаза. Прокурор продолжал и думал: «Что же дальше?» Он долго, как говорится, размазывал да жевал и кончил так:
— От курения царевич заболел чахоткой и умер, когда ему было 20 лет. Дряхлый и болезненный старик остался без всякой помощи. Некому было управлять государством и защищать дворец. Пришли неприятели, убили старика, разрушили дворец, и уж в саду теперь нет ни черешен, ни птиц, ни колокольчиков... Так-то, братец...
Такой конец самому Евгению Петровичу казался смешным и наивным, но на Сережу вся сказка произвела сильное впечатление. Его глаза подернулись печалью и чем-то похожим на испуг; минуту он глядел задумчиво на темное окно, вздрогнул и сказал упавшим голосом:
— Не буду я больше курить... »
Похоже, что Сереже жаль стало и царевича, и царя. Когда он простился и ушел спать, его отец думал о том, что незатейливая история сильнее нравоучений, проповедей и увещеваний. Вспомнил он себя самого, почерпавшего житейский смысл не из проповедей и законов, а из басен, романов, стихов...
Актуальные советы доктора Чехова
Антон Павлович Чехов четко ответил на оба главных вопроса относительно воспитания и обучения: кто виноват? и что делать?.
Кто виноват? Этот волнующий вопрос о недостатках обучения в семье и школе Антон Павлович разбирает в рассказе, который так и называется — «Кто виноват?».
Напомню сюжет. Некто Петр Демьяныч, дядя рассказчика, как-то, собираясь в гимназию, где он преподавал латинский язык, заметил, что переплет его синтаксиса изъеден мышами.
— Надо же что-нибудь сделать! Кошку бы ты завела, что ли..., — обращается он к кухарке Прасковье.
— Кошка есть; да куда она годится? — Прасковья указала на угол, где около веника, свернувшись калачиком, дремал худой, как щепка, белый котенок.
— Отчего же он не годится? — спросил Петр Демьяныч.
— Молодой еще и глупый. Почитай, ему еще и двух месяцев нет.
— Гм... Так его приучать надо! Чем так лежать, он лучше бы приучался.
Не внявший здравому смыслу Прасковьи, хозяин дома решил воспитать из котенка мышелова.
Но не знакомый с действительной жизнью, не имея никакого запаса впечатлений, котенок мог мыслить только инстинктивно и рисовать себе жизнь по тем представлениям, которые получил в наследство вместе с плотью и кровью от своих прародителей тигров. Конечно, «он родился мышеловом, вполне достойным своих кровожадных предков. Судьба предназначала его быть грозою подвалов, кладовых и закромов, и если б не воспитание...»
Возвращаясь из гимназии, Петр Демьяныч купил мышеловку. За обедом он нацепил на крючок кусочек котлеты и поставил западню под диван. Довольно скоро в западня захлопнулась за маленькой чистенькой мышью, величиною с наперсток. Она обнюхивала проволоку и дрожала от страха.
— Ага-а! — пробормотал Петр Демьяныч и так злорадно поглядел на мышь, как будто собирался поставить ей единицу. — Пойма-а-алась, по-одлая! Постой же, я покажу тебе, как есть синтаксис!
"Петр Демьяныч поставил мышеловку на пол и крикнул:
— Прасковья, мышь поймалась! Неси-ка сюда котенка! ... Мы его приучать будем... Ставь его против мышеловки... Вот так... Дай ему понюхать и поглядеть... Вот так...
Котенок с недоумением понюхал мышеловку, потом, испугавшись, вероятно, яркого лампового света и внимания, на него направленного, рванулся и в ужасе побежал к двери.
— Стой! — крикнул дядя, хватая его за хвост. — Стой, подлец этакий! Мыши, дурак, испугался! Гляди: это мышь! Гляди же! Ну? Гляди, тебе говорят!
Петр Демьяныч взял котенка за шею и потыкал его мордой в мышеловку.
— Гляди, стервец! Возьми-ка его, Прасковья, и держи... Держи против дверцы... Когда я выпущу мышь, ты его тотчас же выпускай... Слышишь? Тотчас же и выпускай! Ну?
Дядюшка придал своему лицу таинственное выражение и приподнял дверцу... Мышь нерешительно вышла, понюхала воздух и стрелой полетела под диван... Выпущенный котенок задрал вверх хвост и побежал под стол.
— Ушла! Ушла! — закричал Петр Демьяныч, делая свирепое лицо. — Где он, мерзавец? Под столом? Постой же...
Дядюшка вытащил котенка из-под стола и потряс его в воздухе...
— Каналья этакая... — забормотал он, трепля его за ухо. — Вот тебе! Вот тебе! Будешь другой раз зевать? Ккканалья... »
На следующий день Петр Демьяныч продолжил воспитательную работу. «Другую мышь упустил! — заорал Петр Демьяныч. — Какая же это кошка?! Это гадость, дрянь! Пороть! Около мышеловки пороть!
Когда была поймана третья мышь, котенок при виде мышеловки и ее обитателя затрясся всем телом и поцарапал руки Прасковьи... После четвертой мыши дядюшка вышел из себя, швырнул ногой котенка и сказал:
— Убери эту гадость! Чтоб сегодня же его не было в доме! Брось куда-нибудь! Ни к чёрту не годится!
Прошел год. Тощий и хилый котенок обратился в солидного и рассудительного кота. Однажды, пробираясь задворками, он шел на любовное свидание. Будучи уже близко у цели, он вдруг услыхал шорох, а вслед за этим увидел мышь, которая от водопойного корыта бежала к конюшне... Мой герой ощетинился, согнул дугой спину, зашипел и, задрожав всем телом, малодушно пустился в бегство.»
Воспитание котенка было не единственным подвигом Петра Демьяновича. Рассказчик признается, что и сам был в роли сего котенка. «Увы! Иногда и я чувствую себя в смешном положении бегущего кота. Подобно котенку, в свое время я имел честь учиться у дядюшки латинскому языку. Теперь, когда мне приходится видеть какое-нибудь произведение классической древности, то вместо того, чтоб жадно восторгаться, я начинаю вспоминать ut consecutivum, неправильные глаголы, желто-серое лицо дядюшки, ablativus absolutus... бледнею, волосы мои становятся дыбом, и, подобно коту, я ударяюсь в постыдное бегство».
Что делать? Позитивную программу своевременного обучения доктор Чехов дополнил важной идеей спасительного воспитания с помощью иносказания, с помощью художественного образа (рассказ «Дома»). Для воспитателей особенно ценно, что каждому из них по силам создавать нужные образы, обладающие почти волшебной силой положительного влияния на детишек.
Евгений Петрович Быковский, прокурор окружного суда, имеет семилетнего сына Сережу, мать которого недавно умерла. В один недобрый вечер, только что вернувшись из заседания, он услышал от гувернантки, что сегодня и третьего дня Сережа курил. «Когда я стала его усовещивать, то он, по обыкновению, заткнул уши и громко запел, чтобы заглушить мой голос.»
— А где он берет табак?
— У вас в столе.
— Да? В таком случае пришлите его ко мне.
Сережа был человек тщедушный, белолицый, хрупкий...
— Здравствуй, папа! — сказал он мягким голосом, полезая к отцу на колени и быстро целуя его в шею. — Ты меня звал?
— Позвольте, позвольте, Сергей Евгеньич, — ответил прокурор, отстраняя его от себя. — Прежде чем целоваться, нам нужно поговорить, и поговорить серьезно... Я на тебя сердит и больше тебя не люблю. Так и знай, братец: я тебя не люблю, и ты мне не сын... Да.
Сережа пристально поглядел на отца, потом перевел взгляд на стол и пожал плечами.
— Что же я тебе сделал? — спросил он в недоумении, моргая глазами. — Я сегодня у тебя в кабинете ни разу не был и ничего не трогал.
— Сейчас Наталья Семеновна жаловалась мне, что ты куришь... Это правда? Ты куришь?
— Да, я раз курил... Это верно!..
— Вот видишь, ты еще и лжешь вдобавок, — сказал прокурор, хмурясь и тем маскируя свою улыбку. — Наталья Семеновна два раза видела, как ты курил. Значит, ты уличен в трех нехороших поступках: куришь, берешь из стола чужой табак и лжешь. Три вины!
— Ах, да-а! — вспомнил Сережа, и глаза его улыбнулись. — Это верно, верно! Я два раза курил: сегодня и прежде.
— Вот видишь, значит не раз, а два раза... Я очень, очень тобой недоволен! Прежде ты был хорошим мальчиком, но теперь, я вижу, испортился и стал плохим.
Сережа внимательно слушал, потом облокотился о край стола и начал щурить свои близорукие глаза на бумаги и чернильницу. Взгляд его поблуждал по столу и остановился на флаконе с гуммиарабиком.
— Папа, из чего делается клей? — вдруг спросил он, поднося флакон к глазам.
Быковский взял из его рук флакон, поставил на место и продолжал:
— ...Особенно же вредно курить таким маленьким, как ты. У тебя грудь слабая, ты еще не окреп, а у слабых людей табачный дым производит чахотку и другие болезни. Вот дядя Игнатий умер от чахотки. Если бы он не курил, то, быть может, жил бы до сегодня.
Сережа задумчиво поглядел на лампу, потрогал пальцем абажур и вздохнул.
— Дядя Игнатий хорошо играл на скрипке! — сказал он. — Его скрипка теперь у Григорьевых!»
Евгений Петрович не знал, как втолковать ребенку, что ему никак нельзя привыкнуть к табаку. Пока он ходил и думал, Сережа взобрался с ногами на стул сбоку стола и начал рисовать. «У него свое течение мыслей! — думал прокурор. — У него в голове свой мирок, и он по-своему знает, что важно и не важно. Чтобы овладеть его вниманием и сознанием, недостаточно подтасовываться под его язык, но нужно также уметь и мыслить на его манер. Он отлично бы понял меня, если бы мне в самом деле было жаль табаку, если бы я обиделся, заплакал... Потому-то матери незаменимы при воспитании, что они умеют заодно с ребятами чувствовать, плакать, хохотать... Логикой же и моралью ничего не поделаешь. Ну, что я ему еще скажу? Что?»
И Евгению Петровичу казалось странным и смешным, что он, опытный правовед, полжизни упражнявшийся во всякого рода предупреждениях и наказаниях, решительно терялся и не знал, что сказать мальчику.
«Вот тут и пори его... — думал он. — Вот тут и изволь измышлять наказания! Нет, куда уж нам в воспитатели лезть. Прежде люди просты были, меньше думали, потому и вопросы решали храбро. А мы думаем слишком много, логика нас заела... Чем развитее человек, чем больше он размышляет и вдается в тонкости, тем он нерешительнее, мнительнее и тем с большею робостью приступает к делу. В самом деле, если поглубже вдуматься, сколько надо иметь храбрости и веры в себя, чтобы браться учить, судить, сочинять толстую книгу...»
Пробило десять часов.
— Ну, мальчик, спать пора, — сказал прокурор. — Прощайся и иди.
— Нет, папа, — поморщился Сережа, — я еще посижу. Расскажи мне что-нибудь! Расскажи сказку.
— Изволь, только после сказки — сейчас же спать.»
— Слушай, — начал он, поднимая глаза к потолку. — В некотором царстве, в некотором государстве жил-был себе старый, престарелый царь с длинной седой бородой и... и с этакими усищами. Ну-с, жил он в стеклянном дворце, который сверкал и сиял на солнце, как большой кусок чистого льда. Дворец же, братец ты мой, стоял в громадном саду, где, знаешь, росли апельсины... бергамоты, черешни... цвели тюльпаны, розы, ландыши, пели разноцветные птицы... Да... На деревьях висели стеклянные колокольчики, которые, когда дул ветер, звучали так нежно, что можно было заслушаться. Стекло дает более мягкий и нежный звук, чем металл... Ну-с, что же еще? В саду били фонтаны... Помнишь, ты видел на даче у тети Сони фонтан? Вот точно такие же фонтаны стояли в царском саду, но только в гораздо больших размерах, и струя воды достигала верхушки самого высокого тополя.
Евгений Петрович подумал и продолжал:
— У старого царя был единственный сын и наследник царства — мальчик, такой же маленький, как ты. Это был хороший мальчик. Он никогда не капризничал, рано ложился спать, ничего не трогал на столе и... и вообще был умница. Один только был у него недостаток — он курил...
Сережа напряженно слушал и, не мигая, глядел отцу в глаза. Прокурор продолжал и думал: «Что же дальше?» Он долго, как говорится, размазывал да жевал и кончил так:
— От курения царевич заболел чахоткой и умер, когда ему было 20 лет. Дряхлый и болезненный старик остался без всякой помощи. Некому было управлять государством и защищать дворец. Пришли неприятели, убили старика, разрушили дворец, и уж в саду теперь нет ни черешен, ни птиц, ни колокольчиков... Так-то, братец...
Такой конец самому Евгению Петровичу казался смешным и наивным, но на Сережу вся сказка произвела сильное впечатление. Его глаза подернулись печалью и чем-то похожим на испуг; минуту он глядел задумчиво на темное окно, вздрогнул и сказал упавшим голосом:
— Не буду я больше курить... »
Похоже, что Сереже жаль стало и царевича, и царя. Когда он простился и ушел спать, его отец думал о том, что незатейливая история сильнее нравоучений, проповедей и увещеваний. Вспомнил он себя самого, почерпавшего житейский смысл не из проповедей и законов, а из басен, романов, стихов...
-
Агидель
- Белая река
- Всего сообщений: 8555
- Зарегистрирован: 01.06.2011
- Вероисповедание: православное
Re: Трудные вопросы воспитания детей
Размышления о книге «Боевой гимн матери-тигрицы» Эми Чуа
Елена Ленной
Несколько дней назад, листая ленту инстаграма я наткнулась на старое видео – вы его скорее всего видели – группа азиатских малышей виртуозно играет на гитарах на сцене сложную мелодию и одновременно довольно улыбается. Группа малышей! Эти дети, судя по всему, сверстники моей дочки. На огромных гитарах! Моя Маша пока только одним пальчиком учится играть свои первые мелодии. И чтобы уговорить ее сыграть еще раз то, что у нее не получается – приходится постараться. Так что, я хорошо представляю себе тот путь, который пришлось проделать матерям этих детей.
Читали ли вы книгу «Боевой гимн матери-тигрицы» Эми Чуа? Это одна из немногих родительских книг, которые я читала не один раз. Такое сильное впечатление она на меня произвела. Она не учебник про то, как заставить ребенка 6-ти лет захотеть играть на гитаре. В ней нет рецепта мотивации. В ней нет инструкции, как сделать так, чтобы ребенок не уставал, не сопротивлялся, не упрямился выполняя родительские желания. И в то же время оно там все есть. Между строк, в описаниях историй, они есть в самой культуре семьи и ее ценностях. Для меня эта книга стала своеобразным мотиватором, который заставляет думать и принимать решения там, где хочется все бросить. Всем нам иногда нужно напоминание о том, что наши дети могут многое. Мне, как маме, в том числе.
Однажды я прошла путь под названием «давай сдадимся, раз ничего не получается» - и позволила сыну бросить плавание. Хотя, сегодня, спустя несколько лет после этого решения, я не могу с уверенностью сказать, что я тогда сделала все, что я могла сделать для сына и для того, чтобы он продолжил занятия. Сейчас, на основе того опыта, меня уже не так просто сдвинуть в моих решениях там, где я вкладываю время, силы и эмоции. Во всяком случае сейчас я себя чувствую намного более уверенно, когда дочка жалуется, что ей больно тянуться в балете, а сыну трудно писать сочинения. Потому, что мне удалось разделить эмоции, которые возникают в ответ на их жалобы и понимание, что если мы – и они сами, в том числе – хотим чему-то научиться, нам нужно для этого прикладывать усилия и работать. Это моя, родительская обязанность. И в то же время, моя родительская обязанность говорит, что нужно отступить там, где действие не приносит радости – ни в процессе, ни в результате. Особенно, если мы говорим не о базовых навыках, с ними другая песня. Поэтому сын, уже осознанно и взвешенно, оставил занятия парусным спортом. Ведь если не чувствуешь кайфа и нет ситуаций успеха от слова абсолютно, зачем это делать из-под палки?
Еще совсем недавно повсеместно выбор за детей делали родители – чему учиться, какую профессию выбрать, с кем дружить или на ком жениться. За кого-то больше, за кого-то меньше. Дети нередко оказывались заложниками родительских амбиций и желаний. Затем маятник побежал в другую сторону. Все чаще родители стали предоставлять детям возможность выбора. Дети начали получать куда больше прав, чем раньше. Но вот что интересно, права мы детям даем, а вот ответственности от них не требуем. Почему так происходит вполне понятно – с одной стороны, ребенок в силу своего возраста далеко не всегда может отвечать за свой выбор. А с другой нам тревожно и страшно – за наши отношения с ребенком, за его самооценку, за то, не скажет ли он, что не любит нас или даже ненавидит, за то, не сделаем ли мы хуже. Чтобы избавиться от переживаний, но при этом чувствовать себя хорошими родителями мы начинаем уходить в другую крайность – делать вид, что все понарошку и развлекать детей – «...чтоб не измучилось дитя, учил всему его шутя...», начинаем с ними заигрывать и ... ничего от них не требовать. Ни в делах, ни в отношениях. Получается замкнутый круг.
Чтобы стать зрелым человеком – от умения нести ответственность никуда не денешься. Если мы в этом не поможем нашим детям – смогут ли они сами? Смогут, если зададутся такой целью. Вопрос лишь в том, зададутся ли, если с раннего возраста они росли вне этой необходимости.
Научиться чему-то всерьез не тратя на это время и силы – не получится. Даже в детском, пластичном возрасте. Думать иначе – значит, к сожалению, пребывать в плену иллюзий. И да, это будет не только детское время, но и взрослое. Возможно это будет много лет взрослых усилий – мотивирования, помощи, сопровождения, финансов, решения кучи вопросов. И взрослая ответственность. Мы, делая выбор за ребенка или вместе с ребенком должны ее взять на себя – потому, что у нас есть навыки планирования и анализа, есть здравый смысл и умение видеть задачу в перспективе. Ребенок, видя некий готовый результат – например, балерину на сцене, даже примерно не представляет себе с чего все начинается и какой путь придется пройти прежде чем получится хоть что-то приличное. Причем в силу детского мышления мы не сможем ему это объяснить. Не потому, что слов не хватит, а потому, что не имея опыта невозможно себе представить все нужные шаги. И не сможем ему рассказать, что на этом пути будут не только цветы и улыбки, софиты и красивые костюмы, но будут еще многочасовая работа, неудачи и разочарования, желание все бросить и не работать. И нужно иметь в запасе достаточно желания и веских мотивов, чтобы продолжать. Делая выбор вам придется решить: как далеко вы готовы в своем выборе зайти. Когда наступит необходимость остановиться. Или она будет лишь паузой. Ведь на кону стоят не только навыки или развитие. На кону стоит нечто намного большее – наши отношения с ребенком. И вот здесь перед родителями стоит сложнейшая задача – найти баланс между контактом, взаимоотношениями с ребенком, и теми навыками и знаниями, которые мы хотим ребенку дать. Если победят отношения – знаний и навыков может оказаться мало. Если победят навыки – есть риск никогда больше не иметь теплых отношений с ребенком. Если победит баланс – получится имеющий навыки ребенок с хорошими семейными связями и отношениями.
Вопрос лишь в том, где этот баланс, как его найти и чем за это придется заплатить. И получится ли его вообще найти? Нет баланса универсального, нет инструкций к тому, как его найти – все, что мы можем, это лишь стремиться осознать, что для нас важно, что важно и интересно ребенку, в чем он чувствует удовольствие и почему возникают сложности – из-за возраста или физиологии ребенка, из-за недостаточно внятного вклада со стороны взрослых, из-за страхов и тревог, из-за давления и сопротивления. И это уже в наших силах – если видеть и понимать своих детей, их и свои мотивы и желания, их и свои возможности.
И самое главное – в каждую единицу времени давать себе честный ответ на вопрос «все ли мы с ребенком сделали, что могли?». И если ответ будет «да» - значит все в порядке. Если ответ будет «нет» - значит вы уже знаете, какой может быть ваш следующий шаг.
Елена Ленной
Несколько дней назад, листая ленту инстаграма я наткнулась на старое видео – вы его скорее всего видели – группа азиатских малышей виртуозно играет на гитарах на сцене сложную мелодию и одновременно довольно улыбается. Группа малышей! Эти дети, судя по всему, сверстники моей дочки. На огромных гитарах! Моя Маша пока только одним пальчиком учится играть свои первые мелодии. И чтобы уговорить ее сыграть еще раз то, что у нее не получается – приходится постараться. Так что, я хорошо представляю себе тот путь, который пришлось проделать матерям этих детей.
Читали ли вы книгу «Боевой гимн матери-тигрицы» Эми Чуа? Это одна из немногих родительских книг, которые я читала не один раз. Такое сильное впечатление она на меня произвела. Она не учебник про то, как заставить ребенка 6-ти лет захотеть играть на гитаре. В ней нет рецепта мотивации. В ней нет инструкции, как сделать так, чтобы ребенок не уставал, не сопротивлялся, не упрямился выполняя родительские желания. И в то же время оно там все есть. Между строк, в описаниях историй, они есть в самой культуре семьи и ее ценностях. Для меня эта книга стала своеобразным мотиватором, который заставляет думать и принимать решения там, где хочется все бросить. Всем нам иногда нужно напоминание о том, что наши дети могут многое. Мне, как маме, в том числе.
Однажды я прошла путь под названием «давай сдадимся, раз ничего не получается» - и позволила сыну бросить плавание. Хотя, сегодня, спустя несколько лет после этого решения, я не могу с уверенностью сказать, что я тогда сделала все, что я могла сделать для сына и для того, чтобы он продолжил занятия. Сейчас, на основе того опыта, меня уже не так просто сдвинуть в моих решениях там, где я вкладываю время, силы и эмоции. Во всяком случае сейчас я себя чувствую намного более уверенно, когда дочка жалуется, что ей больно тянуться в балете, а сыну трудно писать сочинения. Потому, что мне удалось разделить эмоции, которые возникают в ответ на их жалобы и понимание, что если мы – и они сами, в том числе – хотим чему-то научиться, нам нужно для этого прикладывать усилия и работать. Это моя, родительская обязанность. И в то же время, моя родительская обязанность говорит, что нужно отступить там, где действие не приносит радости – ни в процессе, ни в результате. Особенно, если мы говорим не о базовых навыках, с ними другая песня. Поэтому сын, уже осознанно и взвешенно, оставил занятия парусным спортом. Ведь если не чувствуешь кайфа и нет ситуаций успеха от слова абсолютно, зачем это делать из-под палки?
Еще совсем недавно повсеместно выбор за детей делали родители – чему учиться, какую профессию выбрать, с кем дружить или на ком жениться. За кого-то больше, за кого-то меньше. Дети нередко оказывались заложниками родительских амбиций и желаний. Затем маятник побежал в другую сторону. Все чаще родители стали предоставлять детям возможность выбора. Дети начали получать куда больше прав, чем раньше. Но вот что интересно, права мы детям даем, а вот ответственности от них не требуем. Почему так происходит вполне понятно – с одной стороны, ребенок в силу своего возраста далеко не всегда может отвечать за свой выбор. А с другой нам тревожно и страшно – за наши отношения с ребенком, за его самооценку, за то, не скажет ли он, что не любит нас или даже ненавидит, за то, не сделаем ли мы хуже. Чтобы избавиться от переживаний, но при этом чувствовать себя хорошими родителями мы начинаем уходить в другую крайность – делать вид, что все понарошку и развлекать детей – «...чтоб не измучилось дитя, учил всему его шутя...», начинаем с ними заигрывать и ... ничего от них не требовать. Ни в делах, ни в отношениях. Получается замкнутый круг.
Чтобы стать зрелым человеком – от умения нести ответственность никуда не денешься. Если мы в этом не поможем нашим детям – смогут ли они сами? Смогут, если зададутся такой целью. Вопрос лишь в том, зададутся ли, если с раннего возраста они росли вне этой необходимости.
Научиться чему-то всерьез не тратя на это время и силы – не получится. Даже в детском, пластичном возрасте. Думать иначе – значит, к сожалению, пребывать в плену иллюзий. И да, это будет не только детское время, но и взрослое. Возможно это будет много лет взрослых усилий – мотивирования, помощи, сопровождения, финансов, решения кучи вопросов. И взрослая ответственность. Мы, делая выбор за ребенка или вместе с ребенком должны ее взять на себя – потому, что у нас есть навыки планирования и анализа, есть здравый смысл и умение видеть задачу в перспективе. Ребенок, видя некий готовый результат – например, балерину на сцене, даже примерно не представляет себе с чего все начинается и какой путь придется пройти прежде чем получится хоть что-то приличное. Причем в силу детского мышления мы не сможем ему это объяснить. Не потому, что слов не хватит, а потому, что не имея опыта невозможно себе представить все нужные шаги. И не сможем ему рассказать, что на этом пути будут не только цветы и улыбки, софиты и красивые костюмы, но будут еще многочасовая работа, неудачи и разочарования, желание все бросить и не работать. И нужно иметь в запасе достаточно желания и веских мотивов, чтобы продолжать. Делая выбор вам придется решить: как далеко вы готовы в своем выборе зайти. Когда наступит необходимость остановиться. Или она будет лишь паузой. Ведь на кону стоят не только навыки или развитие. На кону стоит нечто намного большее – наши отношения с ребенком. И вот здесь перед родителями стоит сложнейшая задача – найти баланс между контактом, взаимоотношениями с ребенком, и теми навыками и знаниями, которые мы хотим ребенку дать. Если победят отношения – знаний и навыков может оказаться мало. Если победят навыки – есть риск никогда больше не иметь теплых отношений с ребенком. Если победит баланс – получится имеющий навыки ребенок с хорошими семейными связями и отношениями.
Вопрос лишь в том, где этот баланс, как его найти и чем за это придется заплатить. И получится ли его вообще найти? Нет баланса универсального, нет инструкций к тому, как его найти – все, что мы можем, это лишь стремиться осознать, что для нас важно, что важно и интересно ребенку, в чем он чувствует удовольствие и почему возникают сложности – из-за возраста или физиологии ребенка, из-за недостаточно внятного вклада со стороны взрослых, из-за страхов и тревог, из-за давления и сопротивления. И это уже в наших силах – если видеть и понимать своих детей, их и свои мотивы и желания, их и свои возможности.
И самое главное – в каждую единицу времени давать себе честный ответ на вопрос «все ли мы с ребенком сделали, что могли?». И если ответ будет «да» - значит все в порядке. Если ответ будет «нет» - значит вы уже знаете, какой может быть ваш следующий шаг.
-
Агидель
- Белая река
- Всего сообщений: 8555
- Зарегистрирован: 01.06.2011
- Вероисповедание: православное
Re: Трудные вопросы воспитания детей
Сидим в школьной столовой. Перемена. За соседним столом девочки из класса второго (а может и не второго, но из начальной школы точно) рассматривают какую-то куклу, типа Барби. К "барбям" мы все уже давно привыкли и нас уже даже почти не смущают ни жаждущий любви и ласки взгляд, ни выпирающие формы красотки. Но то, что мы увидели у девчонок, ввергло в настоящую кому. Все знают, кто такие Сиамские близнецы. Это люди, сросшиеся какими-либо частями тела, либо имеющие вообще одно тело на двоих. Мы наблюдали за девчонками, воркующими с куклой, пока не заметили две головы. Сначала мы подумали, что это просто две куклы, но, присмотревшись, Ира сказала, что у куклы две головы. Когда я подошла поближе, то увидела, что у этого монстра не только две головы, но ещё и змеиный хвост синего цвета.
Спрашиваю:
- Девочки, а что это за чудище?
- Это Монстр хай кукла.
- Но ведь она страшная до ужаса!
- Что вы! - последовал ответ. - это мода такая...
Я попросила разрешения сфотографировать чудовище и весь день думала об этом.
Дело в том, что мы должны напитывать детей образами. Каким местом думали родители, покупая чудесной, красивой маленькой девочке эту куклу? Это не женщина, не девушка, не мужчина, не животное. Это нечто с двумя головами, что само по себе является скорее ошибкой природы, ибо такие случаи есть. Не поднимается язык назвать эти отклонения уродством, когда речь идёт о живых людях. Но зачем ребёнку это? Вы хотите, чтобы девочка была толерантной к иным людям? Отведите в дом инвалидов, покажите больных людей, вместе переведите деньги какому-нибудь ребёнку... Да мало ли способов!
Что поразило: остальные девочки смотрели на этого уродца с такой завистью, что я даже подрастерялась, друзья! Они наперебой стали говорить мне, что эти монстры такие (дословно) МИЛЫЕ!
Только не вздумайте меня обвинять в ханжестве, старомыслии, в несовременности. Сначала мы выхолащиваем понятие "ЖЕНЩИНЫ", потом преобразовываем, адаптируем к современному мышлению такие понятия, как "СЕМЬЯ", "ЛЮБОВЬ", МАМА И ПАПА... и правда, это чудище никогда не станет ни мамой, ни папой. Оно бесполое. То что нужно, чтобы не отстать от жизни.
Обращаюсь ко всем, у кого девочки! Тысячу раз подумайте, прежде чем купить ребёнку такую куклу. Не разрушайте строго выстроенную Всевышним систему построения семьи и взращивания семейных ценностей. Это обязательно ударит по вам, только чуть позже. И не убеждайте меня, что прошло время старых добрых кукол, которые мы когда-то пеленали, прижимали к себе и пели , укладывая их с собой спать:
"А-а-а, баю бай! Спи, малютка, засыпай!.."
-
Наталька - Горный родник
- Всего сообщений: 3987
- Зарегистрирован: 01.11.2011
- Вероисповедание: православное
- Сыновей: 1
- Дочерей: 2
- Ко мне обращаться: на "ты"
Re: Трудные вопросы воспитания детей
Мамадарагая! А меня ещё удиляли куклы-монстрики.(или как их там). Что ещё придумают-подумать страшно!
Что-то подозрительно долго нам не сообщают дату следующего конца света.......
-
Агидель
- Белая река
- Всего сообщений: 8555
- Зарегистрирован: 01.06.2011
- Вероисповедание: православное
Re: Трудные вопросы воспитания детей
Ребёнок, как бизнес-проект
Прогуливаемся по парку с хорошей знакомой. Обе с детьми. Только мои дети бегут где-то впереди, собирая по пути турники и качели, а ее ребенок уютно свернулся в мамином животике. Она светится от ожидания. И с упоением рассказывает о подготовке к предстоящему событию. Уже изучена куча сайтов, прочитаны сотни отзывов, выбрана самая лучшая коляска, автокресло, стульчик для кормления. Уже по рекомендациям найден лучший врач в роддоме, лучший педиатр, который ходит к пациентам прямо на дом, лучший массажист, лучшая школа раннего развития, лучший педагог по английскому и тренер по теннису… Я смотрю на круглый животик, и зреет у меня вопрос к пузожителю, захочет ли он заниматься теннисом?
— Еще нужно будет обязательно отдать его на танцы! Это же осанка, выправка, способность к самопрезентации! – вдохновленно-радостно закончила свой рапорт знакомая.
Танцы? Я подавляю усмешку. У меня есть своя история про танцы для сына.
В прежнюю нашу встречу годичной давности она мне рассказывала об учебе на курсах МВА, о стратегическом менеджменте, о развитии бизнеса. Интонация была очень похожая, что зародило у меня ассоциацию, как будто ребенок – это еще один мамин бизнес-проект. А к ребенку нельзя применять тот же подход, что при бизнес-планировании. Ребенок приходит в этот мир вовсе не для того, чтобы оправдывать наши надежды и жить по нашему плану. У него свои задачи на эту жизнь. В этом смысле ребенок не наше продолжение, а самостоятельная личность. Родительские амбиции относительно того, каким ребенок должен быть, мешают рассмотреть, какой ребенок есть на самом деле.
А знакомая уже рассказывает, что через шесть лет нужно переехать жить в район одной престижной школы, в которой уже учатся дети ее знакомой. Очень хорошая школа.
— Ты как школу для старшего выбирала?
Ее вопрос, вброшенный в монолог, выбил меня из состояния медитативного слушания и личного равновесия. Я вдруг на мгновение почувствовала какую-то вину за то, что так беспечно подхожу к планированию будущего своих детей.
— По принципу близости к дому. Меня очень устраивает, что школа находится прямо во дворе, и сын с первого класса самостоятельно ходит на занятия.
— И все?
— И все.
— Но учителя то ты выбирала?
— Нет. По жизни ребенку будут встречаться разные люди. Разные учителя, преподаватели, работодатели. С разными требованиями и характерами. Я же не смогу всю жизнь выбирать ему людей, которые будут рядом. Моя задача научить сына устанавливать контакт и налаживать отношения с любым человеком. К тому же, лучший педагог, как и лучшая школа – не гарантия успехов в учебе конкретного ребенка. У любого педагога в классе есть успевающие и отстающие.
— А что же тогда делать, чтоб ребенок был отличником?
— А зачем обязательно быть отличником? Лично я ориентирована на эмоциональное благополучие. В этой дворовой школе, с этим педагогом, в этом классном коллективе ребенку хорошо, комфортно. Если вдруг станет плохо – буду думать, что-то менять. Относительно школьной успеваемости есть у меня мнение, что в большей степени это зависит от усилий родителей, а не от учителя.
Знакомая помолчала. И задала вопрос про более ранний этап моего родительства.
— А школу развития как выбирала?
— Не ходили. Точнее, по первости с Арсением походили на пробные занятия в разные школы. Но я скоро поняла, что лично мне там лучше не присутствовать. Я не могла выключить в себе педагога и наслаждаться процессом. Я невольно акцентировала внимание на методических ошибках педагогов и размышляла, каким бы образом сама построила занятие. А еще мне стало лениво с утра будить ребенка, везти на транспорте с пересадками до места занятий. Мне было более комфортно проснуться, когда захочется, не спеша позавтракать, собраться на прогулку в ближайший парк. А там ставить эксперименты с песком, считать шишки, выкладывать палочки по возрастанию, кормить белок. Арсений стал ходить на групповые занятия только в 4 года. Потому что с этого возраста маме уже не надо было присутствовать на занятии. И потому что это было айкидо, а в спорте мама не профи.
— А почему именно айкидо?
— Потому что ребенку там понравилось. Начинали с фигурного катания, но через месяц тренировок Арсений наотрез отказался выходить на лед.
— И ты не стала настаивать?
— Нет. Зачем уговаривать ребенка на то, что ему не нравится, если можно найти то, что ему придется по душе. Мы так и из музыкальной школы уходили через полгода от начала занятий. Еще был кастинг в балетную школу. Моего семилетку гнули, тянули, выворачивали ему стопы, а потом сказали, что у нас таки есть данные для балета и мы можем приходить на занятия. Я обрадовалась, как будто это меня приняли. Мечта детства. Как и с фигурным катанием. (В маленьком городке моего детства не было ни балета, ни фигурного катания). Но Арсений меня быстро приземлил: «Мама, ты хотела, чтоб я сходил на кастинг? Я сходил. Но балетом я заниматься не буду» Зато сам захотел ходить на шахматы.
— А Сашка?
— А с Сашкой будем так же ходить, пробовать, искать то, что понравится.
— Ну, не знаааю,- скептично протянула знакомая,- Меня вот родители заставляли ходить в музыкальную школу. Я ее через «не хочу» тогда закончила, но сейчас я им очень благодарна, что они меня научили не отступать, преодолевать.
— Благодарность родителям – это хорошо. Но преодолению трудностей, взятию новых высот можно ведь учиться, занимаясь тем, что нравится. Тогда и сил, и энергии больше, и совсем другая мотивация. Время – слишком ценный ресурс, чтобы тратить его на то, что хотят от тебя другие. Ты сейчас играешь на инструменте?
— Нет.
— Поёшь? Дома или в караоке-клубе?
— Нет.
— А чем бы ты стала заниматься в детстве, если бы ушла тогда из музыкалки?
Знакомая задумалась. Взгляд стал отрешенным, обращенным в прошлое.
— Я бы пошла в художественную школу. Там тогда был недобор и подружка сама пошла и звала меня с собой. Но в двух школах – музыкальной и художественной — одновременно было нереально учиться. Расписания занятий совпадали. Родители настояли на музыкальной, потому что я туда уже несколько лет отходила: «Нельзя бросать начатое!»
— А с чем сейчас связана твоя деятельность?
— Ты же знаешь! Рекламная полиграфия, сувенирка.
— Я знаю. Я просто хотела, чтобы ты это сама сказала и сопоставила. Что ближе к твоему нынешнему бизнесу: музыкальная или художественная школа?
Знакомая помолчала. А потом, прищурившись, задает провокационный вопрос, как будто надеясь разрушить мою теорию свободного выбора:
— А чем ты в детстве занималась?
Конечно же я не могу сказать, что в детстве занималась психологией.
В моем детстве был школьный кукольный театр. Мы ходили с представлениями по детским садам, показывали малышам сказку о правилах дорожного движения. Тогда я мечтала, что когда-нибудь приду в детский сад не в роли мамы непослушного лисенка Огнехвостика, а в роли воспитателя.
Танцевальный кружок при ДК. Выступали на детских праздниках. Все зимние каникулы работали на «Елках», водили с малышами хороводы. И вот эти хороводы с малышами мне нравились даже больше, чем танцы на сцене.
Художественная школа. Особенно нравились не классическая живопись, а декоративно-прикладное искусство. Нравилось осваивать разные техники, использовать разные материалы. Это мне потом очень пригодилось при работе с детьми в оздоровительном лагере, детском саду и даже в колледже, потому что среди студенческих групп периодически устраивались конкурсы стенгазет, агитационных плакатов, и тематических поделок.
Но художественной школе я благодарна не за это. В процессе обучения сформировалось чувство композиции. Или даже чувство рисунка. Я читаю с детских рисунков эмоции ребенка. Я могу рисовать вместе с ребенком, проводя в процессе коррекцию его эмоционального состояния. Я «читаю» коллажи взрослых, на которых через картинки обнажаются проблемы, о которых вслух не говорят, потому что не хотят или, чаще, сами не замечают, что в какой-то области жизни есть явный перекос. Не знаю, была бы я сейчас так влюблена в арт-терапию, если бы не художественная школа.
Когда-то я бросила лыжную секцию. Потому что медленней всех бегала. И баскетбол. Потому что постоянно боялась, что мяч прилетит мне в голову. Надо ли было мне тогда, вместо художественной школы, преодолевать страх и продолжать бегать на лыжах? Было бы сейчас моим клиентам лучше от того, что я научилась когда-то играть в баскетбол?
Ну и в качестве итогового аргумента я рассказала знакомой про мою воспитанницу Дашу. Дашина мама еще до рождения дочки решила, что дочка обязательно станет второй Алиной Кабаевой. И тоже нашла лучшего тренера. Но тренер посмотрел на Дашу и сказал, что девочка для гимнастики полновата. Обнадежил расстроенную маму, что девочка может еще похудеет и пригласил прийти через полгода. И мама решила «похудеть» дочку. Мне, как воспитателю, в группе которой «надежда российской гимнастики» проводила по 10 часов 5 дней в неделю, было поручено следить за ее рационом. «Никаких добавок! Никакого хлеба! Не давайте ей булки и печенье на полдник!» А Даша слезно просила хлеба… А Даша не любила шумных подвижных игр. Медлительная, мечтательная, она любила рисовать красками восхитительные для ее возраста картины. Через полгода Даша не похудела, несмотря на строгий рацион. Но это были полгода акцентирования внимания мамы на рисунках дочери: «Посмотрите! В этом возрасте далеко не все дети рисуют сюжетные картины. Обычно лист хаотично заполняется каляками-маляками и даже не разбирают где верх, где низ. Посмотрите! Она экспериментирует с красками! Она сама дошла до того, что их можно смешивать. Даша может рисовать с утра до вечера. У нее ярко выраженные способности к рисованию. Ее надо развивать в этом направлении.» Хорошо, что мама прислушалась. У Даши появился шанс стать талантливым художником, а не посредственной гимнасткой.
— Ой, не факт, – скептично заметила знакомая – Совсем не факт, что девочка станет талантливым художником. Может она вообще через год рисовать бросит.
— Может быть. Но этот год она будет заниматься тем, что ей нравится, к чему лежит душа, к чему есть способности. Будет расцветать от ситуации успеха, а не думать, что она хуже всех, занимаясь гимнастикой. Ребенок быстрее и гармоничней развивается через то, что ему нравится. А приобретенные навыки все равно останутся с ней и возможно пригодятся в другой деятельности.
— Нельзя же всю жизнь заниматься тем, что нравится!
— А разве ты бы этого не хотела? Разве мы во взрослой жизни не к этому стремимся, ища себе работу «по душе». Понятно, что в жизни школьника есть обязательная школа с обязательной программой. Но дополнительное образование пусть будет по устремлению души.
Знакомая погрузилась в молчание. Молчание – хороший знак. Это значит, происходит внутренняя работа. Конечно, она еще не готова согласиться со мной и отказаться от своего нового бизнес-проекта под названием «Мой чудо-ребенок» Но, с другой стороны, я не слышу категоричного отрицания наличия у ребенка способностей и собственных желаний. А значит, у пузожителя появился шанс на свободу выбора. Малыш, я ничего не имею против тенниса. Но только если ты захочешь;)
Автор: Анна Быкова
Прогуливаемся по парку с хорошей знакомой. Обе с детьми. Только мои дети бегут где-то впереди, собирая по пути турники и качели, а ее ребенок уютно свернулся в мамином животике. Она светится от ожидания. И с упоением рассказывает о подготовке к предстоящему событию. Уже изучена куча сайтов, прочитаны сотни отзывов, выбрана самая лучшая коляска, автокресло, стульчик для кормления. Уже по рекомендациям найден лучший врач в роддоме, лучший педиатр, который ходит к пациентам прямо на дом, лучший массажист, лучшая школа раннего развития, лучший педагог по английскому и тренер по теннису… Я смотрю на круглый животик, и зреет у меня вопрос к пузожителю, захочет ли он заниматься теннисом?
— Еще нужно будет обязательно отдать его на танцы! Это же осанка, выправка, способность к самопрезентации! – вдохновленно-радостно закончила свой рапорт знакомая.
Танцы? Я подавляю усмешку. У меня есть своя история про танцы для сына.
В прежнюю нашу встречу годичной давности она мне рассказывала об учебе на курсах МВА, о стратегическом менеджменте, о развитии бизнеса. Интонация была очень похожая, что зародило у меня ассоциацию, как будто ребенок – это еще один мамин бизнес-проект. А к ребенку нельзя применять тот же подход, что при бизнес-планировании. Ребенок приходит в этот мир вовсе не для того, чтобы оправдывать наши надежды и жить по нашему плану. У него свои задачи на эту жизнь. В этом смысле ребенок не наше продолжение, а самостоятельная личность. Родительские амбиции относительно того, каким ребенок должен быть, мешают рассмотреть, какой ребенок есть на самом деле.
А знакомая уже рассказывает, что через шесть лет нужно переехать жить в район одной престижной школы, в которой уже учатся дети ее знакомой. Очень хорошая школа.
— Ты как школу для старшего выбирала?
Ее вопрос, вброшенный в монолог, выбил меня из состояния медитативного слушания и личного равновесия. Я вдруг на мгновение почувствовала какую-то вину за то, что так беспечно подхожу к планированию будущего своих детей.
— По принципу близости к дому. Меня очень устраивает, что школа находится прямо во дворе, и сын с первого класса самостоятельно ходит на занятия.
— И все?
— И все.
— Но учителя то ты выбирала?
— Нет. По жизни ребенку будут встречаться разные люди. Разные учителя, преподаватели, работодатели. С разными требованиями и характерами. Я же не смогу всю жизнь выбирать ему людей, которые будут рядом. Моя задача научить сына устанавливать контакт и налаживать отношения с любым человеком. К тому же, лучший педагог, как и лучшая школа – не гарантия успехов в учебе конкретного ребенка. У любого педагога в классе есть успевающие и отстающие.
— А что же тогда делать, чтоб ребенок был отличником?
— А зачем обязательно быть отличником? Лично я ориентирована на эмоциональное благополучие. В этой дворовой школе, с этим педагогом, в этом классном коллективе ребенку хорошо, комфортно. Если вдруг станет плохо – буду думать, что-то менять. Относительно школьной успеваемости есть у меня мнение, что в большей степени это зависит от усилий родителей, а не от учителя.
Знакомая помолчала. И задала вопрос про более ранний этап моего родительства.
— А школу развития как выбирала?
— Не ходили. Точнее, по первости с Арсением походили на пробные занятия в разные школы. Но я скоро поняла, что лично мне там лучше не присутствовать. Я не могла выключить в себе педагога и наслаждаться процессом. Я невольно акцентировала внимание на методических ошибках педагогов и размышляла, каким бы образом сама построила занятие. А еще мне стало лениво с утра будить ребенка, везти на транспорте с пересадками до места занятий. Мне было более комфортно проснуться, когда захочется, не спеша позавтракать, собраться на прогулку в ближайший парк. А там ставить эксперименты с песком, считать шишки, выкладывать палочки по возрастанию, кормить белок. Арсений стал ходить на групповые занятия только в 4 года. Потому что с этого возраста маме уже не надо было присутствовать на занятии. И потому что это было айкидо, а в спорте мама не профи.
— А почему именно айкидо?
— Потому что ребенку там понравилось. Начинали с фигурного катания, но через месяц тренировок Арсений наотрез отказался выходить на лед.
— И ты не стала настаивать?
— Нет. Зачем уговаривать ребенка на то, что ему не нравится, если можно найти то, что ему придется по душе. Мы так и из музыкальной школы уходили через полгода от начала занятий. Еще был кастинг в балетную школу. Моего семилетку гнули, тянули, выворачивали ему стопы, а потом сказали, что у нас таки есть данные для балета и мы можем приходить на занятия. Я обрадовалась, как будто это меня приняли. Мечта детства. Как и с фигурным катанием. (В маленьком городке моего детства не было ни балета, ни фигурного катания). Но Арсений меня быстро приземлил: «Мама, ты хотела, чтоб я сходил на кастинг? Я сходил. Но балетом я заниматься не буду» Зато сам захотел ходить на шахматы.
— А Сашка?
— А с Сашкой будем так же ходить, пробовать, искать то, что понравится.
— Ну, не знаааю,- скептично протянула знакомая,- Меня вот родители заставляли ходить в музыкальную школу. Я ее через «не хочу» тогда закончила, но сейчас я им очень благодарна, что они меня научили не отступать, преодолевать.
— Благодарность родителям – это хорошо. Но преодолению трудностей, взятию новых высот можно ведь учиться, занимаясь тем, что нравится. Тогда и сил, и энергии больше, и совсем другая мотивация. Время – слишком ценный ресурс, чтобы тратить его на то, что хотят от тебя другие. Ты сейчас играешь на инструменте?
— Нет.
— Поёшь? Дома или в караоке-клубе?
— Нет.
— А чем бы ты стала заниматься в детстве, если бы ушла тогда из музыкалки?
Знакомая задумалась. Взгляд стал отрешенным, обращенным в прошлое.
— Я бы пошла в художественную школу. Там тогда был недобор и подружка сама пошла и звала меня с собой. Но в двух школах – музыкальной и художественной — одновременно было нереально учиться. Расписания занятий совпадали. Родители настояли на музыкальной, потому что я туда уже несколько лет отходила: «Нельзя бросать начатое!»
— А с чем сейчас связана твоя деятельность?
— Ты же знаешь! Рекламная полиграфия, сувенирка.
— Я знаю. Я просто хотела, чтобы ты это сама сказала и сопоставила. Что ближе к твоему нынешнему бизнесу: музыкальная или художественная школа?
Знакомая помолчала. А потом, прищурившись, задает провокационный вопрос, как будто надеясь разрушить мою теорию свободного выбора:
— А чем ты в детстве занималась?
Конечно же я не могу сказать, что в детстве занималась психологией.
В моем детстве был школьный кукольный театр. Мы ходили с представлениями по детским садам, показывали малышам сказку о правилах дорожного движения. Тогда я мечтала, что когда-нибудь приду в детский сад не в роли мамы непослушного лисенка Огнехвостика, а в роли воспитателя.
Танцевальный кружок при ДК. Выступали на детских праздниках. Все зимние каникулы работали на «Елках», водили с малышами хороводы. И вот эти хороводы с малышами мне нравились даже больше, чем танцы на сцене.
Художественная школа. Особенно нравились не классическая живопись, а декоративно-прикладное искусство. Нравилось осваивать разные техники, использовать разные материалы. Это мне потом очень пригодилось при работе с детьми в оздоровительном лагере, детском саду и даже в колледже, потому что среди студенческих групп периодически устраивались конкурсы стенгазет, агитационных плакатов, и тематических поделок.
Но художественной школе я благодарна не за это. В процессе обучения сформировалось чувство композиции. Или даже чувство рисунка. Я читаю с детских рисунков эмоции ребенка. Я могу рисовать вместе с ребенком, проводя в процессе коррекцию его эмоционального состояния. Я «читаю» коллажи взрослых, на которых через картинки обнажаются проблемы, о которых вслух не говорят, потому что не хотят или, чаще, сами не замечают, что в какой-то области жизни есть явный перекос. Не знаю, была бы я сейчас так влюблена в арт-терапию, если бы не художественная школа.
Когда-то я бросила лыжную секцию. Потому что медленней всех бегала. И баскетбол. Потому что постоянно боялась, что мяч прилетит мне в голову. Надо ли было мне тогда, вместо художественной школы, преодолевать страх и продолжать бегать на лыжах? Было бы сейчас моим клиентам лучше от того, что я научилась когда-то играть в баскетбол?
Ну и в качестве итогового аргумента я рассказала знакомой про мою воспитанницу Дашу. Дашина мама еще до рождения дочки решила, что дочка обязательно станет второй Алиной Кабаевой. И тоже нашла лучшего тренера. Но тренер посмотрел на Дашу и сказал, что девочка для гимнастики полновата. Обнадежил расстроенную маму, что девочка может еще похудеет и пригласил прийти через полгода. И мама решила «похудеть» дочку. Мне, как воспитателю, в группе которой «надежда российской гимнастики» проводила по 10 часов 5 дней в неделю, было поручено следить за ее рационом. «Никаких добавок! Никакого хлеба! Не давайте ей булки и печенье на полдник!» А Даша слезно просила хлеба… А Даша не любила шумных подвижных игр. Медлительная, мечтательная, она любила рисовать красками восхитительные для ее возраста картины. Через полгода Даша не похудела, несмотря на строгий рацион. Но это были полгода акцентирования внимания мамы на рисунках дочери: «Посмотрите! В этом возрасте далеко не все дети рисуют сюжетные картины. Обычно лист хаотично заполняется каляками-маляками и даже не разбирают где верх, где низ. Посмотрите! Она экспериментирует с красками! Она сама дошла до того, что их можно смешивать. Даша может рисовать с утра до вечера. У нее ярко выраженные способности к рисованию. Ее надо развивать в этом направлении.» Хорошо, что мама прислушалась. У Даши появился шанс стать талантливым художником, а не посредственной гимнасткой.
— Ой, не факт, – скептично заметила знакомая – Совсем не факт, что девочка станет талантливым художником. Может она вообще через год рисовать бросит.
— Может быть. Но этот год она будет заниматься тем, что ей нравится, к чему лежит душа, к чему есть способности. Будет расцветать от ситуации успеха, а не думать, что она хуже всех, занимаясь гимнастикой. Ребенок быстрее и гармоничней развивается через то, что ему нравится. А приобретенные навыки все равно останутся с ней и возможно пригодятся в другой деятельности.
— Нельзя же всю жизнь заниматься тем, что нравится!
— А разве ты бы этого не хотела? Разве мы во взрослой жизни не к этому стремимся, ища себе работу «по душе». Понятно, что в жизни школьника есть обязательная школа с обязательной программой. Но дополнительное образование пусть будет по устремлению души.
Знакомая погрузилась в молчание. Молчание – хороший знак. Это значит, происходит внутренняя работа. Конечно, она еще не готова согласиться со мной и отказаться от своего нового бизнес-проекта под названием «Мой чудо-ребенок» Но, с другой стороны, я не слышу категоричного отрицания наличия у ребенка способностей и собственных желаний. А значит, у пузожителя появился шанс на свободу выбора. Малыш, я ничего не имею против тенниса. Но только если ты захочешь;)
Автор: Анна Быкова
-
лиговский
- Всего сообщений: 191
- Зарегистрирован: 08.10.2017
- Вероисповедание: православное
- Образование: высшее
Re: Трудные вопросы воспитания детей
2. В многодетных семьях бывает проблема, когда к разным детям родители и бабушки неодинаково относятся: есть свои любимчики и нелюбимчики, первым прощается многое, вторым- нет.. Любовь - это чувство, неуправляемое разумом.. Любовь либо есть, либо нет...
Теоретически- нужно любить всех людей.. А практически- сердцу не прикажешь любить, если оно кого-то не любит..
3. Если ребенок первый, то твердой уверенности как его воспитывать не возникнет за отсутствием опыта воспитания..
Тогда пользуешься бабушкиным опытом, но решения бабушки не всегда могут одобряться родителями, из-за этого тоже бывают конфликты поколений..
1. Молодым родителям, как правило, помогают бабушки и дедушки..Максим75: 10 ноя 2009, 16:45И если родители молодые, если ребенок первый в жизни, то не понятно, что с ним делать. На этой почве возникает комплекс, связанный с воспитанием ребенка.
Ребенка, прежде всего, нужно любить. Причем любовь – это понятие практическое, не теоретическое, не эмоциональное. Это твердая уверенность в том, что ты знаешь, что делать и делаешь это правильно относительно своего ребенка.
2. В многодетных семьях бывает проблема, когда к разным детям родители и бабушки неодинаково относятся: есть свои любимчики и нелюбимчики, первым прощается многое, вторым- нет.. Любовь - это чувство, неуправляемое разумом.. Любовь либо есть, либо нет...
Теоретически- нужно любить всех людей.. А практически- сердцу не прикажешь любить, если оно кого-то не любит..
3. Если ребенок первый, то твердой уверенности как его воспитывать не возникнет за отсутствием опыта воспитания..
Тогда пользуешься бабушкиным опытом, но решения бабушки не всегда могут одобряться родителями, из-за этого тоже бывают конфликты поколений..
-
лиговский
- Всего сообщений: 191
- Зарегистрирован: 08.10.2017
- Вероисповедание: православное
- Образование: высшее
Re: Трудные вопросы воспитания детей
Сложные вопросы воспитания детей. Например, если видишь, что дети проявляют склонность к эгоцентризму и грехам чревоугодия и стяжательства..
Когда желают и вкусняшек побольше, и игрушек побольше, и развлечений побольше, и чтобы родители жили ради удовлетворения их капризов.. Особенно когда дети невольно используют для воздействия на родителей приёмы психологических манипуляций, например манипуляции любовью..
Когда говорят: "А ты меня любишь? Тогда купи мне.. Не покупаешь- значит не любишь!" И в истерику , чтобы разжалобить мать с отцом, и добиться желаемого..
Когда желают и вкусняшек побольше, и игрушек побольше, и развлечений побольше, и чтобы родители жили ради удовлетворения их капризов.. Особенно когда дети невольно используют для воздействия на родителей приёмы психологических манипуляций, например манипуляции любовью..
Когда говорят: "А ты меня любишь? Тогда купи мне.. Не покупаешь- значит не любишь!" И в истерику , чтобы разжалобить мать с отцом, и добиться желаемого..
-
- Похожие темы
- Ответы
- Просмотры
- Последнее сообщение
-
- 3 Ответы
- 36947 Просмотры
-
Последнее сообщение отец Андрей
-
- 0 Ответы
- 53002 Просмотры
-
Последнее сообщение Dream
-
- 1 Ответы
- 27947 Просмотры
-
Последнее сообщение иерей Михаил
-
- 3 Ответы
- 9443 Просмотры
-
Последнее сообщение Ирина Сергеевна
-
- 1 Ответы
- 21539 Просмотры
-
Последнее сообщение Наталья1965
