Статьи, биографии, интервью - пример для христианина ⇐ Книжный мир

[Ириша]

Иskra, спасибо!
Читаю.


Добавлено спустя 1 минуту 1 секунду:
Ленок,

[Максим75]

Юлия Вознесенская - http://pravkniga.ru/intervews.html?id=56

[Ириша]

Петр Мамонов "Закорючки":
http://tvspas.ru/monitoring/index.php?ELEMENT_ID=15786

[Кира]

Иskra, спасибо! Вот ,ещё одна провославная писательница,почитаю обязательно.
Благодаря инету узнала о Вознесенской,Рогалёвой ,а так бы жила и не ведала...

[Сергий]

Петр Мамонов "Закорючки":

Священник о.А.Спиридонов о книге "Закорючки"Уже не хочешь "Феррари"...

О книге Петра Мамонова «Закорючки», 1-й том.(«Свет Православия», М. 2008)


Петр Мамонов, "Закорючки"Петр Мамонов во всех отношениях - удивительный человек. Думаю, многие могли бы о нем сказать, что он «наше все» – по крайней мера для мира былой рок культуры и соответствующей вокруг, простите за вульгарное слово, "тусовки". Петр много накуролесил в этой жизни, но он же и всерьез кается перед Богом, и не боится говорить об этом открыто, а также свидетельствовать и в своем творчестве. Одна только главная роль в нашумевшем фильме "Остров" чего стоит. А еще меня в этом человеке поразило то, что он никогда не оставляет своего творчества. Я сам его об этом спросил, когда мы делали с ним беседу для нашей радиопрограммы. Ведь обычно бывает как? Неофит, как только обратился ко Христу, стремиться бросить все свои творческие дела и задачи, проклиная их как заведомо не богоугодные. Петр же с достоинством ответил, что никогда не бросал творчества. И это феноменально. А теперь нас может порадовать небольшая книга под названием "Закорючки". Это такой жанр миниатюр, имеющих богословско-аскетическо-мамоновское содержание. В хорошем, в общем-то, смысле. Конечно, сам по себе жанр миниатюр не нов и очень многие, в том числе и христианские авторы, к нему прибегали. Однако и здесь Петр Мамонов умудрился отличиться каким-то своим неповторимым дыханием и стилем. Наверное, современная внехрамовая проповедь и должна быть такой: имеющей святоотеческое дерзновение и исходящая из современных реалий. В заключение - небольшая цитата из "Закорючек" Петра Мамонова: "Ты хочешь "Феррари"? Стяжи Духа Святаго и увидишь, что уже не хочешь "Феррари". Потому что за одно мгновение жизни в духе по слову Серафима Саровского любой человек согласился бы, чтобы его тысячу лет грызли черви. Я больше верю святому Серафиму, чем механизаторам из Италии. Впрочем, всем мое почтение."



Священник Андрей Спиридонов

Автор: Священник Андрей Спиридонов
Дата публикации: 14 декабря 2008 года

[Милада]

Sergii, "Закорючки" читала на одном дыхании.

[Irina2]

Светлана Коппел-Ковтун
Ю.Н. Вознесенская:
«Более всего радует радость, которую люди испытывают при встрече друг с другом»
14 сентября Юлии Николаевне Вознесенской
исполняется 70 лет

Юлия ВознесенскаяПознакомились мы с Юлией Николаевной на форуме протодиакона Андрея Кураева. Помню, она сразу же привлекла меня к себе теплым, даже заботливым отношением, вниманием. Она спешила навстречу собеседнику — качество, редко встречаемое в наше время. И когда мы решили создать международный клуб православных литераторов, «Омилию», и пригласили ее, уже именитого автора, поддержать наше начинание своим участием, она вновь вышла навстречу, откликнулась. Так что сегодня, накануне юбилея, я в очередной раз хочу поблагодарить эту замечательную женщину за подаренную нам радость общения с ней, которая стала событием не только в нашей личной, но и в общественной жизни, ибо «Омилию» мы запускали вместе с ней.
Это интервью — наша очередная встреча, несущая радость и нам, омилийцам, и нашим читателям, и, хочется верить, самой писательнице......

продолжение интервью

[Dream]

Мне очень нравятся лекции Веры Михайловны Ереминой, особенно о русской литературе в свете Христовой правды.

http://portasound.ru/music-search/%D0%9 ... sic01.html

лекции Веры Михайловны Ереминой

Ирин, здесь удобнее - нет рекламы http://staroe.predanie.ru/audio/lekcii/vera-eremina/

[Агидель]

4 февраля 1873 года в имении Хрущево близ г. Елец Орловской губернии родился Михаил Михайлович Пришвин – выдающийся мастер русского слова. В своем творчестве он исследует важнейшие вопросы человеческого бытия, размышляя о смысле жизни, религии, взаимоотношениях мужчины и женщины, о связи человека с природой.

Но главной своей книгой Пришвин считал «Дневники», которые он вёл в течение почти полувека (1905-54) и объем которых в несколько раз больше самого полного, 8-томного, собрания его сочинений. Опубликованные после отмены цензуры в 80-х годах, они позволили по-другому взглянуть на М. М. Пришвина и его творчество.

Пришвин не рассчитывал, что его истинные мысли станут известны широкому читателю. Он говорил: «…за каждую строчку моего дневника — 10 лет расстрела».

Заслуга сохранения дневников М. М. Пришвина принадлежит Валерии Дмитриевне Пришвиной (1899-1979), которая посвятила последнее двадцатипятилетние своей жизни подготовке их к опубликованию. В течение нескольких лет она расшифровала 120 тетрадей писателя.

Последними строками больного писателя, записанными в тетрадь за несколько часов до смерти, стали: «Деньки, вчера и сегодня (на солнце — 15) играют чудесно, те самые деньки хорошие, когда вдруг опомнишься и почувствуешь себя здоровым».

[Агидель]

о. Александр Мень. К ВОПРОСУ О МИРОСОЗЕРЦАНИИ ЧАРЛЗА ДАРВИНА

Роль дарвинизма в умственной борьбе истекших ста лет весьма существенна. Мы уже говорили о том, как соотносятся между собой учения о творении и эволюции (Гл. V). Ниже будет рассмотрен вопрос о миросозерцании самого Дарвина. Одни считают его верующим, другие - атеистом. Кто же прав?

Материалы, которыми мы располагаем, мало удовлетворяют в качестве "психологического документа". Английская сдержанность и особенности личного свойства помешали Дарвину оставить после себя свидетельства о своей внутренней сокровенной жизни. Однако в "Автобиографии", сочинениях, письмах и записных книжках есть достаточный материал, чтобы составить представление о некоторых факторах, которые определили мировоззрение Дарвина.

* * *

Чарлз Роберт Дарвин (1809-1882) родился в состоятельной английской семье в Шрусбери. Мать его умерла, когда мальчику было 8 лет, и невозможно судить, в какой степени она оказала влияние на его развитие.

Отец Дарвина был врачом. Человек незаурядный и проницательный, он пользовался среди своих пациентов большим авторитетом, "словно какой-нибудь духовник": давал советы, успокаивал, устраивал семейные дела. Многие, в том числе и сам Дарвин, утверждали, что он обладал способностью угадывания мыслей. При всем этом он был атеист и масон*.
----------------------------------------------------------------------
* Масонство- международный союз, зародившийся среди деистов в XVII в. Ставит своей целью объединение людей независимо от сословия, нации и убеждений. Возник как своею рода соперник Церкви.

Дарвин буквально благоговел перед отцом, но в интеллектуальном отношении почти ничего не получил от него. Отец, вероятно, не стремился - по крайней мере, вначале - прививать сыну свои взгляды. Характерно, что впоследствии Дарвин, размышляя о посмертном воздаянии, особенно огорчался при мысли об участи отца и брата (тоже неверующего).

Сразу же после смерти матери Чарлза отдали в школу Батлера, где он проводил большую часть времени. По собственным словам, в детстве Дарвин отличался живой фантазией, наивной непосредственностью и отзывчивостью. В обществе сверстников он чувствовал себя хорошо. "Среди товарищей по школе, - вспоминает он, - у меня было много друзей, которых я горячо любил, и я думаю, что мои привязанности были тогда очень сильными" (Дарвин Ч. Воспоминания о развитии моего ума и характера: (Автобиография)/ Пер. с англ. М" 1957. С. 61; далее: Автобиография). В свою очередь, Чарлз располагал к себе людей и внушал симпатию.

В те годы любимыми его писателями были Вальтер Скотт, Байрон, Мильтон, Шекспир. Сельские пейзажи, равно как и оды Горация, приводили его в неописуемый восторг. Он обладал плохим слухом, однако мог наслаждаться и музыкой.

Довольно рано проявилась у Дарвина любовь к коллекционированию и наблюдению над природой. Примечательно, что вначале он считал возможным собирать только мертвых насекомых, не решаясь кого бы то ни было лишать жизни. Он был очень чуток к страданиям животных.

Этому периоду жизни соответствовала детская чистая вера. Дарвин вспоминает, что, опаздывая в школу, он всегда бежал и горячо молился о том, чтобы поспеть вовремя (Автобиография. С. 45).

К сожалению, школа не могла развить тех положительных задатков, которые имел Дарвин. Преподавание было старомодным, "стереотипным и бессмысленным", как отмечал впоследствии сам ученый. Всякое занятие естественными науками порицалось, а скучное изучение мертвых языков не вырабатывало ничего, кроме отвращения к ним. Разумеется, и в плане религиозном школа дала очень мало, как это часто бывало в учебных заведениях такого типа.

С 1825 года Дарвин начал проходить курс медицинских наук в Эдинбурге, но вскоре почувствовал, что не имеет призвания к профессии отца. Операции приводили его в ужас, так же как и модные тогда кровопускания. Он все больше тяготел к уединенным прогулкам, спорту и охоте.

Когда Дарвину пошел 16-й год, собственного миросозерцания у него еще не сложилось, хотя многие люди в этом возрасте как бы заново открывают и осмысляют то, о чем узнали от родных и учителей. Вещи, которые раньше принимались на веру как отвлеченная теория, становятся реальностью через живой личный опыт. Этот перелом охватывает огромный круг вопросов, и особенно важен он для веры.

По всей вероятности, в юношеском возрасте у Дарвина не произошло открытия веры для себя.

В силу "бессознательного" и "доверчивого" подхода к общепринятой религии Дарвин долгое время не касался анализа мировоззренческих вопросов. Впервые он задумался над ними после двухлетнего пребывания в Эдинбурге. Отец, убедившись, что врач из него не выйдет, и опасаясь, что юноша превратится в бездельника, предложил сыну избрать карьеру священника. Будучи неверующим, он тем не менее полагал, что это даст Чарлзу прочное положение в обществе. "Я попросил, - вспоминает Дарвин, - дать мне некоторое время на размышление, потому что на основании тех немногих сведений и мыслей, которые были у меня на этот счет, я не мог без колебаний заявить, что верю во все догматы англиканской церкви; впрочем, с другой стороны, мысль стать сельским священником нравилась мне. Я старательно прочитал поэтому книгу Пирсона "О вероучении" и несколько других богословских книг, а так как у меня не было в то время ни малейшего сомнения в полной и буквальной истинности каждого слова Библии, то я очень скоро убедил себя в том, что наше вероучение необходимо считать полностью приемлемым. Меня, однако, поражало, насколько нелогично говорить, что я верю в то, чего я не могу понять и что фактически не поддается пониманию. Я бы мог с полной правдивостью сказать, что у меня не было никакого желания оспаривать ту или иную догму, но никогда я не был таким дураком, чтобы чувствовать или говорить: "Credo quia incredibile"*. (Автобиография. С. 73).
_____________________________________________
* Верую, потому что - невероятно.

Эти очень характерные признания дают нам ключ к вопросу о религиозности Дарвина в студенческие годы. Из них следует, что и в это время христианство оставалось для него абстрактной доктриной.

Правда, несколько лет спустя во время своего путешествия на "Бигле" при виде девственного тропического леса он испытал мистическое чувство Бога. (Дарвин Ч. Путешествие натуралиста вокруг света на корабле "Бигль"/ Пер. с англ. М., С. 525). Но это было лишь смутное чувство, которое не получило развития.

В 1828 году Дарвин поступил в Кембриджский университет, чтобы по окончании его стать священником. В университете его биологические занятия продолжались и знания увеличивались. Этому способствовало влияние пастора Генсло - страстного ботаника. Генсло обладал обширными сведениями и был неутомимым наблюдателем. Он отличался истинным благочестием и приводил всех знавших его в восхищение своей отзывчивостью, добротой и честностью. Пастор так подружился с молодым Дарвином, что последнего вскоре стали называть: "Тот, кто гуляет с Генсло". Другим человеком, имевшим на Дарвина влияние, был пастор Седжвик - профессор геологии. Оба священника во многом способствовали углублению в юноше интереса к научным исследованиям, но, по-видимому, проглядели пробелы в его духовном развитии.

В январе 1831 года Дарвин сдал выпускные экзамены и имел право получить приход. Но в августе ему предлагают принять участие в кругосветном плавании на "Бигле". Он дает согласие, и таким образом вопрос о пасторской работе "умер сам собой".

Экспедиция, длившаяся пять лет, стала для Дарвина большой школой знаний и опыта. Непроходимые дебри, дикари-людоеды, необыкновенные животные и растения, смертельные опасности, встречи с людьми многих стран - все это в избытке заполняло годы путешествия. Именно тогда Дарвин "открыл" для себя эволюцию. Он и раньше слышал об этой теории (к тому времени достаточно известной), но она была для него не более понятна, чем догматы англиканского исповедания. Но теперь целый ряд убедительных фактов (ископаемые Америки, фауна Галапагосских островов, наблюдения, подтвердившие геологическую теорию Лайеля) сделали для него эволюцию очевидной.

Сопоставляя религиозную догму, как он усвоил ее из книг, с научными данными, Дарвин утратил веру в Откровение. В результате он счел возможным определить свое кредо как теизм, или, точнее, деизм*. Наступил второй период в истории его миросозерцания.
----------------------------------------------------------------------------------------------------
* То есть понятие о Боге как о неведомой Первопричине, Которая, создав мир, не оказывает на нею никакого воздействия.

* * *

После возвращения Чарлза в Англию отец заметил ухудшение его здоровья (тяжелая астения угнетала Дарвина до конца дней); поэтому он настоял на том, чтобы сын отказался от какой-либо постоянной службы.

Предоставленное ему свободное время Дарвин целиком отдал обобщению научных фактов, собранных в экспедиции и почерпнутых в литературе. Он занялся проблемами зоологии и вскоре вплотную подошел к загадке изменчивости живых существ.

Задумывался он и над религиозными вопросами. Буквальное понимание Библии, которое было тогда почти единственным, в конце концов заставило его полностью разувериться в Ветхом Завете. Что же касается Евангелий, то достоверность их вызывала у него большие сомнения. "Но я отнюдь не был склонен отказываться от своей веры, - писал он в 1876 году, - я убежден в этом, ибо хорошо помню, как я все снова и снова возвращался к фантастическим мечтам об открытии в Помпеях или где-нибудь в другом месте старинной переписки между какими-нибудь выдающимися римлянами или рукописей, которые самым поразительным образом подтвердили бы все, что сказано в Евангелии. Но даже и при полной свободе, которую я предоставил своему воображению, мне становилось все труднее и труднее придумать такое доказательство, которое в состоянии было бы убедить меня" (Автобиография. С. 99). Ученый искал для веры таких же осязаемых аргументов, какие легли в основу его биологических гипотез. На склоне лет Дарвина Э. Эвелин спросил его, почему он отошел от религиозного учения. "Потому, что я не нашел доказательств в его пользу", - ответил он.

В 1839 году Дарвин женился, а через три года навсегда переселился в имение Даун. К этому времени у него уже был сделан набросок собственной эволюционной теории. Кроме наблюдений, она была в большой степени обязана работам английского пастора и экономиста Мальтуса, который считал, что на Земле рождается больше людей, чем планета способна прокормить.

Обладая осторожным методическим мышлением, Дарвин долго не решался публиковать свои выводы. Однако, получив от Алфреда Уоллеса статью, где тот излагал идею отбора, к которой пришел независимо от своего коллеги, Дарвин понял, что время настало.

24 ноября 1859 года в лондонских магазинах появилась его книга "Происхождение видов".

Когда Дарвин сформулировал и обосновал свою теорию отбора, выдвинув его в качестве главного фактора эволюции, он предвидел, что ее расценят как безбожную. Ее острие было направлено против популярного тогда креационизма. Согласно этому взгляду следовало считать, что Творец непосредственно "смонтировал" и хоботок мухи, и глаз стрекозы. Часто именно на таком представлении строили телеологическое доказательство бытия Божия.

Для Дарвина, который изучал это доказательство по книге У. Пэйли "A. View of the Evidence of Christianity", после исследования фактов стала неприемлема теория непосредственного творения. "Мы уже не можем, - пишет он, - более утверждать, что, например, превосходно устроенный замок какого-нибудь двухстворчатого моллюска должен быть создан неким разумным Существом, подобно тому, как дверной замок создан человеком" (Автобиография. С. 100). Однако, разумеется, это не было для Дарвина причиной отрицать Творца вообще. Хотя бы и теоретически, но он признавал необходимость разумной Первопричины мира.

В этом Дарвин следовал своему учителю, геологу Чарлзу Лайелю, который считал вполне соединимыми эволюционную теорию и модифицированный креационизм. Вскоре после выхода "Происхождения видов" Лайель писал Дарвину: "Я думаю, что старое слово "сотворение" необходимо почти так же, как и прежде, но оно, конечно, принимает уже новый вид (Разрядка моя. - А. М.), если принять взгляды Ламарка, улучшенные Вами" (Lyell Ch. Life, Letters and Journals. V. II. London, 1881. P. 364).

"Трудно, - писал сам Дарвин, - и даже невозможно представить себе эту необъятную и чудесную Вселенную, включая сюда и человека с его способностью заглядывать далеко в прошлое и будущее, как результат слепого случая или необходимости. Размышляя таким образом, я чувствую себя вынужденным обратиться к Первопричине, которая обладает интеллектом, в какой-то степени аналогичным разуму человека" (Автобиография. С. 104).

Свое "Происхождение видов" Дарвин кончает словами: "Есть величие в этом воззрении на жизнь с ее различными силами, изначально вложенными Творцом в одну или незначительное число форм; и между тем как наша планета продолжает описывать в пространстве свой путь согласно неизменным законам тяготения, из такого простого начала возникли и продолжают возникать несметные формы, изумительно совершенные и прекрасные" (Дарвин Ч. Происхождение видов. М., 1935. С. 591).

Но чем был этот Творец для Дарвина? Бессодержательным понятием, гипотезой, которая ни в коем случае не может быть названа религией. Бог не был реальным для него. В результате ученый все чаще стал склоняться к мысли, что "тайна начала всех вещей неразрешима для нас" (Автобиография. С. 105). Он говорил так, как чувствовал, а он чувствовал, что тайна Бога закрыта для него. Правда, он пытался проложить путь к ней через спекулятивное мышление и "здравый смысл", но это была попытка с негодными средствами. "Я навеки застрял в болоте, без надежды выбраться из него", - писал он Грею.

* * *

В последний период жизни (1860-1882) Дарвин считал себя уже агностиком, то есть человеком, для которого вечные вопросы остаются открытыми.

Главная причина его перехода на эти позиции крылась не столько в умственных сомнениях (которые были у него и раньше, когда он называл себя теистом), сколько в общем душевном состоянии. Сам ученый с присущей ему добросовестностью описал его как некое эмоциональное очерствение.

"До тридцатилетнего возраста или даже позднее мне доставляла большое удовольствие всякого рода поэзия... Я находил большое наслаждение в живописи и еще больше - в музыке. Но вот уже много лет, как я не могу заставить себя прочитать ни одной стихотворной строки; недавно я пробовал читать Шекспира, но он показался мне невероятно, до отвращения скучным. Я потерял также вкус к живописи и музыке... Эта странная, достойная сожаления утрата высших эстетических вкусов тем более поразительна, что книги по истории, биографии, путешествия и статьи по разным вопросам по-прежнему продолжают интересовать меня. Кажется, что мой ум стал какой-то машиной, которая перемалывает большие собрания фактов в общие законы... Утрата этих вкусов равносильна утрате счастья" (Автобиография. С. 147).

Естественно, что подобное состояние духа не оставляло места для каких бы то ни было религиозных переживаний. "В своем "Дневнике", - говорит Дарвин, - я писал, что "невозможно дать сколько-нибудь точное представление о тех возвышенных чувствах изумления, восхищения и благоговения, которые наполняют и возвышают душу", когда находишься в самом центре грандиозного бразильского леса. Хорошо помню свое убеждение в том, что в человеке имеется нечто большее, чем одно только дыхание его тела. Но теперь даже самые величественные пейзажи не могли бы возбудить во мне подобных убеждений и чувств" (Там же. С. 103). "Понемногу закрадывалось в мою душу неверие, и в конце концов я стал совершенно неверующим" (Там же. С. 99).

Тем не менее в письме к Фордайсу он утверждает: "В самые крайние моменты колебаний я никогда не был атеистом в том смысле, чтобы отрицать существование Бога".

о. Александр Мень. История религии. т. 1
ПРИЛОЖЕНИЯ К ПЕРВОМУ ТОМУ СЕМИТОМНИКА "ИСТОРИЯ РЕЛИГИИ"
5. К ВОПРОСУ О МИРОСОЗЕРЦАНИИ ЧАРЛЗА ДАРВИНА

[Dream]

Епископ Тихон: мы должны вместе сохранить Европу христианской
Епископ Егорьевский Тихон, наместник московского Сретенского мужского монастыря и глава Патриаршего совета по культуре, рассказал в интервью РИА Новости о значении встречи патриарха Кирилла и папы Франциска, о том, что разделяет и объединяет западных и восточных христиан, об их общих задачах и о том, чему православным стоит поучиться у католиков.
Комментируя встречу патриарха Московского и всея Руси с папой римским, епископ Егорьевский Тихон (Шевкунов) в эксклюзивном интервью РИА Новости рассказал о том, что разделяет и объединяет западных и восточных христиан, о причинах настороженного отношения к Ватикану в России, об общих задачах и том, чему православным стоит поучиться у католиков. Беседовала Марина Борисова.

- Последнюю неделю СМИ — как российские, так и мировые — полны комментариев по поводу встречи патриарха Московского и всея Руси Кирилла и папы римского Франциска, и отзывы эти в основном очень позитивные. Что, все противоречия между православными и католиками разрешены?

— Действительно, эта встреча — событие беспрецедентное. Но было бы слишком наивно считать, что со встречей патриарха и папы принципиальные различия между православной Церковью и католицизмом ушли в прошлое. Это прекрасно осознают и в Москве и в Ватикане. Думаю, что в Москве в большей степени, чем на Западе.





Тысячу лет назад эти разногласия, а точнее нововведения латинской Церкви в области самой важной для нас, христиан, — вероучительной, связанные с пониманием и исповедованием Бога, Церкви, зашли столь глубоко, что Западная и Восточная Церковь не смогли больше совместно совершать главное таинство — Божественную Литургию, не смогли вместе причащаться.

- И что, западные христиане, католики, перестали быть христианами?

– Есть замечательные слова апостола Иоанна Богослова: "Всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога" (Ин.4:1-2). Для нас они, конечно же, христиане, поскольку признают воплотившегося Господа Иисуса Христа Сыном Божиим и исповедают Святую Троицу – Отца, Сына и Святого Духа, а также сохранили апостольское преемство в рукоположении.

- А в чем же тогда непримиримые разногласия между православными и католиками?

— Довольно непросто кратко и доступно для неизвестной мне аудитории рассказать об этом. Но попробую.

Возьмем, к примеру, первое противоречие, в результате которого было прекращено евхаристическое общение между восточными и западными христианами. В Священном Писании говорится, что Дух Святой — эта творческая сила, одно из лиц Божества, наполняющая весь мир, — исходит от Отца и почивает на Сыне. Это откровение о таинственном для нас бытии Бога – Святой Троицы — было сообщено апостолам Самим Господом Иисусом Христом. Знания о Боге, непроверяемые человеческим умом, раскрываемые нам в Божественном откровении и принимаемые верой, именуется в Церкви догматами. Надо понимать, что догмат о Святом Духе это не просто абстрактная истина для нас. Он лежит в основе нашего богопознания.

Но западные христиане, имеющие особую склонность к рациональному мышлению, со временем задались вопросом: если Отец и Сын равнозначны, почему Дух Святой исходит только от Отца? Он должен исходить и от Сына. На это восточные христиане возразили: друзья, вы, конечно, можете рассуждать как угодно, но в Священном Писании нам открыто именно так, а не иначе. И мы не собираемся примешивать наши человеческие догадки к тому знанию, которое не может быть постигнуто нашим умом и дано нам как откровение.

Пересматривать религиозный догмат все равно что (попробуем воспользоваться примером) пересматривать, скажем, таблицу умножения, на которой построена как минимум технологическая часть нашей цивилизации. Даже если какие-то яйцеголовые умники, исходя из каких-то своих одним им ведомых умозаключений, станут доказывать, что дважды два не четыре, а, например, 4,001, должны ли мы с ними согласиться? Нам могут возразить: позвольте, одна тысячная — это же такая мелочь! Стоит ли из-за этого спорить? Но мы ответим: это совсем не мелочь! Если мы согласимся с вашей "мелочью", то, может, простите, табуретку мы вместе спроектируем и неплохую: сколотим и не заметим ошибки. А вот если полетим в космос, то разлетимся неизвестно куда. Христианство, к слову, направлено в вечность. И такие непонятно зачем взявшиеся ошибки нам совершенно ни к чему. Да и не хотим мы играть в странные игры. Поэтому мы остаемся при своем мнении. Для нас дважды два по прежнему четыре, и только четыре.

Потом у католиков появились новые предположения. Они призвали нас согласиться с их идеей непорочного зачатия Пресвятой Богородицы. Православные отвечали: друзья, мы почитаем Божию Матерь, у нас множество храмов создано в Ее честь, но о том, что произошло непорочное зачатие Пресвятой Богородицы, мы ни из Священного Писания, ни из Священного Предания ничего не знаем.

Еще одним из нововведений было утверждение о непогрешимости римского папы, когда он вещает с кафедры. И с этим мы не можем согласиться: непогрешимость любого человека невозможна, будь он даже первый епископ.

Были и другие вопросы, касающиеся главенства Рима, и прочее, и прочее.

Все это в совокупности и лежит в основе церковного разделения восточных и западных христиан. И эти разногласия остаются.

- Известно, что немало людей настороженно восприняли известие о встрече патриарха и папы.

— В этом нет ничего удивительного. Мы в России действительно традиционно настороженно относимся к Ватикану, и для этого, к сожалению, есть основания. Тысячу лет продолжается разделение, нередко переходящее в противостояние. И в какие противостояния! Людей можно понять. При том что мы ни в коем случае не собираемся быть изоляционистами, но невозможно сбросить со счетов собственную историю и забыть, что в XIII веке против Руси были объявлены настоящие крестовые походы или жесточайшую католическую экспансию в Смутное время в начале XVII века, в которой принимали участие в том числе и легаты римского папы. Да и в последнее время поведение униатов на канонической территории Русской православной церкви продолжает создавать реальную и очень болезненную проблему.

- Но, может быть, не стоит так глубоко погружаться в историю? Может, лучше вспомнить более близкое для нас время Второй мировой войны и поискать там примеры объединения православных и католиков перед лицом общей угрозы?

— Это не очень удачный пример. Там все было не так однозначно и достаточно противоречиво. Но что касается простых католиков и немалого количества священников и епископов, многие из них мужественно противостояли фашизму.

Будем смотреть правде в глаза: тысячу лет наши идейные, догматические разногласия с католиками то и дело переходили в гражданскую, государственную, общественную конфронтацию. Но, конечно, нет ничего лучше, чем мир. Мы к этому призваны и искренне к этому готовы. И именно по этому пути идет Святейший патриарх Кирилл. А что касается объединения, о котором вы упомянули… Оно, конечно, возможно, но не за счет истины, не за счет компромиссов в делах нашей веры и исповедания православия. Поэтому в том, что касается церковного объединения, этот вопрос даже не ставится.

- А в чем же тогда может быть единство?

— В первую очередь нас объединяет наша общая христианская цивилизация. Поэтому верный путь нашего общего служения и самого плодотворного сотрудничества — это гуманитарная сфера. Основные христианские ценности культуры, семьи, отношения к человеку, как образу Божию, нравственные ценности — это наше общее достояние. Все это подвергается ревизии в современном мире. Не допустить не только исчезновения, но и искажения христианских ценностей, нравственности, культуры — наша общая задача. Мы должны вместе сохранить Европу христианской.

Если мы сейчас не будем прилагать совместные усилия — я хотел бы подчеркнуть: именно совместные усилия необычайно важны, — Европа не просто потеряет христианскую идентичность, а придет в некую свою противоположность.

- Вы возглавляете Патриарший совет по культуре, он что-то делает в этом направлении?

— Да, конечно, и Патриарший совет по культуре уже несколько лет взаимодействует именно в тех вопросах, о которых я говорил, с Папским советом по культуре. И здесь у нас действительно серьезные перспективы. Если во многих принципиальных богословских вопросах — так уж сложилось – мы далеки от единства, то в отстаивании общих христианских нравственных ценностей мы, я глубоко убежден, не только можем, но и должны действовать вместе.

- А о каком еще сотрудничестве может идти речь?

— Поверьте, нам есть, чему поучиться друг у друга. Мне, например, очень интересна система школьного и семинарского образования у католиков. Их миссионерская, прямо скажу поразительная по мужеству и самоотверженности, деятельность в самых опасных для христиан точках мира. Их работа с молодежью — тоже предмет самого внимательного изучения для нас, убежден в этом.

Мы много наслышены о разного рода скандалах у католиков. Но вот другой пример: в Париже, в этом гедонистском и, по мнению многих, совершенно нехристианском городе, на демонстрацию против однополых браков с помощью здоровых консервативных гражданских и католических организаций вышли миллион семьсот тысяч человек! Я сам видел это, поскольку в те дни был в Париже на презентации своей книги, изданной на французском. И это в основном были христиане.

У католиков огромный опыт по потере влияния на общество, но не меньший — по сохранению христианской общины в условиях безбожного общества. Постоянно, то есть раз в неделю или хотя бы несколько раз в месяц, храмы в той же Франции посещают 12% населения. Умолчу, какой процент у нас: в разы меньше. Их опыт по сохранению христианской общины в современном мире необычайно важен.

- Но есть и другие общие и нужные дела — на уровне политики?

— Об этом говорили в Гаване наш патриарх и папа: это и террористическая угроза, и, конечно, преследование христиан в той же Сирии, где убийцы не разделяют их на православных и католиков. Христиане сегодня – самая преследуемая в мире религиозная община. И гонения эти с каждым годом усиливаются.

- Есть и противоположная точка зрения: что встреча патриарха и папы трагически запоздала, что произойди она на несколько лет раньше, возможно, трагедию ближневосточных христиан удалось бы предотвратить.

— Святейший патриарх Кирилл и папа римский многократно говорили о преследованиях христиан: выступали с международных трибун, делали заявления, обращались к руководителям государств, убеждали сделать все, чтобы пресечь преследования.

Надо сказать, что уже многие патриархи и главы православных Церквей встречались с папой римским. Вовремя или нет была нынешняя встреча? Знаете, кто-то считает, что слишком поздно, немало людей полагают, что это случилось слишком рано. Что нам гадать? Это совершилось. И наша задача — свидетельствовать о православии в новых условиях и вместе трудиться в тех областях, которые открыты для нас.


РИА Новости http://ria.ru/religion/20160219/1376842 ... z40lAq8Jfe

[Агидель]

Думала о теме прощения, читала.
Случайно нашла прекрасную статью, надеюсь, и вам будет любопытно.
http://pravoslavie.fm/opinion/otchego-g ... bo23e4-ugk

[Агидель]

Робинзон Крузо: история, которую мы читали не так
Школьная программа для взрослых

https://foma.ru/robinzon-kruzo-istoriya ... 3lSFsNB6RQ

[Агидель]

[Максим75]

А что у него с христианством? В чем пример? Писатель, безусловно, гениальный. И сила воли имеется. А то, что в семинарии учился - так Сталин тоже в ней учился В книгах он верит в науку и человека, а не в Бога. Это, кстати, общая проблема научной фантастики