Японская поэзия(классическая и не только) ⇐ Книжный мир

[Олександр]

Если в эту тему
заглянет Ахия,
настучит нам мечом.

[Dream]

Пан Ахия
Не поднимет
меча
на модератора темы....

[Ахия]

Как же это, друзья?
Человек глядит на вишни в цвету,
А на поясе длинный меч!

( МУКАИ КЁРАЙ )

[Dream]

Пусть человек продолжает
На вишни смотреть
И будут целее друзья...

[Ахия]

Змея сразив мечом,
Герой идет по долине
В тени молодой листвы.

( ЕСА БУСОН )

П.С.
Стихотворение сочинено на тему древней легенды о том, как Сусаноо, изгнанный с небес за буйство, спустился на землю в стране Идзумо, победил восьмиглавого змея, который хотел пожрать прекрасную девушку, - и взял ее себе в жены.

[Натуся]

Ой, ну вы молодцы

[Ахия]

УЕЗЖАЮЩЕМУ ДРУГУ

Друг, не забудь
Скрытый незримо в чаще
Сливовый цвет.

( Мацуо Басе )

П.С.
Под сливовым цветом Басе разумеет самого себя: поэт так же неизвестен людям, как незаметна цветущая слива в чаще деревьев.

[Dream]

Ахия,

[Ахия]

Это не мне и , это Басе ...
В чем же и есть прелесть танка и выделившееся из него хокку ...
Кстати, могу целую статью разместить, про хокку ...

[Dream]

Ахия, давай!

[Ахия]

Вера Маркова ПРЕДИСЛОВИЕ к книге ЯПОНСКИЕ ТРЕХСТИШИЯ ХОККУ

Японское лирическое стихотворение хокку (хайку) отличается предельной краткостью и своеобразной поэтикой.
Народ любит и охотно создает короткие песни - сжатые поэтические формулы, где нет ни одного лишнего слова.
Из народной поэзии эти песни переходят в литературную, продолжают развиваться в ней и дают начало новым поэтическим формам.
Так родились в Японии национальные стихотворные формы: пятистишие - танка и трехстишие - хокку.
Танка (буквально "короткая песня") была первоначально народной песней и уже в седьмом-восьмом веках, на заре японской истории, становится любимой формой книжной поэзии. Хокку отделилось от танки много столетий спустя, в эпоху расцвета городской культуры "третьего сословия". Исторически оно является первой строфой танки и получило от нее богатое наследство поэтических образов.
Древняя танка и более молодое хокку имеют многовековую историю, в которой периоды расцвета чередовались с периодами упадка. Не один раз эти формы находились на грани исчезновения, но выдержали испытание временем и продолжают жить и развиваться еще и в наши дни. Такой пример долголетия не является единственным в своем роде. Греческая эпиграмма не исчезла даже после гибели эллинской культуры, а была принята на вооружение римскими поэтами и поныне сохранилась в мировой поэзии. Таджикско-персидский поэт Омар Хайям создал замечательные четверостишия (рубаи) еще в одиннадцатом-двенадцатом веках, но и в нашу эпоху народные певцы в Таджикистане слагают рубаи, вкладывая в них новые идеи и образы. Очевидно, краткие стихотворные формы - насущная потребность поэзии. Такие стихи можно сочинить быстро, под влиянием непосредственного чувства. Можно афористически, сжато выразить в них свою мысль так, чтобы она запоминалась и переходила из уст в уста. Их легко использовать для похвалы или, наоборот, язвительной насмешки.
Обычно краткие стихи отлично уживаются с другими стихотворными формами большого масштаба, но в Японии они заняли совершенно исключительное положение. Очень скоро танка стала законодательницей литературной поэзии, оттеснив на задний план, а потом и совершенно вытеснив так называемые длинные стихи "нагаута" (представленные в знаменитой поэтической антологии восьмого века Манъёсю). Эпические и лирические песни разнообразной длины сохранились только в фольклоре.
Интересно отметить попутно, что стремление к лаконизму, любовь к малым формам вообще присущи японскому национальному искусству, хотя оно великолепно умеет создавать и монументальные образы.
Потеснить танку и на время вырвать у нее первенство смогло только хокку, еще более короткое и лаконичное стихотворение, зародившееся в среде простых горожан, которым были чужды традиции старой поэзии. Именно хокку стало носителем нового идейного содержания и лучше всего сумело откликнуться на запросы растущего "третьего сословия".
Хокку - лирическое стихотворение о природе. Оно изображает жизнь природы и жизнь человека в их слитном, нерасторжимом единстве на фоне круговорота времен года, Времени года придается здесь большое значение, и оно всегда указывается при помощи сложной, тщательно разработанной системы так называемых "сезонных слов".
Хокку обладает устойчивым метром. В каждом стихе определенное количество слогов: пять в первом, семь во втором и пять в третьем - всего семнадцать слогов. Это не исключает поэтической вольности, особенно у таких смелых поэтов-новаторов, каким был Мацуо Басё. Он иногда не считался с метром, стремясь достигнуть наибольшей поэтической выразительности.
Ударения в хокку роли не играют, так как японская поэзия является силлабической, ритмика ее основана на чередовании определенного количества слогов. Рифмы нет, но звуковая и ритмическая организация трехстишия - предмет большой заботы японских поэтов.
Размеры хокку так малы, что по сравнению с ним европейский сонет кажется монументальным. Оно вмещает в себе считанное количество слов, и тем не менее емкость его относительно велика. Искусство писать хокку - это прежде всего умение сказать многое в немногих словах.
Краткость роднит хокку с народными пословицами. Некоторые трехстишия получили хождение в народной речи на правах пословиц, как, например, стихотворение поэта Басё:
Слово скажу -
Леденеют губы.
Осенний вихрь!
Как пословица оно означает, что "осторожность иногда заставляет промолчать".
Но чаще всего хокку резко отличается от пословицы по своим жанровым признакам. Это не назидательное изречение, короткая притча или меткая острота, а поэтическая картина, набросанная одним-двумя штрихами. Задача поэта - заразить читателя лирическим волнением, разбудить его воображение, и для этого не обязательно рисовать картину во всех ее деталях.
...
Такой способ изображения требует от читателя максимальной активности, втягивает его в творческий процесс, дает толчок его мысли. Сборник хокку нельзя "пробегать глазами", листая страницу за страницей. Если читатель будет пассивным и недостаточно внимательным, он не воспримет импульса, посланного ему поэтом.
Хокку миниатюрно по своим размерам, но это не умаляет того поэтического или философского смысла, который может придать ему поэт, не ограничивает масштаб его мысли. Однако дать многостороннее изображение и пространно, до конца развить свою мысль в пределах хокку поэт, конечно, не может. В каждом явлении он ищет лишь его кульминационный пункт.
Некоторые поэты, и в первую очередь Исса, поэзия которого наиболее полно отражала народное мировоззрение, любовно изображали малое, слабое, утверждая за ним, право на жизнь. Когда Исса заступается за светлячка, муху, лягушку, нетрудно понять, что тем самым он встает на защиту маленького обездоленного человека, которого мог стереть с лица земли его господин - феодал. Таким образом стихи поэта наполняются социальным звучанием.
Вот выплыла луна,
И каждый мелкий кустик
На праздник приглашен, -
говорит Исса, и мы узнаем в этих словах мечту о равенстве людей.
Отдавая предпочтение малому, хокку иногда рисовало и картину большого масштаба:
Бушует морской простор!
Далеко, до острова Садо,
Стелется Млечный Путь.
Это стихотворение Басё - своего рода смотровая щель. Прильнув к ней глазом, мы увидим большое пространство. Перед нами откроется Японское море в ветреную, но ясную осеннюю ночь: блеск звезд, белые буруны, а вдали, на краю неба, черный силуэт острова Садо.
Или возьмем другое стихотворение Басё:
На высокой насыпи - сосны,
А меж ними вишни сквозят, и дворец
В глубине цветущих деревьев...
В трех строчках - три плана перспективы.
Хокку сродни искусству живописи. Они нередко писались на сюжеты картин и в свою очередь вдохновляли художников; подчас они превращались в компонент картины в виде каллиграфически выполненной надписи на ней. Иногда поэты прибегали к способам изображения, родственным искусству живописи. Таково, например, трехстишие Бусона:
Цветы сурепки вокруг.
На западе гаснет солнце.
Луна на востоке встает.
Широкие поля покрыты желтыми цветами сурепки, они кажутся особенно яркими в лучах заката. С огненным шаром заходящего солнца контрастирует восходящая на востоке бледная луна. Поэт не рассказывает нам подробно, какой при этом создается эффект освещения, какие краски на его палитре. Он только предлагает по-новому взглянуть на ту картину, которую каждый видел, может быть, десятки раз... Группировка и выбор живописных деталей - вот в чем основная задача поэта. В колчане у него всего две-три стрелы: ни одна не должна пролететь мимо.

Добавлено спустя 4 минуты 33 секунды:

Вера Маркова ПРЕДИСЛОВИЕ к книге ЯПОНСКИЕ ТРЕХСТИШИЯ ХОККУ Продолжение

Эта лаконичная манера очень напоминает обобщенный способ изображения, которым пользовались мастера цветной гравюры укиёэ. Разные виды искусства - хокку и цветная гравюра - отмечены чертами общего стиля эпохи городской культуры в Японии семнадцатого-восемнадцатого веков, и это роднит их между собою.
Льет весенний дождь!
По пути беседуют
Зонтик и мино.
Это трехстишие Бусона - жанровая сцена в духе гравюры укиёэ. Двое прохожих беседуют на улице под сеткой весеннего дождя. На одном соломенный плащ - мино, другой прикрывается большим бумажным зонтом. Вот и все! Но в стихотворении чувствуется дыхание весны, в нем есть тонкий юмор, близкий к гротеску.
Часто поэт создает не зрительные, а звуковые образы. Вой ветра, стрекот цикад, крики фазана, пенье соловья и жаворонка, голос кукушки, - каждый звук исполнен особого смысла, рождает определенные настроения и чувства.
В лесу звучит целый оркестр. Жаворонок ведет мелодию флейты, резкие крики фазана - ударный инструмент.
Жаворонок поет.
Звонким ударом в чаще
Вторит ему фазан.
(Басё)
Японский поэт не развертывает перед читателем всей панорамы возможных представлений и ассоциаций, возникающих в связи с данным предметом или явлением. Он только будит мысль читателя, дает ей определенное направление.
На голой ветке
Ворон сидит одиноко.
Осенний вечер.
Если внимательный читатель отчетливо представит себе картину, созданную Басё, если он поймет чувство осенней тоски, охватившей поэта, и разделит с ним это чувство, то будет достигнута главная цель стихотворения: приобщить читателя к строю лирических переживаний поэта. Это чувство можно представить себе как след на воде, который долго виднеется позади лодки.
Можно толковать по-разному то, что хотел сказать Басё в своем стихотворении: набросал ли он немногими штрихами мрачную картину поздней осени и этим ограничился, или хотел изобразить собственное душевное одиночество. Немудрено, что за века своего существования старинные хокку обросли слоями комментариев. Чем богаче подтекст, тем выше поэтическое мастерство хокку. Оно скорее подсказывает, чем показывает. Намек, подсказ, недоговоренность становятся дополнительными средствами поэтической выразительности. Тоскуя об умершем ребенке, поэт Исса сказал:
Наша жизнь - росинка.
Пусть лишь капелька росы
Наша жизнь - и все же...
Роса - обычная метафора бренности жизни, так же как вспышка молнии, пена на воде или быстро опадающие цветы вишни. Буддизм учит, что жизнь человека кратка и эфемерна, а потому не имеет особой ценности. Но отцу нелегко смириться с потерей любимого ребенка. Исса говорит "и все же..." и кладет кисть. Но само его молчание становится красноречивей слов.
Вполне понятно, что в хокку есть недоговоренность. Стихотворение состоит всего из трех стихов. Каждый стих очень короток в противоположность гекзаметру греческой эпиграммы. Пятисложное слово уже занимает целый стих: например, хототогису - кукушка, киригирису - сверчок. Чаще всего в стихе два значащих слова, не считая формальных элементов и восклицательных частиц. Все лишнее отжимается, отсеивается; не остается ничего, что служит только для украшения. Даже грамматика в хокку особая: грамматических форм немного и каждая несет на себе предельную нагрузку, иногда совмещая несколько значений. Средства поэтической речи отбираются крайне скупо: хокку избегает эпитета или метафоры, если может без них обойтись.
Иногда все хокку целиком - развернутая метафора, но ее прямое значение обычно скрыто в подтексте.
Из сердцевины пиона
Медленно выползает пчела...
О, с какой неохотой!
Басё сложил это стихотворение, расставаясь с гостеприимным домом своего друга.
Было бы, однако, ошибкой в каждом хокку искать двойной смысл. Чаще всего хокку - конкретное изображение реального мира, не требующее и не допускающее никакого другого толкования.
Поэзия хокку была новаторским искусством. Если с течением времени танка, отдалившись от народных истоков, стала излюбленной формой аристократической поэзии, то хокку стало достоянием простого люда: купцов, ремесленников, крестьян, монахов, нищих... Оно принесло с собой простонародные выражения и жаргонные слова. Оно вводит в поэзию естественные, разговорные интонации.
Местом действия в хокку стали не сады и дворцы аристократической столицы, а бедные улицы города, рисовые поля, большие дороги, лавки, харчевни, постоялые дворы...
Канонические образы старых танок уже не могли вызвать того непосредственного чувства изумления перед красотой живого мира, которое хотели выразить поэты "третьего сословия". Нужны были новые образы, новые краски. Поэты, так долго опиравшиеся только на одну литературную традицию, обращаются теперь к жизни, к реальному окружающему их миру. Старые парадные декорации убраны. Хокку учит искать скрытую красоту в простом, незаметном, повседневном. Прекрасны не только прославленные, много раз воспетые цветы вишен, но и скромные, незаметные на первый взгляд цветы сурепки, пастушьей сумки, стебелек дикой спаржи...
Внимательно вглядись!
Цветы пастушьей сумки
Увидишь под плетнем.
(Басё)
Хокку учит ценить и скромную красоту простых людей. Вот жанровая картинка, созданная Басё:
Азалии в грубом горшке,
А рядом крошит сухую треску
Женщина в их тени.
Это, наверно, хозяйка или служанка где-нибудь в бедной харчевне. Обстановка самая убогая, но тем ярче, тем неожиданней выделяются красота цветка и красота женщины. В другом стихотворении Басё лицо рыбака на рассвете напоминает цветущий мак, и оба они одинаково хороши. Красота может поражать, как удар молнии:
Едва-едва я добрел,
Измученный, до ночлега...
И вдруг - глициний цветы!
(Басё)
Красота может быть глубоко скрыта. В стихах хокку мы находим новое, социальное переосмысление этой истины - утверждение красоты в незаметном, обыденном, и, прежде всего, в простом человеке из народа. Именно таков смысл стихотворения поэта Кикаку:
Вишни в весеннем цвету
Не на далеких вершинах гор, -
Только в долинах у нас.
Верные жизненной правде, поэты не могли не видеть трагических контрастов в феодальной Японии. Они чувствовали разлад между красотой природы и условиями жизни простого человека. Об этом разладе говорит хокку Басё:
Рядом с цветущим вьюнком
Отдыхает в страду молотильщик.
Как он печален, наш мир!
И как вздох вырывается у Исса:
Печальный мир!
Даже когда расцветают вишни...
Даже тогда...
В хокку нашли отзвук антифеодальные настроения горожан. Увидев самурая на празднике цветущей вишни, Кёрай говорит:
Как же это, друзья?
Человек глядит на вишни в цвету,
А на поясе длинный меч!
Народный поэт, крестьянин по происхождению, Исса спрашивает детей:
Красная луна!
Кто владеет ею, дети?
Дайте мне ответ!
И детям придется задуматься над тем, что луна на небе, конечно, ничья и в то же время общая, потому что красота ее принадлежит всем людям.
В книге избранных хокку - вся природа Японии, исконный уклад ее жизни, обычаи и верования, труд и праздники японского народа в их самых характерных, живых подробностях.
Вот почему хокку любят, знают наизусть и сочиняют до сих пор.
Некоторые особенности хокку можно понять только познакомившись с его историей. С течением времени танка (пятистишие) стала четко делиться на две строфы: трехстишие и двустишие. Случалось, что один поэт слагал первую строфу, второй - последующую. Позднее, в двенадцатом веке, появились стихи-цепи, состоящие из чередующихся трехстиший и двустиший. Эта форма получила название рэнга (буквально - "нанизанные строфы"); первое трехстишие называлось "начальной строфой", по-японски "хокку". Стихотворение рэнга не имело тематического единства, но его мотивы и образы чаще всего были связаны с описанием природы, причем с обязательным указанием на время года
Рэнга достигла наивысшего расцвета в четырнадцатом веке. Для нее были разработаны точные границы времен года и четко определена сезонность того или иного явления природы. Появились даже стандартные "сезонные слова", которые условно обозначали, всегда один и тот же сезон года, и в стихотворениях, описывающих иное время года, уже не употреблялись. Довольно было, например, упомянуть слово "дымка", и каждый понимал, что речь идет о туманной поре ранней весны. Число таких "сезонных слов" достигало трех-четырех тысяч. Так, слова: цветы сливы, соловей, паутинка, цветы вишен и персиков, жаворонок, бабочка, вскапывание поля мотыгой и другие указывали на то, что действие происходит весной. Лето обозначалось словами: ливень, кукушка, высадка рисовой рассады, цветущая павлония, пион, прополка риса, жара, прохлада, полуденный отдых, полог от москитов, светлячки и прочими. На осень указывали слова: луна, звезды, роса, крик цикад, уборка урожая, праздник Бон, красные листья клена, цветущий кустарник хаги, хризантемы. "Зимние слова" - это моросящий дождь, снег, иней, лед, холод, теплая одежда на вате, очаг, жаровня, конец года.
"Долгий день" означал весенний день, потому что он кажется особенно длинным после коротких зимних дней. Луна - осеннее слово, потому что осенью воздух особенно прозрачен, и луна сияет ярче, чем в другое время года.
Иногда время года для ясности все же называлось: "весенний ветер", "осенний ветер", "летняя луна", "зимнее солнце" и так далее.
Начальная строфа (хокку) часто бывала лучшей строфой в составе рэнги. Начали появляться отдельные сборники образцовых хокку. Эта форма стала новой популярной разновидностью литературной поэзии, унаследовав многие особенности рэнги: строгую приуроченность к определенному времени года и "сезонные слова". От шуточной рэнги хокку заимствовало ее широкий словарь, каламбуры, простоту тона. Но долгое время оно не отличалось еще особой идейной глубиной и художественной выразительностью.
Выдающийся национальный поэт Японии Мацуо Басё родился в 1644 году. Именно он поднял хокку на непревзойденную художественную высоту. Стихи Басё и ныне, по прошествии трех веков, знает наизусть каждый культурный японец. О них создана огромная исследовательская литература, свидетельствующая о самом пристальном внимании народа к творчеству своего национального поэта.
Басё совершил переворот в поэзии хокку. Он вдохнул в нее жизненную правду, очистив от поверхностного комизма и штукарства "шуточной рэнги". "Сезонные слова", которые были в рэнге формальным, безжизненным приемом, стали у него поэтическими образами, полными глубокого значения.
Лирика Басё раскрывает перед нами душевный мир поэта, его чувства и переживания, но в стихах его нет камерности и замкнутости. У лирического героя поэзии Басё есть конкретные приметы. Это - поэт и философ, влюбленный в природу родной страны, и в то же время - бедняк из предместья большого города. И он неотделим от своей эпохи и народа. В каждом маленьком хокку Басё чувствуется дыхание огромного мира. Это искры большого костра.

Добавлено спустя 6 минут 28 секунд:

Вера Маркова ПРЕДИСЛОВИЕ к книге ЯПОНСКИЕ ТРЕХСТИШИЯ ХОККУ Окончание

Для понимания поэзии Басё необходимо знакомство с его эпохой. Лучший период его творчества приходится на годы Гэнроку (конец семнадцатого столетия.) Период Гэнроку считается "золотым веком" японской литературы. В это время Басё создавал свою поэзию, замечательный романист Ихара Сайкаку писал свои повести, а драматург Тикамацу Мондзаэмон - свои пьесы. Все эти писатели в той или иной мере были выразителями идей и чувств "третьего сословия". Творчество их реалистично, полнокровно и отличается удивительной конкретностью. Они изображают жизнь своего времени в ее красочных подробностях, но никогда не опускаются до бытовщины.
Годы Гэнроку были в общем благоприятны для литературного творчества. К этому времени японский феодализм вступил в последнюю фазу своего развития. После кровавых междоусобиц, раздиравших Японию в средние века, наступило относительное умиротворение. Династия Токугава (1603 - 1868) объединила страну и установила в ней строгий порядок. Отношения между сословиями были точнейшим образом регламентированы. На верхней ступени феодальной лестницы находилось воинское сословие: крупные феодалы - князья и мелкие феодалы - самураи. Торговцы официально были политически бесправны, но на самом деле представляли собой большую силу ввиду роста товарно-денежных отношений, и нередко князья, занимая у ростовщиков деньги, попадали к ним в зависимость. Богатые купцы соперничали в роскоши с феодалами.
Большие торговые города - Эдо (Токио), Осака, Киото стали центрами культуры. Высокого развития достигли ремесла. Изобретение печатания с деревянной доски (ксилография) удешевило книгу, в ней появилось множество иллюстраций, получил распространение и такой демократический вид искусства, как цветная гравюра. Книги и гравюры могли теперь покупать даже небогатые люди.
Политика правительства способствовала росту просвещения. Для молодых самураев было учреждено много школ, в которых, главным образом, изучались китайская философия, история, литература. Образованные выходцы из воинского сословия пополняли ряды городской интеллигенции. Многие из них поставили свои таланты на службу "третьему сословию". К литературе начали приобщаться и "простые люди": купцы, ремесленники, иногда даже крестьяне.
Это была внешняя сторона эпохи. Но была у нее и своя темная изнанка.
"Умиротворение" феодальной Японии было куплено дорогой ценой. В первой половине семнадцатого столетия Япония была "закрыта" для иностранцев, и культурные связи с внешним миром почти прекратились. Крестьянство буквально задыхалось в тисках беспощадного феодального гнета и нередко поднимало рогожные знамена в знак восстания, несмотря на жесточайшие карательные меры со стороны правительства. Была введена система полицейского надзора и сыска, стеснительная для всех сословий.
В "веселых кварталах" больших городов сыпалось дождем серебро и золото, а на проезжих дорогах разбойничали голодные люди; повсюду бродили толпы нищих. Многие родители были вынуждены бросать на произвол судьбы своих маленьких детей, которых они не могли прокормить.
Басё не раз был свидетелем подобных страшных картин. Поэтический арсенал того времени изобиловал множеством условных литературных мотивов. Из китайской классической поэзии пришел мотив осенней грусти, навеянной криком обезьян в лесу. Басё обращается к поэтам, призывая их спуститься с заоблачных высот поэзии и взглянуть в глаза правде жизни:
Грустите вы, слушая крик обезьян.
А знаете ли, как плачет ребенок,
Покинутый на осеннем ветру?
Басё хорошо знал жизнь простых людей Японии. Сын мелкого самурая, учителя каллиграфии, он с детства стал товарищем игр княжеского сына - большого любителя поэзии. Басё сам начал писать стихи. После ранней смерти своего молодого господина он ушел в город и принял постриг, освободившись тем самим от службы своему феодалу. Однако Басё не стал настоящим монахом. Он жил в маленьком домике в бедном предместье Фукагава, близ города Эдо. Хижина эта со всем окружающим ее скромным пейзажем - банановыми деревьями и маленьким прудом но дворе - описана в его стихах. У Басё была возлюбленная. Ее памяти он посвятил лаконичную элегию:
О, не думай, что ты из тех,
Кто следа не оставил в мире!
Поминовения день...
Басё шел трудным путем творческих исканий. Его ранние стихи написаны еще в традиционной манере. В поисках нового творческого метода Басё внимательно изучает творчество китайских классических поэтов Ли Бо и Ду Фу, обращается к философии китайского мыслителя Чжуан-цзы и к учению буддийской секты Дзэн, стремясь придать своей поэзии философскую глубину
К нему стали стекаться многочисленные ученики всех званий, даже профессиональные нищие. Басё передавал им свое учение о поэзии. Из его школы вышли такие замечательные поэты, как Бонтё, Кёрай, Кикаку, Дзёсо, усвоившие новый поэтический стиль (стиль Басё).
В 1682 году хижина Басё сгорела во время большого пожара. С этого времени он начал свои многолетние странствия по стране, мысль о которых зародилась у него уже давно. Следуя поэтической традиции Китая и Японии, Басё посещает места, прославленные своей красотой, знакомится с жизнью японского народа. Басё оставил несколько лирических путевых дневников. Во время одного из своих путешествий Басё умер. Перед своей кончиной он создал "Предсмертную песню":
В пути я заболел,
И все бежит, кружит мой сон
По выжженным лугам.
Поэзия Басё отличается возвышенным строем чувств и в то же время удивительной простотой и жизненной правдой. Для него не было низменных вещей. Бедность, тяжелый труд, быт Японии с ее базарами, харчевнями на дорогах и нищими - все это отразилось в его стихах. Но мир для него остается прекрасным. В любом нищем, может быть, таится мудрец. Поэт смотрит на мир влюбленными глазами, но красота мира предстает перед его взглядом подернутой печалью.
Поэзия была для Басё не игрой, не забавой, не средством пропитания, как для многих современных ему поэтов, но высоким призванием всей его жизни. Он говорил, что поэзия возвышает и облагораживает человека.
Среди учеников Басё были самые разные поэтические индивидуальности.
Кикаку, эдоский горожанин, беспечный гуляка, воспевал улицы и богатые торговые лавки своего родного города:
С треском шелка разрывают
В лавке Этигоя...
Летнее время настало!
К школе Басё принадлежали поэты Бонтё, Дзёсо, обладавшие каждый своим особым творческим почерком, и многие другие. Кёрай из Нагасаки составил вместе с Бонтё знаменитую антологию хокку "Соломенный плащ обезьяны" ("Сару-мино").
В начале восемнадцатого века форма трехстишия пришла в упадок. Новую жизнь в хокку вдохнул Ёса Бусон, замечательный поэт и художник-пейзажист. При жизни поэт был почти неизвестен, стихи его стали популярными лишь в девятнадцатом веке.
Поэзия Бусона романтична. Часто в трех строках стихотворения он умел рассказать целую новеллу. Так, в стихах "Смена одежды с наступлением лета" он пишет:
Скрылись от господского меча...
О, как рады юные супруги
Легким платьем зимнее сменить!
Согласно феодальным порядкам, господин мог покарать своих слуг смертью за "греховную любовь". Но влюбленным удалось бежать. Сезонные слова "смена теплой одежды" хорошо передают радостное чувство освобождения на пороге новой жизни.
В стихах Бусона оживает мир сказок и легенд:
Юным вельможей
Оборотилась лисица...
Весенний ветер.
Туманный вечер весной. Тускло светит луна сквозь дымку, цветут вишни, и в полумгле среди людей появляются сказочные существа. Бусон рисует только контуры картины, но перед читателем встает романтический образ красавца юноши в старинном придворном наряде.
Нередко Бусон воскрешал в поэзии образы старины:
Зал для заморских гостей
Тушью благоухает...
Белые сливы в цвету.
Это хокку уводит нас в глубь истории, в восьмой век. Для приема "заморских гостей" тогда строились особые здания. Можно вообразить поэтический турнир в прекрасном старинном павильоне. Приехавшие из Китая гости пишут благоухающей тушью китайские стихи, а японские поэты соревнуются с ними на своем родном языке. Перед глазами читателя как будто развертывается свиток с древней картиной.
Бусон - поэт широкого диапазона. Он охотно рисует необычное: кита в морской дали, замок на горе, разбойника на повороте большой дороги, но он также умеет тепло нарисовать картинку детского интимного мирка. Вот трехстишие "На празднике кукол":
Коротконосая кукла -
Верно, в детстве мама ее
Мало за нос тянула!
Но помимо "литературных стихов", богатых реминисценциями, намеками на старину, романтическими образами, Бусон умел самыми простыми средствами создавать стихи изумительной лирической силы:
Они прошли, дни весны,
Когда звучали далекие
Соловьиные голоса.
Кобаяси Исса, наиболее народный и демократичный из всех поэтов феодальной Японии, создавал свои стихи в конце восемнадцатого - начале девятнадцатого веков, на заре нового времени. Исса был выходцем из деревни. Большую часть своей жизни он провел среди городской бедноты, но сохранил любовь к родным местам и крестьянскому труду, от которого он был оторван.
Всем сердцем я чту,
Отдыхая в полдневный жар,
Людей на полях.
В таких словах выразил Исса и свое благоговейное отношение к работе крестьянина, и стыд за свое вынужденное безделье.
Биография Исса трагична. Всю жизнь он боролся с нищетой. Его любимый ребенок умер. Он рассказал о своей судьбе в стихах, полных щемящей душевной боли, но в них пробивается также струя народного юмора. Исса был человеком большого сердца: его поэзия говорит о любви к людям, и не только к людям, но и ко всем маленьким существам, беспомощным и обиженным. Наблюдая потешный бой между лягушками, он восклицает:
Эй, не уступай,
Тощая лягушка!
Исса за тебя.
Но по временам поэт умел быть резким и беспощадным: ему претила всякая несправедливость, и он создавал едкие, колючие эпиграммы.
Исса был последним крупным поэтом феодальной Японии. Хокку потеряли свое значение на многие десятилетия. Возрождение этой формы в конце девятнадцатого века относится уже к истории поэзии нового времени. Поэт Масаока Сики (1867 - 1902), написавший много интересных работ по истории и теории хокку, и его талантливые ученики Такахама Кёси и Кавахигаси Хэкигодо возродили искусство хокку на новой, реалистической основе, что способствовало в дальнейшем становлению реалистического романа в Японии.
В наши дни популярность хокку еще более возросла. Одно время после второй мировой войны в литературе вспыхнул спор по поводу танки и хокку. Некоторые критики считали их второстепенными, отжившими, уже не нужными для народа формами старого искусства. Жизнь доказала несправедливость этих утверждений. Возросшая литературная активность масс после войны сказалась и в том, что все большее число простых людей сочиняет стихи, пользуясь этими формами. Выходят сборники таких стихов на самые острые, современные темы. Издается несколько журналов, посвященных хокку, и, кроме того, последние постоянно печатаются на страницах газет. Большую работу по отбору и публикации стихов безвестных поэтов из народа - проводит демократический поэт Курибаяси Иссэкиро. Такие стихи - живые отклики на события дня. В них звучит голос японского народа. Например, в газете "Акахата" от 13 ноября 1959 года помещено хокку одного из жителей Токио - Хаттори Кэйскэ:
Отбушевал ураган.
Сборщик налогов тихо
На смену ему пришел,
...
Старинные хокку не всегда понятны без комментариев даже японскому читателю, хорошо знакомому с природой и бытом своей родной страны. Краткость и недоговоренность лежат в самой основе поэтики хокку.
... Надо, однако, помнить, что японское трехстишие обязательно требует от читателя работы воображения, участия в творческом труде поэта. В этом главная особенность хокку. Все растолковать до конца - значит не только погрешить против японской поэзии, но и лишить читателя большой радости самому вырастить цветы из горсти семян, щедро рассыпанных японскими поэтами.

В старом моем домишке
Москиты почти не кусаются.
Вот все угощенье для друга!

( МАЦУО БАСЕ )

[Dream]

Старинные хокку не всегда понятны без комментариев даже японскому читателю, хорошо знакомому с природой и бытом своей родной страны. Краткость и недоговоренность лежат в самой основе поэтики хокку.
... Надо, однако, помнить, что японское трехстишие обязательно требует от читателя работы воображения, участия в творческом труде поэта. В этом главная особенность хокку. Все растолковать до конца - значит не только погрешить против японской поэзии, но и лишить читателя большой радости самому вырастить цветы из горсти семян, щедро рассыпанных японскими поэтами.

[Ахия]

Как свищет ветер осенний!
Тогда лишь поймете мои стихи,
Когда заночуете в поле.

К портрету друга
Повернись ко мне!
Я тоскую тоже
Осенью глухой.

Кувшин для хранения зерна
Вот всё, чем богат я!
Лёгкая, словно жизнь моя,
Тыква‑горлянка.

( Мацуо Басе )

[Ове4ко]

Природы странный характер
подметила тонко Ове4ко
в подписи.

[Натали Я]

душой отдыхаю
в этом оазисе
полном загадки...

а в двух словах критерии написания этих шедевров. чего нельзя ни в коем случае? ссылки читать не могу время не позволяет.