Истинность христианства ⇐ Книжный мир

[Георг]

почётный проф. МДАиС Алексей Ильич ОСИПОВ
Истинность христианства

Христианство это единственная религия, которая имеет именно объективные аргументы, свидетельствующие о его неземном происхождении, о его Божественном происхождении, следовательно, о его истинности, поскольку если оно Божественно, следовательно, - истинно. И вот мне бы хотелось представить аргументы, более-менее в полном виде и в единой, цельной картине. Я говорил уже вам, что таковых аргументов, как мне кажется, и насколько я знаю, другие религии просто не имеют. И поэтому именно акцент на данном вопросе для нас с вами имеет очень большое апологетическое, я бы сказал, просто проповедническое значение. Итак, каковы аргументы, которые подтверждают тезис о Божественном происхождении христианства?

Исторический аргумент.

Христианство возникло в условиях жесточайшего гонения, его родоначальник - основатель - был подвергнут самой суровой казни и смерти. Какое впечатление произвело это на учеников, Евангелие достаточно хорошо описывает. Страха ради иудейского даже собирались в отдельной комнате, чтобы не дай Бог кто-то услышал или узнал.

Что дальше? Дальше была продолжена та же линия. Мы видим: последователей Христа гонят, арестовывают, терзают, казнят, в конце концов добиваются того, что император центральной римской власти принимает самые жестокие законы по отношению к христианству. Надо признать, что просто удивительно, почти невероятно, ведь римская империя - это империя всех религий. Религии побежденных народов включались в римскую империю. Статуи богов свозились в Рим в специальное здание, которое называлось Пантеон, и в которое могли приходить и поклоняться представители этих религий; все было позволено, там существовали самые отвратительные религии. Только по отношению к христианству были приняты такие жесткие меры.

Часто говорят, что это произошло лишь потому, что христиане отказывались приносить жертвы перед статуями императоров, что они не признавали религиозного культа цезарей. Так пишет, например, Болотов, что весьма меня удивляет, поскольку он был очень крупным историком. Но ведь иудеи тоже не признавали этого культа, также не приносили жертвы, также не кланялись императорам и не почитали их, - и никаким репрессиям они за это не подвергались. Ведь и христианство первоначально рассматривалось римской властью как некоторая иудейская секта - и не более того.

И вдруг выходит закон, по которому христианство рассматривалось как “религия иллицита”, т.е. религия недозволенная, т.е. противозаконная. И на основании этого закона, только по той причине, что человек именовался христианином, он подвергался казни. Вот в каких условиях распространялось христианство. Этот закон, с небольшими интервалами действовал до 313 года, около трех столетий продолжалось избиение христиан. Но это гонение закончилось торжеством христианства в Византийской империи. Как же это могло произойти?

Удивительно, как религия могла в подобных условиях выдержать и существовать. Достаточно перенести эту ситуацию в условия нашего времени, что станет понятно - это просто немыслимо. Понятно, кто-то скрывался, кто-то не назвался, кто-то тайно существовал, но скоро бы все прекратилось, ведь под страхом жестокой смертной казни принимали христианство люди. “Христиан - ко львам!”, - помните этот девиз? Вот что значило принять христианство. Это сейчас только возможно: “Пожалуй, я обвенчаюсь в Елоховском соборе…». Крестится? Пожалуйста. Заплатили, вас крестят, хотя он и креститься не умеет сам. А раньше - смертная казнь грозила каждому, жуткие пытки. Возникает вопрос: что же могло обусловить распространение христианства, сохранение его и приобретение даже господствующего положения в Римской Империи? Что человеческое могло тут помочь? Пусть назовут. Ах, как было бы интересно послушать этих историков, что бы они сказали. Вы только почитайте жития мучеников. Ведь не просто смертная казнь была, а жуткие пытки, которыми всегда сопровождалась казнь, ведь заставляли отречься от христианства. Они же - не отрекались. Та же история произошла уже у нас в России, в связи с революцией в 1917 году. Солоухин пишет, что уже к 1922 году было уничтожено 390 тыс. из числа духовенства, т.е. монашествующих и имеющих сан. Я повторяю, что они могли бы, могли бы заявить, что они отрекаются от Бога, Христа, и они тут же стали бы примером для всех, о них писали бы газеты, говорили бы по радио, но они не отрекались.

Мы не найдем ни одной религии в мире, которая сохранялась и распространялась в подобных условиях. Есть небольшие группы, секты, не более, причем эти секты существовали в условиях совсем не таких гонений. Ничего подобного просто нет. Возьмите любые секты сейчас, даже на Западе: они спокойно переселяются в другие страны, где законы их дозволяют. А уж о смертной казни, да еще с пытками нет и речи.

Как писали наши древние апостолы: “За что вы нас судите? Мы самые верные граждане империи, верные не за страх, а за совесть”. И действительно, христиане вполне могли “похвастаться”, что они были самые порядочные люди в империи. Они служили в армии, были полководцами, встречались во всех сферах общества. Язычники даже говорили: “Посмотрите, как они (христиане) любят друг друга”. Можем ли мы сейчас сказать тоже самое? И не только друг друга. В Александрии больных чумой выбрасывали на улицу, боясь прикоснуться к ним. И только какие-то странные люди, ходят по городу и собирают эти трупы, очищают улицу и отвозят их куда-то для захоронения, сами потом умирают, сами заболевают. “Кто это такие, эти странные люди?” - “Это какие-то христиане…” Это по отношению к язычникам-то, а не только друг к другу.

Чем объяснить этот феномен? Книга Деяний Апостольских сообщает о некоторых удивительных вещах, которые не укладываются в рамки обычного сознания. Те, кто принимал христианство, крестились, часто просто сами не знали, что с ними начинало происходить. Они исполнялись великой радости, ничего особенного, кажется, не происходило с ними; всего-то - их погружали, крестили во имя Иисуса Христа, ничего особенного, кажется. Более того (и это всех поражало), - они приобретали особые дарования, которые действительно потрясали всех. Они начинали говорить на иностранных языках, никогда их не изучая, они исцеляли больных, изгоняли бесов, одним только словом, одним прикосновением. Предсказывали события, становились пророками. Этим людям уже была не страшна никакая смерть и никакие пытки. “Мучения эти в радость рабам Твоим”, - вот лейтмотив, который звучит, проходит красной нитью, через массу мученических актов. Что это такое? Фанатизм? Таких масштабов, да с чего бы ему быть? Чем парализовался страх смерти, пыток? Нет естественных объяснений этому факту, слышите, нет. Остается одно объяснение - сверхъестественное. Да, то о чем пишут Деяния Апостолов, самым простым, безыскусным языком, без всякого пафоса, без восторгов, просто сообщается и больше ничего, о чем сообщает последующая история христианской церкви, повествуя в жизни великих святых, прямо свидетельствует: “Да, каждый, принимавший христианство, сознательно принимавший его, исполнялся того, что в христианстве именуется Духом Святым. Исполнялся Духом Божиим”.

Этот Дух Божий действовал как на самого человека, так и на окружающих. Мы же знаем массу фактов, когда палачи-истязатели бросали свои орудия и заявляли перед лицом судьи: “Я христианин”. Как это происходило? Они были потрясены, как слабые женщины, подчас дети (помните? - Вера, Надежда, Любовь), даже дети показывали такие потрясающие образцы мужества. Пусть объяснят это какими-нибудь естественными причинами и найдите религию, которая могла бы встать рядом с христианством в этом роде. Посмотрите на другие религии, как они возникали. Это или язычество, идущее естественным потоком из далеких глубин сознания истории человечества; если же это новая религия, то давайте посмотрим, как они обычно возникали. Cовершенно спокойно, ну, тот же буддизм. Яркая иллюстрация: Будда - всюду был почитаемой фигурой, которую принимали с удовольствием, считали за честь пообщаться с ним. Или возьмем мусульманство, каким путем распространялось? Огнем и мечом.

Нет, в самом деле некого поставить рядом с христианством. Просто невозможно объяснить, как в течении почти 300 лет гонений, христианство не только не было уничтожено, но и стало религией большинства. Это один из очень ярких, объективных моментов, свидетельствующих о том, что христианство живет не человеческой идеей, не просто философским убеждением, что Господь Иисус Христос - Бог, Спаситель, это не мнение о том, что христианство, “пожалуй”, истинно. Нет. Потому что за мнение пойдут единицы на смерть, а миллионы - никогда.

Вероучительный аргумент.

Этому аргументу была посвящена основная часть прочитанного курса. Существо его состоит в указании на решительное отличие догматических истин христианства как от всего комплекса идей, образующих содержание сознания язычников, так и от корневых принципов философствующего разума. Речь идет, повторюсь, о резком расхождении, доходящем порой до несовместимости.

Мы убеждаемся в этом на целом ряде примеров. Возьмите догмат Троицы. Мы сравнивали его с теми идеями, которые были в Римской империи, - ничего общего. Совершенно разные представления даже о спасении: не здесь, не в этом мире, не материальное благополучие, не государственный социальный рай на земле, нет-нет, а “Царство Божие внутри вас есть”. Спаситель - это не Август, не монарх, не император, не завоеватель, не добродетельный муж, который во всей своей славе и величии царствует нам миром и дает всем благоденствие, нет-нет, а это зрак раба: “Мы проповедуем Христа распята, иудеям соблазн, эллинам - безумие”

То есть для языческого сознания хуже варианта просто не найти - насколько это ему противоестественно. Соблазн и безумие во всех истинах христианских, именно специфических христианских. Возьмем, к примеру, Боговоплощение. В язычестве воплощений различных богов сколько угодно. Однако, если сопоставить, - ничего общего. Вернее, также мало общего, как между куклой и ребенком. Есть тут что-то общее? Да… что-то есть. Но кукла только кукла и останется куклой.
Вот так же догматически истины христианства решительно отличаются от идей, которыми жило человечество, современное эпохе его зарождения. Какими общими признаками характеризуются эти христианские истины?

Тут есть целый ряд очень важных моментов. Прежде всего, следует подчеркнуть факт логической невыводимости христианских истин из философских и религиозных представлений как иудейских, так и языческих. Догматы христианского вероучения не являются ни результатом логического вывода из предшествующих мировоззренческих установок, ни плодом какой-либо “доработки” соответствующих форм сознания. Ни догмат Троицы, ни догмат Боговоплощения, ни догмат спасения через крест и страдания, ни тем более положение о соединении во Христе человеческой и Божественной природ, не находят никакого существенного подобия в картинах языческой теогонии и философских спекуляциях. А уж когда о Воскресении заговорили, то язычники отреагировали так как им и положено: “Иди, Павел, послушаем тебя в другой раз, только иди подальше отсюда, не мешай нам, этих сказок мы наслушались уже достаточно”. Все христианские идеи - это просто “дикие” идеи, они для всех этих форм сознания действительно “безумны”. Конечно, я говорю о “безумности” в кавычках, но Тертуллиан так ведь и сказал: “Credo qui absurdo est», т.е. верю, потому что это абсурдно, безумно, т.е. логически не связано. То есть истины веры не противоречат логике, но они логически не вытекают, их нельзя логически как-то оправдать, вот в чем дело-то. Кстати, ни кто-нибудь, а Энгельс сказал замечательные слова: “Христианство вступило в непримиримое противоречие со всеми окружающими его религиями”. В какое противоречие, о каком непримиримом противоречии он говорит? Что, христиане взяли палки, мечи, копья и драться давай со всеми? Ничего подобного, как раз христианство отличалось удивительно мирным характером. Здесь непримиримое идейное противоречие, религиозное противоречие. Энгельс прекрасно это выразил, он специально занимался вопросами христианства, и эта фраза о многом говорит. Он сказал то, что фактически говорили все атеистические пропагандисты, пока не опомнились и не поняли: как же оно тогда возникло? И вот тут у них возник другой ход мысли: христианство, дескать, тогда-то и от туда-то возникло.

Но на самом деле он сказал истину. Да, все основные христианские истины действительно вступили в непримиримое противоречие со всеми идеями окружающего его мира. Я бы еще сказал, что христианские истины не только не выводимы логически, они не только принципиально отличаются от всех идейных аналогов религиозных мыслей того времени, но они и не повторяют этих идей. Христианские истины - это не есть повторение того, что имело место, нет таких идей.

Но при этом есть еще один интересный момент, который стоит отметить. У Бора (это известный физик, один из создателей квантовой механики) есть различение двух видов суждений: тривиальные и нетривиальные суждения. Тривиальные - это те суждения, противоположные которым являются просто ложными. Например, белое - черное, мужество-трусость. Можем найти сколько угодно противоположных суждений и утверждений. Это тривиальные суждения, т.е. обычные. Нетривиальные отличаются тем, что противоположные им столь же истинны, как и первые. То есть мы встречаемся не с логической противоречивостью, когда 2х2=4 и 2х2=5. Здесь противоположные утверждения столь же истинны. В теории относительности это хорошо показано. Поезд движется или не движется? А это зависит от того, с какой позиции мы будем это рассматривать. Если будем говорить - движется, тогда мы стоим на месте, скажем - не движется, - тогда мы сами находимся в движении. Или возьмите в области элементарных частиц: она в то же время есть и волна, то есть нечто противоположное частице. Это совершенно несовместимые между собой явления. Камень, брошенный в воду, - и волна, которая идет от камня. Для лучшего понимания этого явления, которое мы не знаем как назвать, в одних случаях мы будем рассматривать его как частицу, а в других - как волну, и это одинаково будет верно. Христианские истины обладают таким же свойством нетривиальности. Истинные - это суждения нетривиальные. Возьмите например, христианский догмат о Боге -Троице. Вообще-то христианство верует в какого Бога, единого или не единого? “Верую во Единого Бога”. Христианство ведь религия монотеистическая, не так ли? Тогда, простите, три Лица, или нет? Но ведь три это не один. Это же отвержение единства?! Верно, - это противоположное суждение, христианство утверждает и то, и другое. Почему утверждает? Утверждать ведь можно все, что угодно. В данном случае утверждение проистекает не из-за какого-то волюнтаризма - что я хочу, то и утверждаю, нет. Как в области физики элементарных частиц, почему мы утверждаем - “частица и волна”? Потому что наблюдают и то, и другое, - это отражение реальных фактов.

И в христианстве мы наблюдаем абсолютно то же самое, потому что это естественный факт откровения. Христианство, с одной стороны, сохраняя чистый монотеизм, утверждает, что Бог един, и в то же время, - утверждает Его Троичность.

Поразительным образом из одной этой точки вдруг раскрывается картина: да, монотеизм и вдруг - триипостасность. До этого самое большее что мы знали, монотеизм сопряжен с моноипостастностью, коли монотеизм - значит моноипостастность. Здесь же открывается удивительная бездна: Отец, вечно рождающийся Сын, вечно исходящий Дух Святой. Причем мы никогда не знаем что значит “вечно рождающийся” или “вечно рожденный”? Не знаю. А что такое исходящий? Не знаю. А какая разница между этим? Не знаю. Знаю только одно, что тут что-то разное. Указывается различие, хотя то, что происходит, мы не знаем. Как вечно рождается и как вечно исходит, знать не можем. Это поистине нетривиальное утверждение. Я думаю, что Н.Бор, если бы немножко вдумался бы в это, он был бы просто в восторге потрясающем, а впрочем, возможно, что он говорил и об этом.

Любопытно, что когда говорят об истории Церкви (как научной и учебной дисциплине), то речь почти все время идет об истории ересей. В чем тут дело? А дело в том, что постоянно хочется исправить христианство. Ведь то, что оно говорит ни в какие ворота не лезет, а потому и начинают исправлять… Как это Бог мог воплотиться на самом деле? И начинают придумывать… да нет, это только казалось, что Он воплотился, это только казалось что Он страдал, ничего подобного. На самом деле вовсе Бог не воплощался, Он не может воплотиться, что вы. Так возникает ересь докетизма. Потом приходит другое исправление христианства: нет-нет, родился человек Иисус, конечно, как положено так и родился, но в Него, за Его добродетели, за Его святость вселился Бо г- Логос, который в Нем пребывал. Иногда пребывал, а иногда уходил. Помните, ересь несторианскую? Все, кажется, “разумно”, однако Отцы восставали - ересь! Почему ересь? По очень простой причине: это не соответствовало фактам, которые изложены в Евангелии. На этом основании отвергались различные еретические точки зрения. Видите, язычество постоянно пыталось и до сих пор пытается “исправить” христианство, поместить его в прокрустово ложе нашей логики, нашего мышления, философских представлений. Отсюда - ересь за ересью. Ересь - это попытки “исправления” христианства.

Да что же это были за мудрецы, которые могли придумать такие истины, что все философы мира с ними справиться не могут? Рыбаки, - и этим всё сказано, больше ничего говорить не надо. Итак, рыбаки - и такие потрясающие глубины. Что же, они сами до всего этого додумались? Разумеется, нет. Не их это учение, это люди простые, не книжные, они только передали то, что слышали.. Они передали, как свидетели: “то, что мы слышали, то что мы осязали, - пишет Иоанн Богослов, - о слове, жизни повествуем вам”. Скажите, неужели это не серьезный аргумент? Откуда же могло возникнуть такое учение? Из уст таких простых людей, да у них один только Павел и был образованный, да он и не был в числе двенадцати. Откуда же это все? Одного этого рассуждения достаточно, чтобы признать сверхъестественное происхождение христианства.

Я бы еще остановился на научно-философском аргументе. Он сводится к тому, что истинность христианства, как и другой любой религии, как и любой научной теории, может быть подтверждена двумя вещами:

1. Необходимо наличие фактов, которые подтверждают ее основные установки;

2. Должна быть предусмотрена возможность проверки этих утверждений. Это так называемый “принцип верифицируемости”.

К примеру, многие элементарные частицы были открыты за десятки лет до того, как они были признаны, в конце концов, научным фактом. Точнее, делались теоретические предсказания об их существовании, однако вопрос считался окончательно решенным только тогда, когда эти предсказания получали экспериментальное подтверждение.

Так вот, если формально рассматривать христианство с чисто научной точки зрения, то открывается очень интересная картина. Имеется огромное, никакому исчислению не поддающееся множество фактов, свидетельствующих об его сверхъестественности. Вспомним имена Иоанна Кронштадтского, Ксении Петербургской, Амвросия Оптинского и зададимся вопросом: те огромные горы фактов, свидетельств очевидцев о совершенных ими чудесах - действительно имели место или нет? Или, может быть, лучше их просто отрицать?

А есть ли возможность самому убедиться в том, что Бог есть, есть этот сверхъестественный мир, как самому убедиться, что Царствие Божие есть внутри нас, как убедиться в том, что Дух, тот Бог, о котором говорит христианство преображает человека, т.е. из алчного, завистливого, тщеславного, гордого, обжоры и пьяницы делает человека чистым, милосердным, кротким, воздержанным и т.д.? Есть ли возможность пережить самому человеку в себе ту радость, о которой говорит христианство? Да, такая возможность есть. Христианство говорит, что есть реальный путь, путь не чисто умозрительный и не теоретический, а путь, который был проверен, апробирован огромным числом людей. Многие известные нам святые показали потрясающие факты этого преображающего действия Божия на человека в самих себе. Это преображение касалось всего: их ума, сердца, тела, даже тела. То есть, если подходить с чисто формальной точки зрения, то христианство как научная теория удовлетворяет двум основным требованиям, предъявляемым ко всякой научной теории. Оказывается эти факты есть, я повторяю, - есть бесспорные факты.

Обратим внимание и на другой момент, также относящийся к научно - философскому аргументу. Христианство, несмотря на несомненный факт своего сверхъестественного происхождения, вовсе не уводит человека от всех жизненных проблем, в царство иллюзий и мира идеального. Христианство как раз открывает человеку возможности правильного подхода к этим проблемам. Оно дает ясный ответ на все самые фундаментальные и жизненно важные вопросы человеческого существования. Христианство дает цельное мировоззрение человеку, причем такое мировоззрение, которое не отвлекает человека от всех жизненно необходимых проблем и задач этой жизни; оно дает человеку необычайное мужество, радость и силу. Вы только вдумайтесь в эту идею - “Бог есть любовь”, - что это значит? Это значит, что все то, что совершается со мной (я не говорю о том положительном, что совершается, - это мы с удовольствием принимаем, - я говорю о том отрицательном, когда нас ругают, обижают, оскорбляют и т.д.), - все это совершается не потому что этот человек, эти люди такие злодеи, им Бог Судья, для меня это совершается потому, что мне это полезно. Все это совершается по премудрому и любвеобильному промыслу Божьему, т.е. для меня совершается какое-то благо; то, что я принимаю как очень неприятное, нехорошее, тяжелое, скорбное, страдательное, на самом деле - благо. Например, мы подчас не знаем, что болеем, т.е. что у нас есть какая-то болезнь, мы не знаем, но на осмотре врач говорит: “Знаете, извините, но вот тут вам надо кое-что сделать. Это совершенно необходимо, иначе могут быть последствия необратимого порядка и тяжелого”. “Ну что ж, согласен. Отдаюсь в руки”. И меня знаете ли, начинают мучить; какие-то уколы, процедуры, горькие таблетки, пилюли, а то еще, глядишь, объявляют: “Извините, но срочную операцию надо сделать”. “Да я здоров, я хорош, да лучше меня нет на свете!” “Нет, срочно на операционный стол, и немедленно!”

Как мы это оцениваем?.. Потом мы часто бываем благодарны врачу, что он принудил нас к лечению. Христианская вера дает нам, я бы сказал, потрясающую радость, радость во всех наших жизненных неприятностях, скорбях и страданиях. Христианство утверждает: все, что с нами совершается, - совершается по любви, по той любви, которой никто из нас не имеет, по отношению даже к самому близкому человеку, ибо это не просто великая любовь, а любовь истинная, т.е. премудрая, которая не ошибается, а мы часто ошибаемся, когда думаем, что любим других. Здесь же - безошибочная любовь.

Христианство поэтому является удивительной религией радости, оптимизма! Представьте, что вас лечит зубной врач, или представьте, что вам зуб будет сверлить палач, - есть разница? Наверно… Когда нам хирург разрезает живот, или какой-нибудь бандит, есть разница? Наверно… Итак, все наши неприятели, враги, оскорбители и ненавистники, - это только слепые орудия в руках премудрой и всеблагой, любвеобильной воли Божией. Вот что такое христианство! Какая радость!

Cтоит также отметить, что с чисто формальной точки зрения христианство не содержит в себе никаких положений в учении, которые противоречили бы совести человеческой, или разумному отношению к жизни человеческой, напротив, христианство призывает именно к жизни по совести, более того, возводит нравственное начало в человеке на такой высокий уровень, что даже люди, очень далекие от христианства сознаются в том, что более замечательного образа в истории, более совершенного образа, нежели образ Евангельского Иисуса, не встречали нигде. Это образ совершенного человека. Вот Он какой христианский идеал, вот на Кого мы ориентируемся. Иисус - идеал потрясающий: и любви, и мужества, и заботы о элементарных нуждах. Вспомните, свадьба, видно у бедных людей вина не хватило. Для них какая скорбь это, какое расстройство, какое поношение со стороны окружающих. Что же Он делает? Воду в вино претворяет, подумайте какие заботы, даже о самых простых вещах. Нет-нет, христианство не отвлекает, не мешает жить. Христианские заповеди - это не помеха к вольной жизни, совсем нет, Христос заботится даже о самых элементарных человеческих нуждах. Христианство не содержит в себе никаких положений, повторяю еще раз, которые бы противоречили разумному отношению к жизни, началам совести, началам нравственности, нет этого в христианстве. Это аргумент, скорее, этический, аргумент, который прямо говорит о том, что христианство - религия, против которой мы ничего не может сказать дурного. А как оно проявляло себя в истории, и как оно осуществляло и осуществляет себя в конкретных людях, это вопрос уже другой. Тут мы видим разное, от потрясающих вершин святости и любви, до Иуд и им подобных. Но это вопрос уже другого порядка. Само же христианство действительно удивляет каждого, кто бесстрастно начинает с ним знакомиться, своим величием и нравственным и умозрительным, просто величием как таковым.

[Георг]

профессор МДАиС Осипов А.И.

Сейчас фактически западное христианство все находится под влиянием, очень сильным влиянием Ветхого Завета, ветхозаветных ценностей. Все основные ценности, именно ценности, которые являются критериями в оценке человеческой деятельности, берутся из Ветхого Завета. Сами заповеди, какие в основу полагаются жизни - десятословие, а не заповеди блаженства. Апостол Павел пишет, что между нами христианами, стыдно и говорить даже о таких вещах как не убей, не укради, не прелюбодействуй, что мы - язычники что ли? Стыдно и говорить, как, знаете ли, в благородном каком-то обществе сказать это: "А вы не вор?". Стыдно говорить и в обществе христианском. Это одно из таких заблуждений или превратных представлений о христианстве, которые имеют место.

[Георг]

свт. Феофан Затворник
Виноградник Божий один от начала мира

Притча о винограднике (см.: Лк 20, 9–18) изображает ветхозаветную Церковь; делатели — это тогдашняя ее иерархия. А так как она не соответствовала своему назначению, то совершился приговор над нею: взять у нее виноградник и отдать другим. Эти другие были сначала святые апостолы, потом их преемники — архиереи со всем священством. Виноградник Божий один от начала мира, и назначение делателей его одно было, есть и будет до скончания века — приносить Господину винограда плод — спасенные души. Это задача христианской иерархии, следовательно, и нашей. В какой мере исполняется она, все мы видим. Что же сказать на это? Во многом — слава Богу! — но во многом-многом нельзя не пожелать лучшего. Это особенно касается проповеди слова Божия. Где-то слышится проповедь; а между тем это единственный садовый нож в руках делателей винограда Божия. Как бы и над нами не исполнилось: придет господин виноградника и погубит виноградарей тех и отдаст виноградник другим.

[Георг]

свт. Николай (Велимирович)
Призвание апостолов

Сколь премудро, что Христос начал снизу, а не сверху! Сколь премудро, что Он начал построение Своего Царства не с царей, а с рыбаков! Сколь благо и спасительно для нас, живущих спустя две тысячи лет после Его дела на земле, что во время Своей земной жизни Он не видел конечного результата Своей работы и не пожал плодов Своего труда! Он не хотел, как великан, сразу пересадить в землю огромное дерево, но хотел, как простой земледелец, закопать семя дерева в подземную тьму и пойти домой. Так Он и поступил. Не только во тьму простых галилейских рыбаков, но во тьму до самого Адама закопал Господь семя Древа Жизни и ушел.

И Древо росло медленно, очень медленно. Бешеные ветры раскачивали его, пытаясь сломать, но не смогли. Враги срубали Древо под корень, но корень пускал все больше побегов; и чем больше его рубили, тем упорнее и быстрее оно росло. Вражья сила копала глубоко под землею, глубже катакомб, чтобы вырвать корень; но чем больше она его дергала, тем корень становился крепче, тем более буйно появлялись отростки. Потому Древо Христово, взращенное по-Божьи, а не по-человечески, и сегодня, спустя две тысячи лет, цветет, покрывается листвой, и приносит людям и Ангелам сладкие плоды, и блистает свежестью и красою, словно посажено не более ста лет назад.

[Георг]

ДИАЛОГ О ХРИСТЕ

Архимандрит Епифаний (Феодоропулос; 1930–1989) – один из знаменитых проповедников и апологетов Элладской Православной Церкви ХХ века. На русском языке читателям уже известны его книги «Две крайности: экуменизм и зилотство» (М., 2006), «Масонство в свете истины» (М., 2009) и «Церковь о добрачных связях и абортах» (М., 2004). Между тем среди полемического наследия отца Епифания есть и запись диалога с одним молодым атеистом, которая позволяет узнать, как отвечал на вызовы атеистической идеологии этот выдающийся греческий апологет.

Однажды утром архимандрит Епифаний разговаривал с тремя гостями у себя дома. Один из них был атеистом и коммунистом. В это время пришел еще посетитель, который сообщил, что все Афины обклеены фотографиями Мао Цзе Дуна с надписью: «Слава великому Мао!». Это был день, когда китайский диктатор умер.

Отец Епифаний сказал тогда: Вот как обстоят дела, чада. Атеистов не существует. Есть лишь идолопоклонники, которые удаляют с престола своего сердца Христа и на Его место водворяют своих кумиров. Они говорят: «Слава великому Мао!» Выбирай, кого ты предпочитаешь.

Атеист: Вы тоже, старче, выбираете свой наркотик. Единственная разница в том, что вы называете его Христом, а другие называют Аллахом, Буддой и так далее.

Отец Епифаний: Чадо мое, Христос не наркотик. Христос есть Создатель Вселенной. Он единственный премудро управляет всем – от множества беспредельных галактик до мельчайших частиц микромира. Он дал жизнь всем нам. Он Тот, Кто привел тебя в этот мир и подарил тебе так много свободы, что ты можешь сомневаться в Нем и даже отвергать Его.

Атеист: Старче, ваше право – верить во все эти вещи. Но они от этого не становятся истиной. У вас есть какие-нибудь доказательства?

Отец Епифаний: Ты думаешь, что это всего лишь сказка, не так ли?

Атеист: Конечно.

Отец Епифаний: А у тебя есть доказательства, что это лишь сказка? Можешь ли ты доказать, что то, во что я верю, – ложь?
Так как атеист в затруднении молчал, отец Епифаний продолжил: Ты ничего не ответил, потому что у тебя нет никаких доказательств. Это означает, что ты веришь в то, что это сказки. Я говорил тебе как верующий, когда ссылался на Бога; ты же, хотя отвергаешь мою веру, по сути веришь в свое безверие, что очевидно после того, как ты не смог привести доказательств. Однако я должен сказать тебе, что моя вера не есть нечто спонтанное; имеются определенные сверхъестественные события, на которых она основана.

Атеист : Постойте! Раз уж мы заговорили о вере, то что бы вы сказали, к примеру, мусульманам или буддистам? Ведь они тоже говорят о вере. И у них тоже есть высокие нравственные нормы. Почему же ваша вера лучше, чем их?

Отец Епифаний : Как, по-твоему, критерий истинности достаточен ли будет для суждения по этому вопросу? Потому что истина, конечно же, одна; не может быть много истин. И дело в том, кто́ обладает истиной. Вот в чем самый главный вопрос. Суть не в том, чья вера лучше или хуже, а в том, какая является единственно истинной.

Я согласен, что другие веры также имеют нравственные учения. Естественно, что нравственность христианства несравненно выше. Но мы верим во Христа не из-за Его нравственного учения, не из-за Его заповеди «любите друг друга», не из-за Его проповеди мира и справедливости, свободы и равенства. Мы верим во Христа потому, что Его присутствие на земле сопровождалось сверхъестественными событиями, которые указывали на то, что Он – Бог.

Атеист: Послушайте, я тоже признаю, что Христос был важным философом и великим революционером, но давайте не будем делать теперь из Него Бога.

Отец Епифаний: Чадо мое! Все великие неверы в истории спотыкались как раз об это. Костью в горле им становилось именно то, что Христос есть Бог. Многие из них готовы были сказать Богу: «Не говори, что Ты Бог воплощенный; только скажи, что Ты обычный человек, и мы будем вполне готовы боготворить Тебя. Почему Ты хочешь быть воплощенным Богом, а не обожествленным человеком? Мы готовы прославлять Тебя, объявить Тебя величайшим из людей, святейшим, нравственнейшим, благороднейшим, непревзойденным, единственным и неповторимым. Разве этого недостаточно для Тебя»?

Эрнест Ренан, сей регент хора отступников, обращался ко Христу с такими словами: «На десятки тысяч лет мир был возвышен Тобою»; «Ты – краеугольный камень человечества; если бы кто-то удалил Твое имя из этого мира, он поколебал бы мировые устои» и «за многие века среди сынов человеческих не родится ни один, кто мог бы превзойти Тебя». Но именно здесь Ренан и его почитатели останавливаются. Следующая их фраза: «Но Ты не Бог!»

И они, бедняги, не могут сообразить, что все это представляет собой неописуемую трагедию! Перед ними встает наисерьезнейшая дилемма: либо Христос – воплощенный Бог, и только тогда Он, действительно, самая нравственная, святая и благородная фигура человечества; либо Он – не воплощенный Бог, и в таком случае Он не может быть ничем из перечисленного. По сути, если Христос не Бог, то мы говорим о самом страшном, самом жестоком и самом отвратительном существе в истории человечества.

Атеист: Что такое вы говорите?!

Отец Епифаний: Именно то, что ты слышал! Это может казаться жестким утверждением, но оно абсолютно истинно. И я скажу, почему. Позволь мне спросить: а что все действительно великие люди говорят о себе, какое мнение они о себе имеют? «Мудрейший из людей», Сократ, заявил: «Я знаю только то, что ничего не знаю». Все значимые люди Ветхого и Нового Завета, от Авраама и Моисея до Иоанна Крестителя и апостола Павла, характеризовали себя как «землю и пепел», «негодных», «окаянных» и т.п. Но, как ни странно, у Иисуса мы видим совершенно противоположное! Я говорю: «как ни странно», потому что было бы естественно и логично для Него иметь подобное же мнение о Себе. Ведь, будучи выше и превосходнее всех остальных, Он должен был иметь еще более приниженное и скромное мнение о Себе. Как более совершенный нравственно, Он должен был бы и в самобичевании и смирении превзойти всех живущих от сотворения мира и до конца времен.

Но мы видим прямо противоположное!

Прежде всего, Он заявляет, что безгрешен: «Кто из вас обличит Меня в неправде?» (Ин. 8: 46), «идет князь мира сего, и во Мне не имеет ничего» (Ин. 14: 30). Затем Он высказывает очень высокие идеи о Себе: «Я свет миру» (Ин. 8: 12); «Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин. 14: 6). Но, помимо этого, Он также требует абсолютной преданности Себе, затрагивая даже святейшие человеческие отношения, говоря: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня» (Мф. 10: 37). И Он даже требует мученичества от Своих учеников за Его учение: «Будут отдавать вас в судилища, и в синагогах своих будут бить вас, и поведут вас к правителям и царям за Меня… Предаст же брат брата на смерть, и отец – сына; и восстанут дети на родителей, и умертвят их; и будете ненавидимы всеми за имя Мое; претерпевший же до конца спасется… не бойтесь убивающих тело… кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я… потерявший душу свою ради Меня сбережет ее» (Мф. 10: 17–18, 21–22, 28, 33, 39).

И теперь я спрашиваю тебя: разве кто-то еще посмел требовать к Себе любовь вплоть до отречения от собственной жизни? Разве кто-то провозглашал себя абсолютно безгрешным? Разве кто-то осмеливался произнести слова: «Я есмь истина»? Никто и нигде! Только Бог имеет право это сделать. Можешь ли ты представить, чтобы Маркс произнес подобные вещи? Его бы приняли за сумасшедшего, и никто бы не захотел следовать за ним!

А сейчас представь, сколько людей пожертвовали всем ради Христа, даже и самой жизнью, поверив в эти сказанные Им слова! Если бы Его заявления о Себе не соответствовали действительности, то Иисус был бы самой презренной персоной в истории, приведя так много людей к столь огромным жертвам! Разве обычный человек – неважно, сколь великим, значимым и мудрым он был бы, – заслуживает таких невероятных жертв? Ни один! Никоим образом, если только Он не был Богом!

Иными словами, любой обычный человек, который стал бы требовать такой жертвы от своих последователей, был бы самой омерзительной фигурой в истории. Христос, однако же, и потребовал, и получил ее. И, несмотря на это «достижение», Он был определен отрицающими Его божество как благороднейшая и святейшая фигура в истории. Так что эти отрицатели поступают нелогично: относясь рационально к сосуществованию Христовых требований и Его святости, они могли бы говорить о Его выдающемся месте в истории только признавая, что Он – Бог! В противном случае, как мы уже говорили, Он был бы не самой святой, но самой отвратительной фигурой в истории, являясь причиной огромных жертв, принесенных во имя лжи! Таким образом, божественность Христа доказывается Его же отрицателями – на основании их собственных характеристик Его личности!

Атеист: То, что вы сейчас сказали, очень впечатляет, но это лишь предположения. У вас есть какие-нибудь исторические факты, которые подтверждают Его Божественность?

Отец Епифаний: Я говорил еще в начале, что доказательствами Его Божественности являются сверхъестественные события, которые произошли в то время, когда Он был здесь, на земле. Христос не останавливался на одном лишь провозглашении вышеупомянутых истин, Он подтвердил Свои утверждения чудесами. Он делал слепых зрячими, обездвиженных – ходячими, насытил пять тысяч мужчин и множество женщин и детей; Он повелевал природным стихиям, и те подчинялись; Он воскрешал мертвых, среди которых был Лазарь, оживленный через четыре дня после смерти. Но самым поразительным из всех чудес было Его собственное воскресение. Все здание христианства основывается на факте воскресения. И это не мое предположение. Апостол Павел сказал: «Если Христос не воскрес, то вера наша тщетна» (1 Кор. 15: 17). Если Христос не воскрес, то рушится все. Но Христос воскрес, и это означает, что Он есть Господин над жизнью и смертью, то есть Бог.

Атеист : Вы это видели? Как вы можете верить?

Отец Епифаний: Нет, я не видел, но видели другие – апостолы. Они, в свою очередь, сделали это известным третьим лицам и «подписали» свои показания собственной кровью. А, как всеобще известно, свидетельство жизнью – это наивысшая форма свидетельства. Почему бы тебе не привести ко мне кого-нибудь, кто скажет, что Маркс умер и воскрес и что он готов пожертвовать своей жизнью ради того, чтобы засвидетельствовать это? Я, как честный человек, ему поверю.

Атеист: Я могу сказать вам на это: тысячи коммунистов были замучены и умерли за свою идеологию. Почему бы вам не принять и коммунизм таким же образом?

Отец Епифаний: Ты сам ответил. Коммунисты умерли за свою идеологию. Они не умерли за реальные события . Лжи очень легко проникнуть в идеологию, а человеческой душе свойственно жертвовать собой за идеалы, в которые она верит; вот почему так много коммунистов, умерших за свою идеологию. Но это не заставит принять нас эту идеологию как нечто истинное. Одно дело – умереть за идею, другое – за события. Апостолы не умерли за какую-либо идею. Даже не за «любите друг друга» или любое иное нравственное учение христианства. Апостолы умерли за их свидетельство о сверхъестественных событиях. И когда мы говорим «событие», мы подразумеваем то, что зафиксировано нашими физическими чувствами и воспринято через них. Апостолы мученически пострадали за то, «что они слышали, что видели своими очами и что осязали их руки» (ср.: 1 Ин. 1: 1). И тут, как точно подметил Паскаль, мы вынуждены признать, что либо апостолы были введены в заблуждение, либо они обманули нас, либо сказали нам правду.

Рассмотрим первый случай. Апостолы не могли быть обмануты, потому что все, что они сообщили, не было узнано ими от других. Они свидетельствовали о том, что видели своими глазами и слышали своими ушами. Кроме того, никто из них не был впечатлительной натурой и не имел психологической склонности принять событие Воскресения. Как раз напротив, они были страшно недоверчивы. Евангелия вполне раскрывают их духовное расположение, указывая, что они не верили заявлению людей, которые уже видели Его воскресшим.

И еще кое-что. Кем были апостолы до того, как Христос призвал их? Может быть, они были амбициозными политиками или изобретателями философских и социальных систем, которые хотели завоевать человечество и таким образом удовлетворить свои фантазии? Вовсе нет. Они были неграмотными рыбаками. Единственное, что их интересовало, – это поймать несколько рыб, чтобы прокормить свои семьи. Поэтому даже после распятия Господа и несмотря на все, что они слышали и видели, они вернулись к своим рыбацким лодкам и сетям. Иными словами, в этих людях не было даже тени склонности к тому, что затем последовало. И только после дня Пятидесятницы, когда они получили силу свыше, они стали учителями вселенной.

Рассмотрим второй случай: они нас обманывают. Но для чего бы им вводить нас в заблуждение? Что они приобрели такой ложью? Деньги? Положение? Славу? Тот, кто лжет, должен через это предполагать для себя какую-то выгоду. Однако апостолы, проповедуя Христа – распятого и воскресшего, – обеспечили себе только лишения, труды, бичевания, побивания камнями, кораблекрушения, голод, жажду, наготу, нападения от разбойников, избиения, заключения, наконец, смерть. И все это ради того, чтобы солгать? Согласиться с этим было бы несомненной глупостью. Следовательно, апостолы не были обмануты и не обманывали нас. Это приводит нас к третьему утверждению: что они говорили правду.

Я хотел бы подчеркнуть: евангелисты всего лишь записывали подлинные исторические события. Они описывают события и только события. Они не допускают каких-либо личных суждений, никого не хвалят и не критикуют, они позволяют событиям говорить самим за себя.

Атеист: А почему вы исключаете возможность того, что в случае Христа просто имел место пример клинической смерти? На днях газеты писали о том, как в Индии кого-то закопали, а через три дня выкопали, и он был жив.

Отец Епифаний: Мое бедное дитя! Я вспоминаю слова блаженного Августина: «О неверующие, в действительности вы не столь уж недоверчивы – да вы доверчивее всех! Вы принимаете самые невероятные вещи, самое иррациональное, самое противоречивое – ради того, чтобы отвергнуть чудо!» Нет, чадо. Это не был случай клинической смерти. Прежде всего, мы имеем свидетельство римского центуриона, который заверил Пилата, что смерть Христа была вполне определенной. Затем, наше Евангелие сообщает, что в день Своего воскресения Господь был замечен разговаривающим с двумя Своими учениками, проходя по направлению к Эммаусу, который расположен более чем в 10 километрах от Иерусалима. Можешь ли ты представить кого-либо, кто смог бы вынести все пытки, которым подвергся Христос, а три дня спустя после «клинической смерти» явиться снова? В любом случае его нужно было бы дней сорок отпаивать куриным бульоном, чтобы он хотя бы открыл глаза, не говоря уже о том, чтобы ходить и разговаривать как ни в чем не бывало!

Что же до того индуса… Приведи его сюда, чтобы подвергнуть бичеванию флягрумом. Ты знаешь, что такое флягрум? Это бич со многими хвостами, на конце каждого – кусок свинца или осколок кости. Приведи его сюда, чтобы мы могли бичевать его, а затем одеть терновый венец на голову, распять его, дать пить желчь и уксус, пронзить бок копьем и положить во гробе. И вот если после этого он вернется из мертвых, тогда и поговорим.

Атеист: Пусть так, но все свидетельства, на которые вы ссылаетесь, принадлежат ученикам Христа. А есть ли какие-то свидетельства, происходящие не из круга Его учеников? Например, какие-нибудь историки, которые могли бы подтвердить воскресение Христово? Если сможете, то я поверю тому, что вы говорите.

Отец Епифаний: Бедное мое дитя! Ты сам не понимаешь, что говоришь. Если бы имелись какие-нибудь историки, которые были бы свидетелями Христа воскресшего, то они вынуждены были бы поверить в Его воскресение и оказались бы записаны в ряды верующих, и тебе бы пришлось отклонить их показания точно так же, как свидетельства Петра, Иоанна и других. Как это возможно: быть свидетелем воскресения Христова и тем не менее не стать христианином? Ты просишь птицу, зажаренную на восковом шампуре, да еще так, чтобы она при этом пела! Это просто невозможно сделать!

Впрочем, я напомню тебе – потому что ты спрашиваешь про историков – то, что говорил прежде: единственные настоящие историки – это апостолы. Тем не менее, у нас есть показания такого рода, какие ты просишь, – кого-то не из круга Его учеников: Павла. Он не был учеником Христа; более того, он неустанно преследовал Церковь Христову.

Атеист: Говорят, что Павел испытал солнечный удар, который и стал причиной галлюцинаций.

Отец Епифаний: Чадо, если бы у Павла были галлюцинации, то при них всплыло бы на поверхность то, что было в его подсознании. А в нем на первом месте стояли патриархи и пророки. И при галлюцинациях он бы увидел Авраама, Иакова или Моисея, но никак не Иисуса, Которого он считал лжецом и демагогом! Можешь ли ты представить, чтобы верующая православная старушка увидела во сне или в бреду Будду или Юпитера? Она, скорее, увидит святителя Николая или святую Варвару, поскольку верит в них.

И еще один момент. В случае Павла, как отмечает Папини, мы имеем следующий удивительный феномен. Во-первых, внезапность его обращения – сразу от безверия к вере, без промежуточных стадий. Во-вторых, твердость его веры: ни колебаний, ни сомнений. И в-третьих, то, что его вера сохранялась всю жизнь. Ты веришь, что все это может произойти после солнечного удара? Это никоим образом не может быть отнесено к такого рода случаям. Если ты можешь объяснить, объясни. А если не сможешь, тогда ты должен признать чудо. И тебе должно быть известно, что для человека своего времени Павел был на редкость хорошо образованным. Он не был мелким обывателем, совершенно невежественным.

Добавлю и еще кое-что. Сегодня, чадо, мы живем в исключительное время. Мы переживаем чудо Христовой Церкви. Когда Христос сказал о Своей Церкви, что «врата ада не одолеют ее» (Мф. 16: 18), Его последователей было совсем немного. Почти 2000 лет прошло с того дня. Исчезали империи, забывались философские системы, обрушивались мировые теории, а Христова Церковь остается нерушимой, несмотря на постоянные и суровые гонения, которые она претерпевала. Разве это не чудо?

И последнее. В Евангелии от Луки сказано, что когда Богородица посетила Елисавету после Благовещения, та приветствовала ее словами: «Благословенна Ты между женами» (Лк. 1: 42)! И Божия Матерь ответила ей: «Величит душа Моя Господа… ибо отныне будут ублажать Меня все роды» (Лк. 1: 46, 48). Кем была Богородица в то время? Всего лишь безвестная дочь Назарета. Многие ли знали о Ней? За время, прошедшее с того дня, сколько императриц было забыто, сколько стерто имен выдающихся женщин, сколько матерей и жен канули в забвение? Кто помнит мать Наполеона или мать Александра Великого? Почти никто. Но, однако, миллионы уст по всему миру и через все века почитали эту скромную дочь Назарета «честнейшей херувим и славнейшей без сравнения серафим». Разве мы, люди XX века, живя в эти дни и эту эпоху, не подтверждаем истинность этих слов Божией Матери?

То же самое относится и к одному из «второстепенных» пророчеств Христа: когда Он остановился в доме Симона прокаженного, пришла женщина и возлила на главу Его драгоценное благовоние. И Христос сказал: «Истинно говорю вам: где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет в память ее и о том, что она сделала» (Мф. 26: 13). А теперь поразмыслим, был ли круг Его учеников в то время достаточно велик для того, чтобы кто-нибудь мог сказать, что они сами, собственными усилиями обеспечили исполнение этого пророчества? Особенно такого пророчества, которое, по стандартам современного мира, не имеет значения для большинства людей.

Это чудеса или не чудеса? Если ты можешь, объясни их. А если не можешь, то признай их таковыми.

Атеист: Я должен признать, что ваши аргументы довольно сильные. Но я хотел бы спросить еще об одном: не кажется ли вам, что Христос оставил Свое дело незавершенным? Я имею в виду: тем самым, что Он покинул нас. Я не могу представить себе Бога, Который остался бы равнодушным к страданиям человечества. Мы здесь, внизу, изнемогаем, а Он там, наверху, остается безразличным.

Отец Епифаний: Нет, дитя мое. Ты не прав. Христос не оставил Свое дело незавершенным. Напротив, это уникальный случай в истории, когда кто-либо может быть уверен, что его миссия выполнена настолько, что уже нечего более делать и говорить. Даже величайший из философов, Сократ, который дискутировал и учил на протяжении всей своей жизни и в конце составил замысловатую «Апологию», имел что еще сказать, если прожил бы дольше. Только Христос – всего за три года проповеди – научил всему, чему должен был научить, и сделал все, что должен был сделать, и наконец сказал (на кресте): «Свершилось». Это еще один пример Его божественного совершенства и власти.

Что же касается оставленности, о которой ты упомянул, я могу понять твое беспокойство. Без Христа мир был бы театром безумия. Без Христа люди не могли бы ничего объяснить: почему есть горе, почему несправедливости, почему неудачи, почему болезни, почему, почему, почему… Тысячи фундаментальных «почему». Постарайся понять! Человек не может разрешить все эти «почему» из своей конечной логики. И только через Христа все может быть объяснено. Все эти испытания лишь наша подготовка к вечности. Быть может, тогда мы сможем удостоиться от Господа ответа на некоторые из этих «почему».

Чадо, Христос никогда не оставлял нас. Он всегда с Нами как Помощник и Покровитель, до конца времен. Но ты поймешь это только когда станешь добросовестным членом Его Церкви и удостоишься ее таинств.

[Георг]

свт. Феофан Затворник
О вере христианской (из писем о духовной жизни)

Как несчастен род наш, когда для спасения его необходимо было, чтобы Сам Бог снизошел к нему, принял его естество и в этом естестве проложил ему путь восхождения туда, где Он Сам есть одесную Отца. Что не все веруют, не умаляет значения веры. Надо смотреть на тех, которые искренно веруют, и на то, что им дается чрез веру. Вера христианская не система учения, а образ восстановления падшего в силу смерти Богочеловека, благодати Духа Святого. Возьмите кого-либо из шедших вслед Господа и увидите, как он мало-помалу растет духом и становится великим при всей невзрачности внешней. Вот отец Серафим. Простой, неученый — до чего дошел? Неверам многоученым уста заграждал единым словом. Вот и сила. А жизнь его какова, а нрав? Так и всех переделывает благодать, которые предаются ей. На это и смотрите.