Психология

Отправлено спустя 1 минуту 14 секунд:
Очень понравилась беседа

Юлия Пирумова

Однажды давно, в революционной для меня тогда лекции Брене Браун о стыде, я услышала красивую мысль. Женщинам сегодня стыдно не мочь справляться с работой, детьми, развитием, отношениями и ещё кто знает с чем. И мало того, что объёмы нагрузки колоссальны. Все надо переживать с улыбкой на лице и ощущением, что это на самом деле легко и просто...

То есть послание современности, впитываемое женщинами чуть ли не с детства, состоит в том, что надо быть устойчивой и справляющейся. При этом улыбающейся и довольной. И не дай тебе Бог признаться, что вообще то тяжело, в чем-то больно или даже невыносимо. Это должна быть тайна, закрытая маской "женственности"...

Оставайся женщиной, не смотря ни на что! Умей быть женщиной! Не будь растерянной! Делай вид, что тебе легко! Прикрой свою усталость и тяжесть. Стыдно не уметь транслировать лёгкость, с которой справляешься с этим миром. Консилер с подсветкой для усталой кожи и блестки на глаза тебе в помощь. Ботокс и гиалуронка тоже на страже. Пусть они подсветят, добавят блеска и объёма туда, где уже глубокие линии жизни и тусклость...

И раз за разом на группах я вижу последствия этого коллективного женского стыда. Когда трудно признаться, что тяжело. Что вообще не понимаешь как жить и справляться, да ещё и оставаться при этом женственной. Когда трудно выразить хоть кому-то, что нет больше сил. И сколько страха, что засмеют и признают инфантильной и глупой. И уж совсем не женщиной...

Удивительно наблюдать, на чем могут держаться представления о современной женской идентичности. На идее ложного могущественного, почти божественного и нереалистичного управления вселенной. Типа если тебе это удаётся и при этом ты хорошо выглядишь и улыбаешься - все! Ты принята в мир женщин. Все, что не вписывается - down. Лажаешь и не справляешься - корчись в стыде. Брысь из стаи полноценных женщин))

А ещё хочу поделиться с вами цитатами из выступлений Татьяны Черниговской – филолога, учёного в области нейронауки и психолингвистики, а также теории сознания, доктора биологических наук, доктора филологических наук, профессора.

Татьяна Владимировна – популяризатор науки, рассказывает очень интересно, материалов с её выступлениями в интернете огромное количество и я хочу привести несколько её цитат.

На нас валит гигантская лавина данных, и профессиональных, и других, и это — проблема для человечества: решить, что нам с ней делать.

Сейчас в этой информационной атаке мы тратим силы на то, чтобы понять, как найти правильные, надежные сведения и при этом не тронуться умом от их переизбытка. А это значит, что нам нужно начинать учить людей справляться с такими объемами информации.

Как организовывать свое мышление? Как организовывать свою память? Как бороться с ненужными ассоциациями, но не блокировать те, которые нужны?

Ведь все открытия делаются на ассоциативном поле. Машины не делают открытий. Открытия делают люди, которые знают много разных вещей в разных местах, и открытие в области физики вы можете сделать, слушая сонату.

Мир стал таким, и нам надо научиться в нем жить. Информационная атака растет и продолжит расти. Раньше, к примеру, если кто–то делал научное открытие или публиковал исследование в Южной Америке, то мы в Вологодской губернии об этом и знать не знали. А сейчас мы узнаем об этом в одну секунду.

Информационный перегруз чреват тем, что уставшие люди будут выбирать самые простые решения — как в своих личных вопросах, так и в общественно–политических. Можно ли с этим как–то бороться? Есть ли какие–то методы, кроме индивидуальных, кроме работы над собой?

Лень наступает, и это проблема всего человечества. Все хотят побыстрее. Схватил, сделал — бросил, схватил, сделал — бросил. К сожалению для всей цивилизации, прошло время долгого думания, углубления в разные слои той информации, с которой вы работаете. Цивилизация идет к тому, чтобы делать все попроще и побыстрее. Вместо того чтобы долго что–то готовить, пошел в фастфуд и что–нибудь проглотил. Но давайте тогда решим: кем мы хотим быть? Теми, кто просто пережевывает пищу или даже сразу ее глотает? Тогда мы не люди. Или нам интересно качество, глубина, тонкость, изящество, сложность?

Получается, что это вопрос воспитания.

— Это вопрос того, на что мы настроены. Современная школа идет к тому, чтобы детям давать дайджесты из «Преступления и наказания» и «Войны и мира». Люди, которые разрабатывают такие программы, должны спокойно сесть и подумать, что они имеют в виду. В чем цель? Рассказать сюжет? Сообщить, кто кого убил, хлопнул он процентщицу или не хлопнул? Если цель в этом, то дайджест подойдет. Но ведь роман написан не для этого.

Недавно вышла книга Николаса Карра, в которой он пишет: «Если раньше я был искусный ныряльщик (он имеет в виду — в когнитивном, познавательном смысле), нырял глубоко в океан, медленно, долго, внимательно рассматривал, что там происходит, нырял еще глубже, всплывал, долго плавал, осознавая всю эту красоту и сложность, то теперь с помощью Интернета я — искусный серфингист. Я вообще никогда и никуда не ныряю — я с огромной скоростью несусь по поверхности».

Информация добывается так легко, что ее не нужно помнить. Она всегда при вас: «о’кей, гугл» — и он вам все расскажет. Но все это — только верхний слой.

Стоило ли развиваться столько тысяч лет, стоило ли рождаться и творить Шопенгауэру, Канту, Кьеркьегору, если мы в итоге поедаем интеллектуальный фастфуд? Стоило творить великим поварам, если мы в итоге едим в «Макдоналдсе»?

Это — выбор каждого. Ты хочешь превратиться в простое механическое существо? Ну и напрасно. Потому что тогда ты начинаешь конкурировать с компьютером, который тебя давно обогнал. Мощность суперкомпьютеров увеличивается вдвое каждые 3 месяца, они производят триллионы вычислительных операций в секунду. Мы не можем даже начинать эту игру. На этой дороге наш путь закончен.

Понятно, что компьютеры нужны, потому что есть вещи, которые без них невозможно сделать, скажем, обработка сложных систем, например генома. А вот все те вещи, которые компьютеры делать не умеют, — креативное мышление, необычные ходы, открытия в тех местах, где их не ждешь, прорывы — все это ждет нас не на компьютерной дороге. Оно ждет нас именно там, куда мы, носясь по поверхности, перестали заходить. На поверхности нет открытий — за ними надо нырять.

А люди, которые предлагают рассказывать о Достоевском в формате дайджеста, — ими–то что движет?

— Нам надо подумать вот о чем. Скоро роботы будут делать вообще все — это факт. А что будут делать освободившиеся от тяжелого труда люди? Сядут на иглу? Будут курить марихуану? Убивать друг друга для развлечения? Чаще всего я слышу в ответ, что люди «будут творить». Не смешите меня, пожалуйста. Этого не будет. Как занимались этим небольшие группы людей, так и будут заниматься — если такие люди вообще останутся. Ведь для того, чтобы стать таким человеком, нужно долго и трудно учиться.

Нам нужна другая концепция учения. Нужно внушить детям, что для них представляет интерес решение именно трудной задачи. Что цель должна быть не в том, чтобы решить легкую задачу и помчаться болтать по телефону, а в том, чтобы решить задачу, которую не решат другие. Нужно перевернуть установку. Дети должны стремиться быть способными сделать то, чего не могут сделать другие, а не стремиться как можно быстрее отделаться от учебы.

Неизбежен ли распад системы образования на элитарное и обычное?

— Абсолютно неизбежен. Отнюдь не все могут выдерживать такое образование. Да и всем оно, может быть, и не нужно. Возможно, не каждому нужно читать Гомера. Но это очень сложный вопрос — социологический, этический, даже антропологический: кто возьмет на себя смелость решать, читать этому ребенку Гомера или нет?

По маленькому ребенку не видно, на что он будет способен. Он должен иметь шанс. Он может уйти с этой дороги, но уже после того, как попробует. Не должно быть ситуации, при которой ему заранее скажут, что все это не для него.

Я не знаю, как решить эту проблему. Но ясно, что с этим надо что–то делать. Образование становится очень дорогим. И не важно, кто платит — государство, родители или спонсоры. Оно объективно становится дорогим, и чем дальше, тем дороже. Подготовить физика или врача — это дикие деньги. И образование становится все более долгим. Мы не можем ребенка 15 лет держать в школе, потом еще 10 в университете, а там уже, глядишь, и пенсия.

Нужно, чтобы дети были всегда заняты, но заняты тем, что им интересно. Чтобы это было не гирей на шее, а счастьем. Как это происходит в мире в закрытых школах с пансионами, где ни у кого нет никакого свободного времени. Закончилась алгебра — начался джазовый ансамбль, закончился ансамбль — надо идти на плавание, и тренер там у дорожки уже стоит и ждет. После плавания — танцы, после танцев — шахматы. Мне этих детей отчасти даже жалко — у них вся жизнь расписана. Зато никакой дури. Мало того, что они получают разностороннюю подготовку и потом сами смогут выбрать, какие из полученных знаний и навыков использовать, — они к тому же избежали искушений улицы.

Примерно так устроена и жизнь ученых. Я работаю почти всегда, хотя у меня нет начальника, который бы мне говорил: «Что–то ты сегодня на 2 часа меньше работала». Я люблю готовить, люблю светскую жизнь, но когда появляется возможность — я сажусь и работаю, потому что мне это интересно. Но у всех ли должна быть такая жизнь? Вовсе нет. Я бы не взяла на себя смелость предложить это всем.

Отнюдь не волею судеб, а лишь по собственному выбору, приходится мне общаться иногда с негативными людьми. Сама себя ощущаю внутри эксперимента. Было бы иначе, уже давно могла съехать до их уровня восприятия жизни, где все мрачно, уныло, и как бы ни было хорошо, все равно плохо. Потому что негатив заразен точно грипп. Даже хуже. Против гриппа есть таблетки. От негатива еще не научились лечить - больной сам должен его осознать в себе и, если хочет другой, разноцветной и полноценной жизни, сам идти к ней, сбрасывая негативные одежды своей личности. Так вот. Что удалось мне узнать о том, что и так понятно было. Только находиться внутри ситуации - совсем другое дело, чем просто знать о ней или наблюдать извне. 1. Негативный человек всегда прав. 2. Если негативный человек не прав, он подожмет губы, опустит глаза, замолчит надолго и будет ждать, когда вы свой взор обратите на пункт первый. 3. Если вы делаете доброе дело для негативного человека, то вы занимаетесь глупостями и попусту тратите время своей жизни - он не оценит. Более того, еще и расскажет, как плохо вы это сделали. Потому что ему все должны. А особенно вы. 4. Если вы не сделаете доброго дела, тоже будете плохим. Но не таким плохим, как если бы вы это доброе дело сделали. 5. Он никогда не попросит вас сделать для него доброе дело - сами должны увидеть и знать. И заодно прочитать его мысли. А если не увидите, он вряд ли вам это простит. 6. Когда вы захотите что-то рассказать негативному человеку - ну, других нет рядом, а рассказать ой как хочется! - про свой поход в магазин, хобби, или просто рассмешить, удивить забавной историей, вас выслушают, предвкушая расправу над вами, и обязательно спросят с оттенком осуждения: «Зачем тебе много сумок (туфель, очков, фенечек…)?», "И что ты в том Вашингтоне (Сан-Франциско, Гавайях, Орландо…) забыла? Везде все одинаково…», "Как ты можешь доверять людям!" 7. Иногда бывает, что вы проявляете чудеса наивности и тотальной неосведомленности в каком-то житейском вопросе. Не расстраивайтесь! Негативный человек обязательно укажет вам ваше место: «Вы же психолог! Вы же книжки пишете! Как вы можете так рассуждать?!» 8. Негативный человек - суперграмотная личность. Он знает все правила грамматики, исторической грамматики, орфографии, орфоэпии и синтаксиса с пунктуацией. Боже упаси спорить с ним и в этом вопросе! "Откуда вы это взяли - «в Украине»?! Всю жизнь было - на Украине! Сколько можно?! Откуда эти новые правила?!», «Какой «гуманоид», Людмила Николаевна?! Гормоноид!", "И что это за слово такое - "клали"? Нет такого слова в русском языке!" 9. Негативный человек может быть добрым от природы, по-братски делиться с вами чем Бог послал, но когда вы его спросите, где можно купить вот эту вкуснятину, - вы ведь тоже хотите его угостить! - он будет тихо про себя улыбаться, важно надувать щеки, но никогда не выдаст вам координаты торговой точки. 10. А еще когда ему приходит забавное СМС, он будет долго про себя читать, смеяться, восклицать «ай да Эдик! ай да сукин сын!», опять заливисто смеяться. В вашем, естественно, присутствии. Но ему и в голову не придет приобщить вас к своему веселью. 11. Само собой, для него все вокруг дебилы, тупицы и недотепы. Само собой, он со знанием дела расскажет вам обо всех недостатках в работе строителей, сантехников, садовников, учителей, медиков и разных прочих трудящихся. Потому приготовьтесь к тому, что с кем-то он обязательно обсуждает ваши человеческие и профессиональные качества. 12. Надо отдать ему должное: у негативного человека всегда есть свой доктор, стоматолог, адвокат, продавец зелени, мясник и молочник. Без сомнения, они самые крутые профи - и негативный человек не жалеет для них самых высоких похвал. Нет, не потому, что они хорошие специалисты, а потому, что они обслуживают именно его. 13. Где бы ни жил негативный человек, все ему будет плохо. В Советском Союзе он ругал коммунистов и ждал светлого времени, когда придут американцы и всех завоюют. Коммунизм закончился - он ругает проклятых капиталистов. Сам перебрался в обетованную Америку - теперь ее ругает, чуть ли не причисляя коммунистов к лику святых. 14. То же касается и времени: самое смутное, самое темное и самое жуткое - настоящее. Все самое лучшее уже случилось и его не вернуть… Можно только вспомнить, всплакнуть и рассказать о нем… Долго и с упоением, почти испытывая оргазм. 15. Ну и конечно же! У негативного человека всегда кто-то крайний. Взять на себя ответственность за все, что с ним случается, - нет, эта ноша непосильна и неподъемна. Ну ладно, хватит. Думаю, идентификация состоялась. Теперь с этим надо что-то делать, как-то жить. Есть два выхода. 1. Бегите. Не дайте негативу поглотить вас. Это подтянуть к высоким вершинам позитива очень трудно, а плюхнуться в болото негатива - на раз. Не успеете крикнуть «мама». Негатив засасывает словно трясина. 2. Не можете бежать - ищите смыслы. Если вы остаетесь рядом с негативными людьми, значит, для чего-то хорошего вам это нужно. Найдете ответ - считайте, прививка сделана. Теперь "ничто не сможет вышибить вас из седла»! И - постарайтесь не судить негативного человека. За личиной негативизма чаще всего скрывается ранимый, одинокий, неприкаянный ребенок, нашедший лучшую для себя защиту и душевный комфорт.

Источник: https://psy-practice.com/publications/l ... fikatsiya/ При копировании материалов, ссылка на источник обязательна © psy-practice.com

25 марта 2016 года Юлии Борисовне Гиппенрейтер исполняется 86 лет.

Тактичная и глубокая, доброжелательная и приходящая на выручку, Юлия Борисовна – золотое достояние научной психологии, составитель необходимых пособий для психологического образования и автор спасительных книг для всех, кто учит и воспитывает детей.

Юлия Лапина
Клинический психолог

О природе ненависти и искусстве торможения
Фрейд несомненно был гений. В его времена говорить о том, что детство влияет на всю дальнейшую жизнь, а бессознательное на нашу ежедневную рутину, все равно что было говорить тогда о светящихся коробочках, которые будет носить с собой каждый житель земли, и, если захочет из Вены поговорить с кем-то в Нью-Йорке, просто приложит коробочку к уху.

Сегодня помимо реальности «коробочек для связи» очевидна реальность влияния на развитие мозга истории взросления. Детский опыт приходится на самые пластичные для мозга времена и в прямом смысле лепит человека. Личность вырастает через копирование среды, через то, как человека отражает окружающий мир, в том числе и через «что ты за идиот, руки не из того места», «какое же ты ленивое ничтожество, собирайся быстрее», через «какой же ты придурок как твой папаша».

Мозг обучается автоматически, матрицы критического мышления вырастут потом, когда лобные доли дозреют, а пока все воспринимается без фильтра – и Дед Мороз, и «ты ничтожество», и «посмотри до чего мать довел». Так уж устроено, что знание о мире и о себе ребенок безоценочно получает от человека, с которым у него сформирована связь.

И еще одно самое известное предсказание Фрейда – о бессознательном - получило свое подтверждение. В 1970-е годы американский психолог Бенджамин Либет проводил свой знаменитые эксперименты, которые взбудоражили научное сообщество, но как-то прошли мимо широкой публики.

Эксперименты, породившие новые горячие дискуссии о свободе воли, массу книг нейропсихологов от Дика Сааба до Сьюзен Блэкмор, в которых уже даже не ставится вопрос есть ли бессознательное, а звучит опасение – если ли сознание?

Наука только описывает явления, толкует результаты уже конкретная философская культура - и тут было над чем подумать. Эксперимент рассказывает нам о том, что готовность к действию происходит не как следствие нашего решения, а наоборот – наше сознание лишь наблюдает и все что оно может, похоже, это наложить вето. Затормозить. И у него на это, мягко говоря, не так много времени. 200 миллисекунд. 200 миллисекунд свободы.

Кто же тогда принимает решения? Мозг? А что же за алгоритм, по которому он это делает? Он активизируют наиболее часто используемую поведенческую схему – в том числе ту, которую сформировала нам в детстве среда.

Именно так со временем черты характера превращаются в патологию – дорожка по которой часто ездят становится колеей, из которой не выбраться и немного подозрительная женщина, может превратиться в клинического параноика к старости (я несколько упрощаю, генетика тоже строит свои нейронные связи, образующие матрицу реакций и отвечает за то, как быстро просядет почва и превратится ли небольшое углубление в колею).

Вообще человеческая культура возникла с появлением первых табу – сознание начало выполнять свою сверхсложную задачу - тормозить. Эволюция долго мучилась, чтобы освободить ресурс для мозга (максимально автоматизируя все что можно автоматизировать и решая хитрую задачу энергоснабжения) для той его части, которая может сказать «стоп» подкорковой обезьяне.

К слову, христианская идея постов – это тоже про тренировку торможения, самого важного навыка, навыка, который вырывает человека из биологической автоматической причинно-следственной цепочки реакций.

Почему так сложно тормозить? Представьте себе камень, который катится с горы: в начале склона его еще можно остановить, в конце – почти нереально. Любая реакция – это сила, чтобы ее остановить нужна еще бОльшая сила. Более того, энергию от торможения нужно куда-то деть.

То есть вот вы едете в автобусе домой, конец рабочего дня, толпа, усталость, клиенты замучили, начальник в очередном неадеквате, и тут кто-то рядом с вами толкнул вас и прокомментировал «чо, раскорячилась, места мало»? Автоматическая реакция – злость, камень УЖЕ начал катиться с горы. Не вы его запустили, но дальше у вас очень мало времени на торможение.

«Извините» - почти невероятный подвиг срывается с ваших уст. Ответить – значить умножить зло, ранив обидчика, потому что ему придется куда это контейнировать, а судя по его поведения ему некуда. Когда никто не способен остановится перебранка перерастает в драку и тело принимает удар, материя разрушается, чтобы остановиться зло.

С самой первой секунды появления в этом мире мы должны что-то делать с энергией, которая выделяется при столкновении наших желаний (или нежеланий) с реальностью. Новорожденный голодный ребенок кричит, по мере взросления он может уже ОТКЛАДЫВАТЬ крик.

И со временем он много чего научится терпеть и откладываться до подходящего момента – голод, походы в туалет, сексуальные импульсы. Собственно, об этом и писал Фрейд, говоря о стадиях развития: оральная, анальная, генитальная – где дислоцируются в теле желания, которые человек учится тормозить.Куда девается энергия при торможении?
И снова вспомним Фрейда и его концепцию Ид – образ некого бессознательного «контейнера», одна из функций которого хранить энергию от торможения нереализованных желаний. У новорожденного с контейнированием все плохо (но так и должно быть – этот навык растет "снаружи мамы", в контакте со средой) – у него все импульсы тут же выражаются в поведении, а дальше – вся жизнь тренировка. Вот только условия тренировки у всех разные.

Значимый взрослый около ребенка это и есть его контейнер – «складывать беды в маму» это означает дать своему еще маленькому контейнеру нормально развиваться, не забивая его под завязку. Ребенок может сильно расплакаться от ерундовой царапины и прибежать к маме на колени – чтобы в ее контейнер сложить свои важные для него переживания, сам он пока не может терпеть как взрослый, не может не отреагировать «ну что ты плачешь как маленький».

Именно поэтому взрослому часто кажутся детские переживания ерундой, хотя не кажется странным, что ребенку не под силу поднять то, что может легко взять в руки взрослый.

Ребенок складывает сложности во взрослого. Если, конечно, у взрослого есть куда складывать… «Сам виноват, куда залез», «так тебе и надо, будешь соображать лучше» или мамы просто рядом нет. Никого рядом нет.

И тогда боль замораживается. И она будет как партизан в окопе ждать своего часа – война закончилась, а она вдруг появляется из ниоткуда с гранатой и криком «умрите все». Часто это происходит неожиданного для самого человека. Масса исследований говорят о высокой корреляции приступов гнева и непростого детства.

Контейнер заполнен травмами словно морозильник? Тогда ежедневным фрустрациям просто некуда поместиться и в поведении мы наблюдаем человека, который готов сжечь до тла с персоналом заживо кафе, где официант был недостаточно вежлив – ему мало того что некуда сложить обиду, так попавший камешек еще активизирует все накопленное за время жизни и РЕАЛЬНОЕ субъективное переживание боли от грубого слова такое, будто с человеком совершили что-то ну очень страшное. Отсюда такая несимметричность реакции.

Переводя на язык нейробиологии – так срослись нейронные цепи. Человек потом может жалеть и раскаиваться, но это никак не предотвращает подобные реакции в будущем.

В тоталитарных государствах ранняя разлука с родителями как будто бы часть политики воспитания (посмотрите, как в той же Северной Корее устроена система воспитания детей). В СССР в три месяца женщина должна была выйти на работу, отдав ребенка в ясли.

В больницах (читай – с ослабленным собственным ресурсом) с очень ранних лет – без матери. Такая система калечит не только ребенка, но и родителя, убивая на корню хотя бы даже биологическую привязанность к потомству.

Родителя физически и/или эмоционально (контейнер закрыт для ребенка) нет рядом, и все тягости реальности ребенок вынужден куда-то девать. Или соматизировать (все в болезни тела), или замораживать до иных времен.

Заморозка несконтейнированных детских травм – основа любой травли и дедовщины. Девиантного детского поведения. Проблем с усыновленными детьми, о которых предупреждают в школе приемных родителей.

Старшеклассники издеваются над младшими, как когда-то издевались над ними. Педофилы чаще всего сами становились жертвами насилия. Самый злой начальник на работе обычно тот, кто дополз по карьерной лестнице с самого низа и «всем все помнит».

Армия. Тюрьма. Казалось бы, зачем ты делаешь то, что делали с тобой, если знаешь, КАК ЭТО БОЛЬНО? Потому что тебе (твоим нейронным цепочкам) кажется, что есть шанс наконец-то выместить замороженную боль. На того, кто слабее, и потому будет ВЫНУЖДЕН принять её – дети, старики, инвалиды, психически больные, животные…

Это искушение супермаркета без охраны – вот сейчас можно все и ничего тебе за это не будет. Но это лишь иллюзия. Иллюзия временного облегчения. Псевдооргазм.

И так же поступают травмированные дети, когда сами становятся родителями – появившееся зависимое существо открывает портал в ад: кажется, что слова сами приходят на ум «а я говорила не лезь, а как ты хотел», «я тебя в детский дом сдам, сволочь», «не треугольник тупой, а ты тупой». Ребенок фактом своего существование делает запрос на ресурс, а его нет. Есть только травмы и обиды.

Как первые христиане шли на закланье к жаждущей крови толпе (становились контейнерами для ненависти), так и ребенок появившийся на свет (правда без собственного согласия) становится агнцем на алтаре родительской травмы. Он прорывает своим появлением и без того хлипкую плотину, сдерживающую бурную реку накопившегося.

В обществе, где легализовано токсичное отношение к детям, такое общение с ребенком не вызывает вопросов у окружающих – все так жили и живут. Это дает финальную индульгенцию на насилие в своей семье, по отношению к своим детям.

И тогда почти нет шанса появиться этим 200 миллисекундам свободы торможения, чтобы остановить руку от подзатыльника, а язык от «зачем я тебя только родила, тварь». Нет ни ресурса, ни времени, ни стимула остановить патологические, но уже ставшие слишком традиционными способы коммуникации с ребенком.

Человек катится по своей колее нейронных цепей, теряя то, что можно назвать свободой воли.

Ведь часто в культуре подставлять вторую щеку, то есть контейнировать чужую ярость в себя, считается слабостью. Тот, кто прощает – лох. Кто не играет в игру «они сами виноваты» - трус и размазня. Ныть нельзя (то есть выражать боль во вне), люди в блокадном Ленинграде умирали с голоду, а ты ноешь, что на работе проблемы, как будто, если этот человек сейчас прекратит делиться болью, те жертвы воскреснут и счастливо заживут.

Все эти «а дети в Африке голодают» - это отказ от контейнирования, потому что свое то складывать некуда, куда еще чужое. Однако, прощение не слабость, эта самая мощная сила из всех возможных, то что сильнее силы автоматической ненависти.

Прощение, это когда все твои нейроны приготовились на уничтожение, а ты в 200 миллисекунд уводишь руку и стреляешь в воздух. Уметь прощать – навык, а значит он тренируется, с увеличением нагрузок может переходить на новые уровни. Сначала ты научился прощать друзей, потом врагов. 200 миллисекунд на каждый подход в тренировке.

Полный контейнер травм еще и всегда предсказуемая штука для манипуляций. Например, манипулирующий родитель легко может вывести из себя уже взрослого ребенка, вызвав ярость, обиду, раздражение одной лишь фразой вроде «А что, когда внуки то будут, мать уж помрет скоро, не дождешься тебя, все только о себе. Да что ты психуешь как всегда, что я такого сказала. Ой, ты с детства психованная».

Много потребуется времени на тренировку торможения, которое будет выглядеть как спокойная фраза «Мам, ты еще сама молодая красавица, давай мне скорее сестричку или братика, хочу нянчиться!» или более смелое «Мам, я понимаю твои тревоги, но сейчас у меня другие планы на мое тело и мое время».

И если по каким-либо причинам в обществе концентрируется большое количество людей, желающих отреагировать свою травму – дальше дело техники показать им на кого можно напасть. Более того, они будут обожать человека, который дал им это разрешение, он кажется им освободителем из персонального ада.

И это, может быть, как на семейном уровне (какое разочарование испытывает брат от прощения отца в истории про блудного сына – а кто теперь плохой, чтобы я был лучше?), на уровне отдельной группы (о, прекрасный фильм «Чучело»), так и на общемировом (грязная нация, отсталое население и прочее «они же не люди давайте их больно бить» - яркий пример мировая эпидемия фэтфобии с пожеланиями сдохнуть всем «с лишним весом» от инфаркта/рака/разрыва желудка).

Важно понимать – идеологическая оболочка для ненависти всегда вторична, она производная, по которой не всегда сразу заметна изначальная функция. Ядро – это поломанный личный контейнер (и их сумма у населения), который к тому же заполнен непереработанными отходами – неэмпатичные родители, насилие в детском саду, травля в школе - и…. искушению невозможно противостоять, искушению сложить боль в другого, назначенного виноватым, особенно когда крышка его контейнера взломана ситуацией – сейчас он получит от меня...

Вопрос – куда девать энергию ежедневных фрустраций? Ситуационно - это может быть все от сарказма за просмотром шуток стенд-ап комика на запретные темы (что конечно общественно легализованная агрессия) до вечерней тренировки бокса (легализованная физическая агрессия).

Чем свободнее общественные нравы, тем больше безопасных методов сброса энергии от торможения – потому что многочисленные лишние бессмысленные «нельзя» снова заставляют тормозить (разводиться неправильно даже если муж бьет, выглядеть можно лишь определенным образом чего бы это ни стоило, на эти темы нельзя говорить и т.п.).

Но это если собственный контейнер достаточно объемный, функционирует более-менее здоровым образом и среда не переполняет его ужасами вроде войн, смертей близких, насилия и так далее.

А если с контейнером глобальные проблемы, тогда уже это вопрос терапии (а терапевт по сути резервный контейнер, функционирующий по определенным правилам и, в рамках терапевтических отношений, принимает такие вещи, которые не обязаны приниматься люди в рамках дружбы или даже близких отношений), а для верующих – вопрос религии, ибо в словах «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас». [Мф. 11:18] есть образ Бога, как бесконечного контейнера.

Все вышесказанное не решается здесь и сейчас. Это вопрос времени, но видя, как адекватных родителей становится больше, как необязательно уже отдавать ребенка в госучреждения чуть ли не с рождения, как можно пребывать с ребенком в больнице и традиции карательной медицины горячо обсуждаются и осуждаются, как становится приемлемым говорить о проблемах родительства вслух без клейма «тыжемать не ной» – это все вселяет надежду, что будут и другие времена, сотканные из людей с более прочной психикой.

Публикуя этот пост между католическим и православным Рождеством хочется напомнить, что Христос зовет на крест - зовет каждого собой вычерпать зло. Это против логики, против обычаев и людских мнений, зачастую против того, чему нас учили. «Мы проповедуем Христа распятого – иудеям соблазн, эллинам безумие» [1 Кор. 1:22]

Это любить своих детей, вопреки хору злых голосов из своего травматичного детства и внешних комментариев «не бери на руки избалуешь», «чего неженкой растишь», «тресни ему как следует пусть знает», «скажи ему, пусть дает сдачи всегда». Это не отомстить тому, кто по всем человеческим меркам этой мести заслуживает.

Говорят, что в мире нет справедливости. Да, но в мире есть Любовь, а Любовь это и есть самая большая несправедливость. Не справедливо помочь тому, кто должен вроде как быть твоим врагом. Не справедливо любить того, кто приносит тебе боль. Не справедливо делать добро и не получать признания, но продолжать его творить. Не справедливо давать незнакомым людям с таким трудом заработанные деньги на решение их проблем. Не справедливо рисковать жизнью ради других людей, вынося их из огня.

И очень хотелось бы, чтобы для такой несправедливости люди всегда находили силы и ресурс – как в самих себе, так и в близких.

недавно студентка сказала: "я хочу вас попросить об одолжении, а вы мне откажете, если не согласны, вы же легко это умеете." А я подумала "ух, если бы вы знали, как нелегко мне даётся это "Нет"... совсем недавно в моей жизни появилась мысль-практика, кот помогает - с одной стороны оставаться в контакте со своими потребностями, с другой - более чётко простраивать границы. "КОГДА ТЫ СЕЙЧАС ПРОИЗНОСИШЬ "НЕТ", ЧЕМУ В СВОЕЙ ЖИЗНИ ТЫ ГОВОРИШЬ "ДА"? Когда я говорю НЕТ людям, которые сбрасывают на меня ответственность или явно "пользуют" - я говорю ДА своим силам и говорю Да их собственной ответственности, когда я отказываю своим детям в помощи в том, что они умеют и должны делать сами - я говорю ДА их здоровому взрослению и их собственной силе. Когда я говорю НЕТ своему сидению в ФБ, я говорю ДА, например, контакту с семьёй или творчеству... (спасибо Eva Rambala тренеру ННО за эту практическую мысль). И предлагаю ее сейчас часто, как практику- осознавание для родителей и для подростков).

Мы теряем контакт со словом НЕТ примерно в 3-4 года. Иногда родителям детворы в кризисе трёх лет я объясняю - чем больше сила "Я" вашего ребёнка, тем больше может быть проявление негативизма в это время. И если мы передавим это "Нет" у малышей своей авторитарностью, им может быть сложно потом будет сказать Нет в подростковом возрасте, когда им могут предлагать, например, закурить или выпить. Когда родители сетуют на то, что ребёнок очень ведом, я спрашиваю, а позволяет ли ребёнок обозначать свои границы в семье, стучатся ли в его комнату, может ли он сказать "нет" близким?... когда наш ребенок позволяет себе говорить нам НЕТ - чему он в этот момент говорит Да?

А наше поколение потеряло доступ к слову Нет под фразы - "Я - последняя буква в алфавите", "хорошие девочки всем делятся", "хорошие мальчики всегда уступают"... за неумением сказать "Нет" так часто прячется страх одиночества, несформированная здоровая привязанность, синдром спасателя... у клиентов и студентов я часто спрашиваю - что случится самого плохого, если вы скажете Нет или Стоп? - самый частый ответ - я могу остаться сама, я никому не буду нужна, я разочарую...

В интернете я часто встречала разные манипулятивные формы отказа. Манипуляция прикрывает нашу уязвимость. Когда мы отказываем из ощущения полноты, достоинства и внутренней силы - наш отказ, как правило, уважают и принимают...
Формы отказа, которые для меня приемлемы, в зависимости от ситуации:
Отложенное нет - "мне необходимо подумать" (когда действительно важно подумать)
Категоричное нет - "нет! Это для меня это не приемлемо"
Частичное Нет - "вот это я могу для вас сделать, а тут я "пас"
Гармоничное нет - Мне важно то, что с вами происходит, но я сейчас не могу вам помочь. Могу порекомендовать .....

Слабые и Сильные

Это они вынудят вас бегать по жизненному кругу, и круг будет сужаться, пока вы не рухнете и не спросите себя: а кто пожалеет меня?
Почему люди делятся на слабых и сильных? Не физически. А на уровне мыслей и поступков. Почему одни все время стонут, постоянно требуют участия и бесконечно ждут помощи ото всюду, а другие, стиснув зубы и сжав волю в кулак, молча помогают себе сами, становясь опорой и защитой для других?

Когда мне говорят, что слабые слабы от рождения, равно как сильные наделены силой априори, я в это не верю. Я не верю в это так же , как в то, что есть люди, которые с рождения умеют читать и писать.

Когда меня пытаются убедить в том, что слабые, даже если захотят, не смогут стать сильными, а сильные по определению не нуждаются в той поддержке, которая так жизненно необходима слабым, мне хочется сорвать стоп-кран и пересесть в другой поезд.

Быть слабым - не патология. Быть сильным - не данность вроде цвета глаз или формы носа. И то и другое - жизненная позиция. Выбор, который каждый делает сам. Программа, определяющая способ жизни. И только.

Слабый человек слаб не потому что он слаб, а потому что может позволить себе такую роскошь. Потому что рядом есть тот, кто позволяет ему быть именно таким, тот, кто готов отвечать не только за себя, но и за того парня. Скажу больше. Слабых людей нет. Есть те, кому выгодно быть слабыми.

Сильные же часто сильны не потому, что им так хочется, а потому что ничего другого не остается, кроме как быть таким и точка. А уж что там за этой точкой с той другой её стороны только им одним и ведомо. Ну, и ещё тем немногим, кто очень-очень захочет увидеть и понять.

И часто именно они, те, кто кажутся вам сильными - железными, несгибаемыми, теми, кому вы на ходу легко бросаете привычное "ты- сильный-ты-справишься" - острее других нуждаются в той самой поддержке и защите. В любви и тепле.

Потому что сильнее изношены. Потому что глубже изранены. И усталости в них катастрофически больше. И чувства одиночества тоже.

Потому что быть сильным - это значит, не рассуждая, принимать удар на себя. И собой и только собой перекрывать любую брешь в любой стене. Любую течь на любом корабле. Всегда и везде. И на парадной палубе и в душном замызганном трюме.

Берегите себя, сильные. Берегите друг друга. Пожалуйста. Потому что вас друг у друга не много. И потому что ваша сила часто и есть ваше самое слабое и незащищенное место.

Ой не знаю не знаю.... есть правда люди, которые выбирают позицию слабых, потому что так выгоднее, зачем напрягаться если тот или иной человек может за меня или для меня сделать что то и это люди не слабые - они скорее хитрые

. А есть правда те, кто в силу каких то жизненных обстоятельств, травм полностью или частично потерявшие в себя веру, они и не пытаются за счет кого то что то получить, сами страдают от своей слабости, но внутреннее какое то состояние не даёт им сделать шаг к поступку. Я так думаю.

Это гениальный психологический анализ!

Блаженный Августин

Фрагмент из “Исповеди»

Я украл то, что у меня имелось в изобилии и притом было гораздо лучше: я хотел насладиться не тем, что стремился уворовать, а самим воровством и грехом. По соседству с нашим виноградником стояла груша, отягощенная плодами, ничуть не соблазнительными ни по виду, ни по вкусу. Негодные мальчишки, мы отправились отрясти ее и забрать свою добычу в глухую полночь; по губительному обычаю наши уличные забавы затягивались до этого времени. Мы унесли оттуда огромную ношу не для еды себе (если даже кое-что и съели); и мы готовы были выбросить ее хоть свиньям, лишь бы совершить поступок, который тем был приятен, что был запретен.

Вот сердце мое. Господи, вот сердце мое, над которым Ты сжалился, когда оно было на дне бездны. Пусть скажет Тебе сейчас сердце мое, зачем оно искало быть злым безо всякой цели. Причиной моей испорченности была ведь только моя испорченность.

Она была гадка, и я любил ее; я любил погибель; я любил падение свое; не то, что побуждало меня к падению; самое падение свое любил я, гнусная душа, скатившаяся из крепости Твоей в погибель, ищущая желанного не путем порока, но ищущая самый порок.

Есть своя прелесть в красивых предметах, в золоте, серебре и прочем; только взаимная приязнь делает приятным телесное прикосновение; каждому чувству говорят воспринимаемые им особенности предметов. В земных почестях, в праве распоряжаться и стоять во главе есть своя красота; она заставляет и раба жадно стремиться к свободе.

... Итак, когда спрашивают, по какой причине совершено преступление, то обычно она представляется вероятной только в том случае, если можно обнаружить или стремление достичь какое-либо из тех благ, которые мы назвали низшими, или же страх перед их потерей. Они прекрасны и почетны, хотя по сравнению с высшими, счастливящими человека, презренны и низменны...

Что же было мне, несчастному, мило в тебе, воровство мое, ночное преступление мое, совершенное в шестнадцатилетнем возрасте? ...

Сорванное я бросил, отведав одной неправды, которой радостно насладился.

Я спрашиваю теперь, что доставляло мне удовольствие в этом воровстве? В нем нет никакой привлекательности, не говоря уже о той, какая есть в справедливости и благоразумии, какая есть в человеческом разуме, в памяти, чувствах и полной сил жизни; в нем нет даже той ущербной и мнимой привлекательности, которая есть в обольщающем пороке». [Исповедь, IV, 1 – 12].

Мучительно завидую
О Моцарте, Сальери и загадочных глубинах психики

Злодейство

Пушкина интересуют предельные состояния души. Германн сходит с ума на наших глазах. Сальери уже в первом монологе можно заподозрить в безумии. Они похожи своей способностью к предельному увлечению идеей, следованию одной цели. Один жаждет разбогатеть, другой – достичь вершин музыкального искусства. Один пытается подчинить случай, другой – исчислить гармонию. С обоими живая жизнь играет злую шутку. Оба «обдергиваются». Германн ошибается сам, случайно. Сальери совершает злодейство и тем исключает себя из гениев.

То, к чему он стремится, нельзя забрать у поверженного соперника. Сальери перепутал жанры – он не воин-захватчик.

В «Моцарте и Сальери» зависть представлена в ее чистом, первозданном виде, такой, какой она была до частной собственности, и останется, когда поклонение последней минует. Сальери с детства отрекся от всего и «упрямо и надменно предался одной музыке». И вот ему становится понятно, что не только «нет правды на земле, но правды нет и выше» и «бессмертный гений» дан несправедливо.

Но мы, выслушав его жалобу, тоже не отдали бы «священный дар» тому, кто о любимом искусстве говорит как о лабораторной лягушке: «умертвил, разъял как труп», и от всех слов его о музыке веет ремесленной мастерской. Легко только веришь ему, что он остался «чадом праха» с «бескрылыми желаниями». И будь после его преступления следствие и суд, слова его служили бы подозрению в психическом отклонении. А за его «обоснование» убийства – «искусство падет опять, как он <Моцарт. – М.Л.> исчезнет», – конечно, назначили бы экспертизу на вменяемость.

Тогда бы была изучена и его извращенная логика. В которой бокал с отравой – чаша дружбы, бог музыки – злейший враг, а для оправдания убийства достаточно бесполезности жертвы. Во времена Пушкина пси-науки еще не оформились и душа являлась предметом внимания церкви и литературы. Вот что пишет современник Пушкина игумен Игнатий Брянчанинов: «Фарисеи позволили себе утверждать, что вочеловечившийся Бог, пришедший на землю Спаситель, опасен для общественного благосостояния… И для чего все эти переплетенные вымыслы? Для того, чтоб под прикрытием наружной справедливости принесть кровь в жертву зависти и тщеславию, чтоб совершить Богоубийство». Тема злодейства, прикрывающегося борьбой за справедливость, была актуальна и интересна мыслящим людям.

Мы теперь из истории нашей знаем и больше – злодейство возбуждения зависти к богатым, власть имущим, ко всему миропорядку может удачно прикрываться борьбой за справедливость и привести к убийству самой страны. Случайность в природе вещей, а справедливость – понятие, изобретенное людьми. И трактуемое каждым и каждый раз по-своему. Чудо исцеления одного – несправедливость к другому страдающему. Игра стихии, ума – прекрасна нерациональностью результата.

Та справедливость, которой требует Сальери, направлена против божественного чуда, против случая… Она обречена – мы рождаемся в мир со случайно распределенными талантами… И мы знаем, куда часто ведут благие намерения. Благодаря гению Дарвина знаем теперь, что «несправедливый» случай виноват в происхождении видов, и нашего тоже.

Да и с детства мы в сказках учимся принимать «несправедливость» легко – Иванушка-дурачок несправедливо удачлив: ему и печь-авто, и Конек-горбунок…

Поставим в формулу Брянчанинова вместо слова «фарисей» – «Сальери» и получим фабулу трагедии «Моцарт и Сальери». Наука и искусство, религия – у каждой ветви культуры своя задача, свое видение и метод. Одно из предварительных названий трагедии было – «Зависть. Опыт драматического изучения».

Опыт

Физик конструирует установку, ставит опыт и обдумывает результат. Писатель «воображает» героев и ситуацию и описывает произошедшее. Результаты получает читатель. Внимательный. Мы постоянно пользуемся результатами великого опыта Фарадея по электромагнитной индукции. Вот как он его описал: «При внесении магнита в катушку (полая деревянная катушка с намотанной на нее проволокой) в цепи возникает электрический ток, при вынесении также возникает ток, но другого направления».

Описания погоды, времени дня (расположение светила), места проведения опыта, длины проволоки… и еще бесконечного числа возможных подробностей в описании нет. Результат независим от них. Все, что нужно для понимания, есть в описании – деревянная катушка с намотанной на нее проволокой.

В трагедии Пушкина соблюдена эта чистота великого эксперимента. Неважно, каков внешний вид действующих лиц, их национальность, происхождение. Нет между ними женщины, денег… Даже славой они как будто равно наделены. Для предельности опыта в нем и героев фактически два. Минимум, необходимый для конфликта. Поставлен чистый эксперимент.

Вот первый результат драматического опыта – зависть может возникнуть даже к внешне равному человеку. Второй результат – завистник может быть болен завистью давно, но себе не признаваться. Считать себя здоровым. Смел тот, кто умеет побороть страх. Независтлив тот, кто умеет переработать зависть в наслаждение талантами другого.

Сальери думал, что его гордость порука против зависти: «Кто скажет, что Сальери гордый …» Недосуг ему было за алгеброй и анатомией музыки прочитать Августина Блаженного: «…зависть следует из гордости, а не предшествует ей, ибо не зависть – причина гордости, а гордость – зависти, поскольку гордость есть любовь к собственному превосходству, а зависть – отвращение к чужому благополучию».

Чему ж завидует Сальери? Он все имеет. Но только то, что можно перечислить. То, что видимо извне. А сам он знает, насколько Моцарт отличается от него. Он завидует полноте Жизни. И, конечно, тому, как она проявляется в музыке Моцарта. Завидует «несправедливому» дару свободы.

Каину тоже, наверное, Авель казался баловнем судьбы: пока он воду на поля таскает и рвет сорняки, тот свирелью на лугу стадо развлекает. Столкнулись жизнерадостный эллин и фарисей. Живой, свободный и мертвенный, сухой.

Вот Моцарт играет с ребенком на полу, а вот, желая «нежданной шуткой угостить» друга, волочет к нему бродячего музыканта. Вот рассказывает о том, как сочиняет: «представь… меня влюбленного, не слишком, а слегка – с красоткой или с другом, хоть с тобою. Я весел…». Все летяще, воздушно, как танец, – даже влюбленный не тяжко, а слегка.

И сочиняет под таким настроением нечто восхищающее Сальери.

Он не утомляет себя пафосом – его Сальери богом «назначает», а он в ответ – «божество мое проголодалось».

А вот Сальери: «Я стал творить, но в тишине, но втайне». И процесс творчества завистника тяжел – «усильным, протяженным постоянством…» «И скучен первый путь...», «Звуки умертвив... я стал ремесленником». Скучно. Поверишь, что он «мало жизнь любит». Такую жизнь трудно любить.

Но, поверим Моцарту, Сальери – гений. И все же он завидует. Ему казалось, он сделку с богом заключил. А тот свой дар «гуляке праздному» вручил. И у Сальери есть слава и известность. Но слава «глухая». А у Моцарта – звонкая? Громкая? Другая.

Завидует другой жизни – легкой и свободной. И неправда, что он завидует впервые. Он и Бомарше завидовал. Моцарт того гением назвал, а у Сальери для него – «он слишком был смешон». И для чего? Для ремесла отравителя. Чувствуется логика – для злодейства нужна сила. А можно ли завидовать другому просто потому, что он другой и у него все другое? Мы знаем – можно. Одежде, дому, жене, детям, национальности, стране, полу. Оказывается, трудно быть собой и радоваться, наблюдая других. У многих есть возможность, но не у всех есть способность быть личностью. Быть собой свободным. И в первую очередь от зависти.

Человечество придумало пока три средства от зависти. Первое – гесиодовское: «Трудись, и у тебя будет такой же красивый дом, как у соседа». Но уже Александр Великий назвал Гесиода поэтом для мужиков. Второе – изобретение Запада, privacy. То есть не замечать соседский дом. И третье – наше клин клином: видение превратилось в завидование – любуйся (не на все языки адекватно переводится).

Достойный результат всегда достояние всех; вот и пользуйся с радостью. Сальери по понятным причинам не может принять ни один из этих способов. «Сальери гордый» поступает по-своему – решает «отсечь страдавший член». Теперь это решение надо с моралью как-то согласовать.

Он не может сказать себе: «Я завидую и потому убиваю. Он мой соперник за славу ныне и впредь. И я его подло отравлю». Нужно убить соперника, но остаться собой. Он потом поймет, что это возможно только, когда ты можешь забрать трофей, когда причина зависти примитивно материальна.

Как много людей великих и не очень стояло и будет стоять на развилке. Обосновать, что зло есть добро в некоем другом смысле, или считать, как Родион Раскольников, что «человек необыкновенный» вправе решать, определять, что есть польза, и может преступить закон, написанный «для обыкновенных людей».

В первом случае: убить человека – зло, но убить плохого – это добро, по алгебраической логике: минус на минус дает плюс. А если все же убивать любого человека нехорошо, то можно назвать его «фармаком», чужим, предназначенной богу жертвой или недочеловеком. Мы знаем, как дальше приходят к понятию неправильной нации…

Поняв, что логика на неправильных посылках может привести к печальным результатам, древние придумали табу. Абсолютно внелогическое правило – это, это и это просто нельзя!

Во втором – считать, что «человек необыкновенный» вправе определять пользу и может преступить закон, написанный «для обыкновенных людей». Достоевский, русский читатель и писатель, заинтересованно размышлявший о преступлении и психологии преступника, конечно, читал «Моцарта и Сальери» внимательно. И многое «расшифровал» миру в своих произведениях, Которые прочитал каждый значимый психолог в мире.

Прав Баратынский: «Вначале мысль воплощена в поэму сжатую поэта…». Гениального поэта.

И вот логический путь Сальери. Шаг первый переходит от «я» к «мы». Теперь он уже защитник интересов группы. «Простой исполнитель». Остракизм, казни по проскрипциям, костры инквизиции… жестокие приговоры по доносам в большевистской России – в большей части результат такой логики.

«Я хочу его власть, виллу, комнату в нашей коммуналке, но он еще и анекдот антисоветский рассказал». Шаг второй: решает, что пользы от Моцарта нет. А вот дальше проблема: отсутствие пользы еще не вред. И в суде смягчающим может быть «предотвращение вреда, которое могла нанести жертва», но отсутствие пользы не пройдет. Логическое обоснование не получилось! Сальери принимает формулу Раскольникова – «Имею право на зло». И потому в последней фразе у него остается вопрос: совместны ли гений и злодейство, а то, что он злодейство совершил, уже вопросом не является. Признался.

Для Моцарта другой человек делает жизнь полней именно тем, что он другой. Он, как великий физик, понимает, что любая модель реального явления неполна. И может служить решению только конкретных задач, и рано или поздно возникнет потребность ее расширения. «Опыт – сын ошибок трудных». Не логических ошибок – эти легко исправляются. Трудно найти и исправить ошибку в исходных положениях. Составляя модель живого явления, человек отбросил бесконечное количество «неважных» подробностей. И… вот вдруг в результате ошибка. Теперь нужно вернуться и понять, какая подробность только кажется неважной, обернулась тем самым дьяволом, спрятавшимся в деталях. А деталей бесконечно много…

Потому и долог наш путь, наше движение «на ощупь», названное эволюцией. В живом и в социальном пространстве. Иногда случай (мутация) дарит нам гения – впередсмотрящего. И он помогает срезать путь. Но мы его долго не терпим. Толпа говорит «зачем он звучно так поет» и приносит его в жертву, или подвергает остракизму, или находит для него Сальери… или дуэльного убийцу.

Мы ставим цель и тогда в меру разумения можем сказать, что способствует ее достижению. Полезно. Многих целевое поведение увлекает, и тогда его методы они переносят на сферы, где оно разрушительно. Такова судьба теорий о «неполезных» видах живого мира, племенах, расах… Сальери говорит о пользе, принимает логику толпы. Мы помним в «Поэте и толпе»: «И толковала чернь тупая/ Зачем так звучно он поет…/ К какой он цели нас ведет?» Толпа знает пользу в точке «здесь и сейчас». А Моцарт великодушно восклицает: «Когда бы все так чувствовали силу гармонии!» У него не возникнет мысли уничтожать соперника. У него соперника нет.

Гармония – ценность, которую делить не надо, – она доступна всем. Мешает лишь необходимость «заботиться о нуждах низкой жизни». Музыка, возникнув, остается – слушатель ее не поглощает.

Гений

В определение понятия «гений» должны входить два качества: объединяющее действие творчества и открытость миру. Моисей, Гомер, Данте… объединяли племена, создавали своим творчеством нации. И мы благодаря Пушкину составляем единую нацию, протяженную во времени, понимаем, что и как думали в России мыслящие люди 200 лет назад.

XIX век понятен так же, как XX. Но попробуйте проникнуть в допушкинскую эпоху, в век XVIII! Это другой язык и соответственно другое мышление.

В пьесе «Моцарт и Сальери» слова и действия Моцарта скрепляющие – «искренний союз», «сыны гармонии», «он – гений, как ты да я». Он открыт всему миру. Слушает его – от музыки Сальери до скрипки уличного музыканта у трактира. Его ушей ангел коснулся, и он внемлет «и горний ангелов полет, и гад морских подводный ход». И потому, общаясь с Сальери, чувствует опасность – «как будто черный человек сам-третей меж нами».

И внимание к игре слепого старика – открытость миру, непризнание границ искусства. Это пушкинское: «Таков и ты, поэт, и для тебя законов <границ. – М.Л.> нет».

Для Моцарта игра старика входит в чудо жизни. Его ошибки он легко примет и вернет другой мелодией, которой Сальери потом восхитится как «глубокой, смелой, стройной».

Он-то живет в модели свой–чужой и точно знает, где фигляр, где пачкун. Кто бог. Он готов следовать за гением Глюком, но не помнит, что сам Глюк искал свой путь в предместьях Праги с бродячими музыкантами.

Наука дала бы четкое заключение/диагноз Сальери – что-нибудь вроде «асексуальный некрофил с маниакальной жаждой разрушения». Убил бы себя, но «мало жизнь ценил», уничтожил самое дорогое, что получилось, – бога музыки. Религия дает общее описание феномена. А литература – возможность научиться узнавать «благодетелей» и предупреждать развитие болезни.

Еще о старике. Когда он появляется в пьесе, конечно, на ум приходит няня Пушкина. Потому кажется уместным привести кусочек из одного ее письма: «Любезный мой друг Александр Сергеевич, я получила ваше письмо и деньги, которые вы мне прислали. За все ваши милости я вам всем сердцем благодарна – вы у меня беспрестанно в сердце и на уме, и только когда засну, то забуду вас и ваши милости ко мне… За ваше здоровье я просвиру вынула и молебен отслужила, поживи, дружочик, хорошенько, самому слюбится. Я слава богу здорова, цалую ваши ручки и остаюсь вас многолюбящая няня ваша Арина».

Тут от одной искренности слезы пробивают: «…только когда засну, то забуду вас». А, главное – вот это примиряющее с миром «самому слюбится». Чуть попробуешь представить, на какую же мысль Пушкина няня отвечает, – что-нибудь вроде «дар напрасный, жизнь, зачем ты мне дана», – и ясно становится, будь у Сальери такая няня с детства, и он бы с жизнью слюбился, не носил бы 18 лет яд с собой…

7 ноября 1896 года родился Лев Семёнович Выго́тский

((…))
Страны чужой тоскующий невольник,
Страны своей он видит облака.
Лев Выготский

((…)) Я очень любил – и как ученого и как человека - этого чудного человека со странно постриженными волосами. Они казались перманентно отраставшими после тифа или другой болезни, при которой бреют голову. Из-под этих странно лежавших волос глядели в мир небесной ясности и прозрачности глаза одного из самых блестящих психологов нашего времени ((…))
Эйзенштейн о Выготском. Метод, Том первый, с. 135-6.

((…)) Все это делает и анализ. Сходство с экспериментом сводится к тому, что и в нем мы имеем искусственную комбинацию явлений, в которой действие определенного закона должно проявиться в наиболее чистом виде; это есть как бы ловушка для природы, анализ в действии. Такую же искусственную комбинацию явлений, только путем мысленной абстракции, мы создаем и в анализе.

Особенно это ясно в применении тоже к искусственным построениям. Будучи направлены не на научные, а на практические цели, они «рассчитаны» на действие определенного психологического или физического закона.

Таковы машина, анекдот, лирика, мнемоника, воинская команда. Здесь перед нами «практический эксперимент». Анализ таких случаев — «эксперимент» готовых явлений.

По смыслу он близок к патологии — этому «эксперименту», оборудованному самой природой, — к ее собственному анализу. Разница в том только, что болезнь дает выпадение, выделение лишних черт, а здесь наличие именно нужных, подбор нужных, но результат тот же.

Каждое лирическое стихотворение есть такой «эксперимент».

Задача анализа — вскрыть лежащий в основе «природного эксперимента» закон. Но и там, где анализ имеет дело не с машиной, т. е. с практическим экспериментом, а - с любым явлением, он принципиально схож с экспериментом. Можно было бы показать, как бесконечно усложняют, утончают наше исследование аппараты, насколько делают нас умнее, сильнее, зорче. То же делает и анализ.((…))
Лев Выготский. Исторический смысл психологического кризиса

Феномен Выготского (как и Бахтина) невозможно уложить в прокрустово ложе «науки».
«О гений чистой красоты!» – позволю себе сказать эти удивительные слова и о нашем сегодняшнем мыслителе.

Американский философ С.Тулмин назвал Льва Семеновича Выготского "Моцартом в психологии"; действительно мощь и удивительная свобода мышления и творчества. Методологически его работы высший класс, перекрывающие обычные дисциплинарные рамки психологии.

Фашистская уверенность в применимости модели большого муравейника вытекает из глубокого непонимания природы как человека, так и муравья. Человеческое сообщество является гораздо более продуктивной структурой, чем, например, сообщество муравьев; именно поэтому человек, будучи поставлен в условия, когда его вынуждают выполнять одни и те же действия вновь и вновь, не сможет быть ни хорошим муравьем, ни человеком. Те, кто пытаются организовать нас для постоянного выполнения индивидуальных функций в жестких рамках личных ограничений, обрекают человечество на замедленное развитие. Они, тем самым, лишают человека возможности к адаптации, ограничивая допустимый набор методов и существенно снижая шансы на длительное существование такого общества. – Норберт Винер

Психология - Страница 7

Психология ⇐ Православное образование