Духовные беседы

из писем игумена Никона (Воробьева) к духовным чадам.

Письмо 67

Дорогая В.Н.!

Получил Ваше письмо об о. В. Уже то, что Вы неспокойны, свидетельствует о Вашей неправоте. Лицемере, изми первее бервно из очесе твоего, и тогда узриши изъяти сучец из очесе брата твоего. Здесь указывается на глубокий психологический факт. Если человек с помощью Божией очистится от греха и тем самым будет чисто смотреть на все, то: 1) все покажется ему в другом свете и тогда только он даст правильную оценку всему, 2) тогда в сердце его будет одна любовь ко всей твари и непостижима я жалость, и желание, чтобы никто не страдал, никто ни в чем не потерпел вреда (см. Исаак Сирин).

Только тогда и можно учить ближнего (да и то по указанию благодати Божией), и тогда слово будет действенно, полезно, будет исцелять, а не ранить. А пока не достигнем такого состояния – надо не лезть в учителя. Если бы Вы побольше молчали с о. В. и только кратко отвечали, если Вас спросят (да и то следовало бы говорить не как свое, а как мнение тех или других Святых Отцев), то и о. В. к Вам относился бы иначе, да и сказанное Вами могло бы заставить его призадуматься или заинтересоваться теми, на кого Вы ссылались.

Преподобный Нил Сорский никогда не отвечал от себя, а только излагал мнение Св. Отцев. Если у них не находил сразу решения, то и он не давал ответа, пока не найдет мнения Св. Отцев о данном предмете. А мы сами ничего не зная, по слуху или просто потому, что "мне так кажется" говорим целую кучу. Умный человек сразу поймет легковесность наших слов и нас осудит. Им надо или доказать Ваше мнение, или сослаться на достаточный авторитет. Могли Вы это делать? Конечно, нет. Так и не удивляйтесь его холодности.

У Вас слишком много сору в голове или, лучше сказать, в сердце, поэтому в особенности надо молчать. Только на прямой вопрос можно очень кратко ответить, ссылаясь на свое незнание (что поистине так!), только бы не оскорбить человека молчанием. Все мы находимся в "злейшей прелести", по выражению преп. Симеона Нового Богослова, т.е. во тьме, в заблуждении, в рабстве у дьявола. Только немногие бывают освобождены Господом от этого состояния. Как же слепой может вести слепого? а Вы все всех учите. Перестаньте!

Мытарь не учил, а с сокрушением говорил: "Боже, милостив буди мне, грешному", говорил не только в церкви, а и всегда имел это устроение (иначе и в церкви не мог бы так молиться). Мог ли он, да и всякий в таком состоянии, учить других? Ясно, нет. А для находящихся в рабстве у греха и дьявола только и есть правильное состояние – состояние мытаря. Когда оно охватит всего человека, тогда только в нем будет совершаться сила Божия. Сила Моя в немощи совершается, т.е. когда человек придет в состояние мытаря (в смирение) – тогда в нем будет совершаться сила Божия и выводить из Египта в землю обетованную. Другого пути нет. Если я пишу Вам это, то на правах духовника. Простите.

Господь да хранит Вас и вразумит на все благое. Привет и благословение Божие Вам и всем знакомым.

2/I день преп. Серафима.

Поклон дедушке. Прошу вспомнить о мне.

Добавлено спустя 2 минуты 20 секунд:

Письмо 78

... , сохрани это письмо и читай в минуты уныния.

Н.

Дорогой мой ... !

Получил твое письмо и глубоко посочувствовал тебе. Многое бы я тебе сказал на твои сомнения и огорчения, да не мастер писать. Ты выбрал себе путь жизни исключительно трудный в наше время, и если выдержишь до конца –все твои скорби, мало сказать, возместятся в миллионы раз, а просто (не скажу, что забудутся) даже пожалеешь, что они были слишком малы. Может, тебе покажется это странным, но это так. Я глубоко уверен, что даже древние великие мученики – и они жалели, что мало страдали и поэтому не могли ответить Богу той любовью, которой должны бы были возлюбить Господа.

Любовь даже к человеку стремится выразить себя деланием приятного любимому, каких бы жертв это ни стоило. Чем сильнее любовь, тем больше стремление доказать ее, а доказать бескорыстную любовь можно только жертвой, и как истинная любовь не имеет предела, так не имеет предела и жажда жертвы, как проявление любви. Кто любит Бога, тот захочет страдать ради Бога, и по мере роста любви будет возрастать желание все перенести, лишь бы не удалился от нас Господь, лишь бы быть ближе к Нему. А не любить Господа нельзя, если приблизимся к Нему, вернее, если Он к нам приблизится.

Можно полагать, что червь неусыпающий и огнь неугасающий в будущей жизни есть нескончаемая скорбь сердца о том, что было время, когда можно было доказать свою любовь ко Господу, потерпеть разные страдания ради Него, доказать любовь не только страданиями, но и верой в Него среди сомнений всяких, среди страхов, духовного одиночества, сознания своих немощей, бессилия и проч. и проч., – и не доказали...

Вот здесь-то, на земле, и можно и нужно доказать свою любовь к Нему внутренним решением: "буду верить в Тебя, буду всеми силами исполнять Твои заповеди, буду страдать за веру в Тебя, откажусь от всего и от всех – от личной жизни, от родных – и только Ты, Господи, не откажись от меня, не попусти мне потерять веру и мужество, не попусти возроптать на Тебя, если постигнут слишком тяжкие скорби и страдания свои или близких моих, даруй мне возлюбить Тебя всем сердцем". Если сохранишь такое устроение, то тебе легко будет пройти твой жизненный путь.

Если же будешь колебаться, допустишь в сердце сомнение, если нарушением вольным заповедей Божиих омрачишь себя и ослабишь свои силы – то падешь падением великим, если не будешь постоянно призывать на помощь Господа; а особенно, если возгордишься и понадеешься на свои силы – то падешь падением великим и отяготишь себе жизнь чрезмерно. Но и тогда не унывай, а смиряйся еще больше и все упование возлагай на Господа и на Его милосердие, и Его помощь. Это и есть правильное устроение, но без опыта, без падений и восстаний мысленных [1] не придешь в правильное состояние.

Оно характеризуется глубоким сознанием своей немощи, своего бессилия так жить, как требуют заповеди, так любить Бога, как Он возлюбил нас. А из этого состояния рождается чувство сокрушения, плач сердечный, сознание неоплатности долга своего (10 тысяч талантов) – словом, сердце сокрушенно и смиренно, которое Бог не уничижит и из которого-то и родится та любовь к Богу, о которой я говорил в начале. Одной волей своей и желанием еще не приобретешь любви, а жизнью по заповедям, покаянием, плачем о своих падениях, глубоким сокрушением, что вместо любви и угождения Богу постоянно нарушаем Его святую волю.

Из этого плача и сокрушения рождается страх Божий, т.е. страх, как-либо не оскорбить Бога, затем рождается чувство близости Бога к нам, что выразил пророк Давид словами: предзрех Господа моего выну, – а затем рождается постепенно твердая решимость лучше умереть, чем оскорбить Господа, не только безропотное несение скорбей и страданий, но и благодарность за них, т.к. сердце будет ощущать радость очищения скорбями и удовлетворения некоторого, что можно терпеть ради Бога и тем любить Его. Что воздам Тебе, Господи, о всех, яже воздаде ми?

Прости за многословие и, может быть, несвоевременность этого писания. Но скорбь твоя подвигла меня написать тебе это. Может быть, тебе будет полезно и послужит к некоторому утешению.

Друг мой, одно прошу: никогда не отступай от Бога, как бы глубоко ни пал, как бы ни согрешил и ни оскорбил (от чего да избавит тебя Господь) Господа, но, как блудный сын, проси у Него прощения и вновь и вновь понуждай себя жить по заповедям. Грядущего ко Мне не изжену вон. Идущий ко Господу деланием заповедей, хотя и падает дорогой, но, вставая, идет вперед – находится в числе воинов Христовых и венчается Им, хотя бы и много ран получил в этой духовной войне со своими страстями, со своей падшей природой и бесами. Да вразумит тебя Господь, да укрепит веру твою и произволение твое, да сохранит от всякого зла. Господь да благословит тебя.

Не пиши так подробно, как ты писал последнее письмо. Я и так знаю твое состояние, и достаточно кратко написать. Будь здоров.

Твой отец

Сообщение **Марфа** » 23 июн 2014, 15:54

Священник Димитрий Шишкин:

Совершенно очевидно, что украинский радикальный национализм, как, впрочем, и любой другой (и русский тоже) – это духовное заболевание, прелесть, которая, овладевая человеком, быстро превращается в страсть. А последствия страсти для человека всегда мучительны. И именно потому это состояние называется страстью, страданием. Это только первая фаза – одурманивает и доставляет приятные эмоции: восторг, экзальтацию, но потом наступает период отрезвления и этот период неизбежно бывает связан со многими страданиями и болью. И здесь есть два варианта: либо эти страдания служат причиной для осознания человеком своего действительного положения, служат причиной для покаянного переосмысления жизни, либо - в случае упрямства и ожесточения - эти страдания только усугубляются, влача человека к погибели, как в духовном, так и в физическом смысле. И этот закон «обойти» никому невозможно.

Сообщение **Марфа** » 06 авг 2014, 22:14

Проповедь о.Димитрия, клирика Свято-Ольгинского монастыря, г.Луганск. Проповедь произнесена в день св.равноап. Ольги 24.07.14 в храме Вознесения Господня за Серпуховскими воротами, г.Москва.

https://yadi.sk/d/VsWjLBZaYWwtj

Марфа,

«Господи, я прошу не о чудесах и не о миражах, а о силе каждого дня. Научи меня искусству маленьких шагов». Это слова молитвы Антуана де Сент-Экзюпери. Популярный профессор-богослов мог бы с ним согласиться: «Духовная жизнь это не просто благочестие, молитва, подвиг или отреченность от мира. Это строгая упорядоченность в развитии, особая последовательность в приобретении добродетелей, закономерность в достижениях и созерцаниях».
О чем-то подобном говорит евангельская притча о десяти девах, которые под вечер вышли навстречу Жениху. Пятеро из них, будучи мудрыми, взяли с собой запас масла. Жених медлил до полуночи, так что к моменту встречи их светильники продолжали гореть, тогда как у неразумных дев погасли. Пытаясь исправить дело и заправить свои светильники, эти несчастные потратили время и опоздали к брачному пиру.

Притча Христа выразительно передает личную драму всех тех, кто ждал, но не дождался; выдохся слишком рано; сошел с дистанции, не достигнув финиша. Однако она ничего не говорит о том, как избежать подобной участи. Как возможно подражать разумным девам? Отчего пропадает вдохновение и остывает вера?

Сергей Мазаев

Проповедь на Праздник Преображения Господне.

Господь сходит с горы Преображения, где был глас Небесного Отца: «Се, есть Сын Мой». И вот, тут же несчастный человек, подобный нам, приближается ко Господу и говорит: «Сын мой». Нам, ученикам Христовым, надлежит услышать эти два голоса, если мы хотим приобщиться Преображению Господню.

Сегодня все чаще и все, кому не лень, говорят, что мир переживает апокалиптическое время. Истинно так. Хотя о смысле этих слов мало кто задумывается. Что такое Апокалипсис? Апокалипсис означает Откровение, снятие завесы с того, что сокрыто. Апокалипсис — это не просто книга, это Сам Христос. Не существует для нас иного Откровения, иного Апокалипсиса, кроме того, который открывается в свете Преображения. «Сын Мой», — говорит Небесный Отец, глядя на эту землю, которую Он создал для нас и которую мы сделали такой, что, кажется, уже негде взгляду остановиться — так она обезображена. Это и есть Апокалипсис, неумолимое откровение мира с его жестокостью, ложью, разрушением, смертью — то, что сокрыто под позолотой нашего привычного себялюбия. И то, что с каждым днем все яснее открывается, показывая, где мы находимся.

«Сын Мой», — говорит Бог, и отец бесноватого говорит: «Сын мой». Это значит, что человек, каким бы он ни был, даже если он разорил все вокруг себя и в себе, остается образом Божиим. И это значит, что наш взгляд на него может быть преображен Крестом. И наша молитва, обращенная ко Христу, должна быть: «Господи, помилуй сына моего! Он не такой, каким кажется». Апокалипсис — не просто обнажение лжи о всепобеждающей силе смерти, но Откровение силы Воскресения. «Не бойся, — говорит воскресший Христос, — Я имею ключи ада и смерти» (Откр. 1: 18).

Будем, приближаясь ко Господу за сегодняшним богослужением и во все эти святые дни, молить Его о даре участвовать в некончающемся событии Преображения. Верою мы узнаём истинный лик Христа, Который зовет нас с Фаворской горы на другую гору, чтобы мы бодрствовали с Ним. Здесь поистине Апокалипсис — Христос, паки распинаемый на Кресте, — в том, как мы живем, во всех нас. И в этом сражении, в этой Своей агонии Он побеждает нашу смерть, при условии, что мы — «малый остаток» — бодрствуем с Ним. Его слово — неотложное напоминание нам: «Род сей бесовский не изгоняется ни бомбами, ни переговорами, а только молитвой и постом». Пост не заключается в том, чтобы мы потуже затянули пояса. Он прежде всего в том, чтобы не питать себя плохой пищей, которая состоит из наших страхов, уныния, сластолюбия, гнева, сосредоточенности на себе. От всего этого мы должны поститься. Благодаря такому посту сила смерти ослабевает, обнаруживает свое бессилие. Что касается молитвы, это не должно быть поверхностным вычитыванием установленного правила. И это даже не воздыхания, которые время от времени невольно исходят из наших сердец. Но, подобно Самому Господу в Гефсимании, подобно в молитвах неусыпающей Богородице, подобно древним и новым мученикам, подобно всем святым, мы должны день и ночь стоять пред лицом Божиим: «Боже, милостив буди нам, грешным». «Призри на нас и излей Духа Твоего на всех требующих Твоей милости, Духа Креста и Воскресения». Такой должна быть непрестанная молитва Церкви. Но это будет возможно для нас только тогда, когда мы будем снова и снова возвращаться к исходному началу. Потому что мы на самом деле — первые из грешников, первые, можно сказать, среди бесноватых. Мы бросаемся из воды в огонь. «Мы отпрыски помраченного рода», как говорит преподобный Макарий Великий. Это не просто наша беда, это тайна к разрешению которой мы должны устремляться всегда и особенно в эти дни.

Кто мы? Для чего мы живем? Большинство людей уже не задумываются об этом. И потому на наших глазах начинают сбываться самые грозные события Апокалипсиса. Мы не должны ничему удивляться в самих себе. Мы удивляемся уродству и жестокости мира и, глядя на всеобщий небывалый распад, считаем себя хорошими. На самом деле сами по себе мы ничто. Но каждый день мы призваны заново рождаться даром Христовым, чтобы начать жить. «Сей есть Сын Мой Возлюбленный» — это относится ко всем нам. Мы должны без конца рождаться в вере, принимая дар Христов, Его жизнь — честь и славу быть Его рода. Слушая глас Отчий, невозможно не слышать горестные вопли отцов о своих беснующихся детях. Будем молить о свете, чтобы те, кто безумствует, стали святыми. Будем помнить, что без Христовой любви мы сами ничто. Мы еще большие грешники, чем все, потому что однажды нам дано было узнать этот свет.

Речь не идет о каких-то наших особенных подвигах. Мы знаем, как скромны наши дарования и как слаба наша воля. Но Господь говорит: «Если сколько-нибудь можешь веровать, все возможно верующему». Предадим свою жизнь в руки Господни. Пусть Он примет ее как горчичное зерно. Вы знаете этот прекрасный образ в Евангелии. Это крошечное, дикое семя, самое малое из всех семян — образ нашей малой веры, которой будет достаточно, чтобы переставлять горы, изгонять бесов, быть священниками Бога Живого там, где поставил нас Господь, призывать Духа Святого на ищущих исцеления от безумия и отчаяния людей. Есть только одна «победа, победившая мир, — вера наша» (1 Ин. 5: 4).

Праздник Преображения Господня, может быть, лучше всего выражает состояние верующего человека в «последние времена». Там где нет веры, излияние Духа Святого ничего не меняет во внешнем мире, все остается прежним, как будто Христос не приходил. Более того, последнее для человека становится горше первого. Беснование, описанное в сегодняшнем Евангелии, было когда-то крайне редким, исключительным случаем. А теперь сатана уже как будто сорвался с цепи, и это массовое явление. Но Господь соблаговолил явиться животворящему свету Своего Божества в условиях нашего смертного существования. В этих условиях, в мире, лежащем во зле, сияет теперь свет Его Воскресения, обожествляющий нас. Здесь тайна, средоточие всех тайн. В свете Преображения уничижение и слава Господня становятся нашим уничижением и славой.

Протоиерей Александр Шаргунов, настоятель храма святителя Николая в Пыжах

Андрей Кураев: князь Владимир спас Европу.

Я хотел бы продолжить мысль, которая прозвучала из уст первого Президента Украины, о том, что люди приходят к Богу как одинокие странники, а не в потоке, где каждый не отдает себе отчет в том, что он сделал. За 1020 лет нашей истории, я думаю, что именно в этом произошла главная перемена. То общество, которое возглавлялось киевским князем, это было общество патриархальное, общество, в котором власть в восприятии всех подданных действительно воспринималась как власть от Бога. Князь – это отец, все – его дети. В том обществе не было такого перестроечного диссидентского настроения: мы и они. Именно так, я помню, в те годы воспринималась песенка Аллы Пугачевой «Эй вы там, наверху». Но ничего подобного в годы тысячелетней давности не было. И поэтому не вполне верно мыслят те люди, которые сегодня полагают, что князь Владимир совершил некое насилие над жителями древней Руси, силою заталкивая их в Днепр. Дело в том, что тогда не было такого отделения людей: себя от своего же отца. И поэтому, скорее всего, это был отцовский авторитет, нежели полицейское понуждение.

Внимание тех, кто говорит о том, что это был насильственный акт, который оторвал народ от его исконных арийских языческих корней, я бы хотел обратить на следующее обстоятельство. Во-первых, Киевская Русь не была полицейским государством, а некоторые историки полагают, что это было протогосударственное образование, а не государство с той точки зрения, что в нем еще не было повсеместно присутствующего аппарата государственного понуждения. Там иные были способы принятия решений и их реализации. По большому счету, если говорить о Великороссии, то государство до конца, пожалуй, достроил Петр I в XVIII веке, когда сверху от императорского дворца донизу, до каждой волости доросли инструменты управления и контроля. Так вот, Киевская Русь точно не была регулярно-полицейским государством. Плюс к этому я не помню, чтобы у нее была какая-то полицейская стража по границам. И сержанты Карацупы с овчарками не сторожили границы Киевской Руси. И это означает, что тот человек, который не был бы согласен с выбором веры, который от имени народа и вместе с народом совершил князь Владимир, этот человек мог спокойно уйти. Было бы куда уходить. Рядышком те же самые литовцы, тогда совершенно братский народ, которые еще 300 лет сохраняли язычество. Потом венгры, которые сегодня кичатся тем, что в Евросоюзе, но они гораздо позже Киевской Руси приняли христианство. Хочешь? Иди туда! Не говоря уже о Крыме, о дикой степи да и просто о Поволжье, на север, леса, где еще столетия потихонечку отстранялось христианство. Даже здесь, где-нибудь в пригородах Киева, можно было построить хуторок, найти деляночку, опушку и там вести привычный для себя уклад жизни без чужеземного якобы навязанного Бога по имени Иисус Христос
Но мы не видим, чтобы после обращения Киева к христианской вере мощные потоки политической эмиграции захлестнули бы окрестные территории. Мы не видим убыли населения Киева и других крупнейших центров Киевской Руси. Мы не видим серьезных движений протеста.

Я понимаю, что мне могут напомнить: а как же Новгород, в котором якобы Добрыня крестил мечом, а Путята огнем? Ну, во-первых, Новгород Великий совсем в другом месте. Это не то, что сегодня называют Украиной. Во-вторых, это единственный прецедент. В-третьих, меня поражает готовность наших современников – преподавателей школ и университетов – казаться глупее, чем они есть, и понимать несомненную художественную идиому в качестве констатации факта. Ни Добрыня, ни Путята не могли крестить ни огнем, ни мечом, ни водою, ни духом просто по той причине, что они не были священниками. Они были полномочными представителями киевского князя в Новгороде Великом. При этом мы видим из сообщений «Повести временных лет», первое, что сделали восставшие новгородцы – разметали по бревнышку храм Ильи Пророка. Значит, он уже был в этом городе до этого якобы насильственного крещения Новгорода. Во-вторых, с чем было связано это восстание? Да простят мне жители Украины эту аналогию, но мне кажется, что реформы, которые проводил князь Владимир, структурно были похожи на те реформы, которые проводил другой Владимир – Путин в России. А именно это был труд по созданию единого государства из множества удельных княжеств. В ельцинские времена Россия по сути была не гране распада. Пресловутый парад суверенитетов. А когда самарско-башкирско-татарские и прочие князьки вкусили сладость самостоятельного управления, потом, конечно, трудно приводить их к некому общему закону и порядку. Ну, вот так же было и в Новгороде Великом тысячу лет назад. Но, соответственно, если бы киевские бояре сказали: «Люди, встаньте грудью на защиту нашего права контролировать ваши кошельки», то вряд ли на этот замечательный призыв новгородцы бы отреагировали. Поэтому призыв был брошен совершенно иной, когда шкурные интересы прикрываются якобы заботой о небе и о душе. И вот в данном случае тоже был брошен лозунг: «Станем за веру отчию и дедичью». И вот тогда последовала вполне понятная реакция из Киева для того, чтобы навести там порядок.

Итак, второй тезис, который я хотел сказать в опровержение мифа о том, что князь Владимир совершил какое-то жуткое насилие над своим народом. Есть народно-фольклорная память о князе Владимире. Я подчеркиваю, что эта память хранится в былинах. Былины – это не официальные летописи. Официальные документы, конечно же, подвергались цензуре. А вот былины – это реально народная память. И именно в них князь Владимир предстает как «Владимир Красное Солнышко». Я не думаю, что тирану в веках дали такое прозвище. Если бы от Владимира действительно осталась кровавая память, наверное, он иначе бы описывался в былинной памяти народа.

Еще раз говорю, Киевская Русь не была полицейским государством. Здесь было куда уйти от неприятной для тебя государственной власти или новой государственной религии. Или куда-нибудь на хуторок близ Диканьки, или же куда-то за почти несуществующую призрачную границу этого племенного союза. И это не происходило. Напротив, прирастало население и прирастала территория Киевской Руси. Поэтому вряд ли можно описывать те события в терминах привычных для нас – борьбы с тоталитарным режимом.

Вспоминая о тех обстоятельствах крещения Руси, хотелось бы обратить внимание на одну страничку этой истории, к которой мало обращаются. Дело в том, что поступок и выбор князя Владимира положили основание каноническому существованию Русской Православной Церкви. Но присутствие христианской проповеди, Христова Слова здесь слышалось и раньше. И как это ни странно – это слово слышалось из уст ирландца. Потому что именно ирландские монахи в раннее средневековье были совершенно удивительными миссионерами. И они действительно доходили до берегов Днепра. Логика этих ирландских монахов-миссионеров была очень ясная, очень экстремистская. Они исходили из того, что «я монах». Если я монах, то я не должен иметь ничего своего здесь на земле. Я бы сказал это словами более поздними, словами Дон Кихота: «Не называй своим ничего, кроме своей души. Станет все то, что жалко терять, обузою на пути». У нас и сегодня, когда имя монахов упоминается в прессе, то его фамилию берут в скобки, в знак того, что этот монах вынес все внеличностное в себе за скобки своей новой жизни.

То есть то, что во мне определено социокультурным окружением, наследием, генетикой – вот это не мое, я теперь другой. А ирландские монахи вынесли за скобки не только свою малую семью, но и большую семью, потому что все эти ирландцы, шотландцы, пикты, они же жили кланами. И эти ирландские монахи сказали: «Нет, я не могу, отказавшись от маленькой семьи – от невесты или родителей, – я не могу не отказаться и от большой семьи». И они уходили. Плюс на это накладывалось и другое миссионерское соображение – аскетическое. Эти монахи считали, что одна из величайших радостей, которая может быть у человека, это радость родного языка. Радость слышания звуков и мелодики родной речи. И ирландские монахи сказали: «Если мы монахи, то как мы можем этим наслаждаться?» И они уходили за границу от родной речи, от привычных родных пейзажей. Плыли за моря. А за морем от Ирландии находится Европа. И вот они приплывали в Европу и шли к саксонским, германским, скандинавским королькам, к славянским князьям, и эти люди их слушали по той причине, что за ирландскими миссионерами не маячила никакая империя. Когда к этим варварским правителям приходили миссионерские посланцы из Рима или из Византии, то было понятно, что они посланцы не только от небесного царя, но и от земного, и согласие с ними будет иметь не только духовные, но и политические последствия. За проповедью латинского миссионера отчетливо просматривалась двойная тиара римского папы, то есть знак духовной власти, но и светской. И константинопольские посланцы учили о том, что нельзя иметь церковь и не иметь императора. Даже в XIV веке патриарх Антоний пишет московскому князю именно эти слова. Хотя у Константинополя не было и малейшей возможности управлять жизнью на Руси, «но тем не менее номинально вы должны признавать нашего императора своим патроном и владыкой».

Понятно, что этим новым народам, пополнявшим население Европы, эта идея не была по нраву. И вдруг приходят ирландские монахи и просто говорят о Христе, о вере, без политики. Их кушали время от времени, но все-таки и слушали. А потом приходили новые монахи, и их еще более внимательно слушали. И соглашались. И вот этого тоже сегодня забывать нельзя. Нельзя забывать и того, что крещение Руси – это событие общеевропейское.

И что, с другой стороны, крещение киевской Руси – это событие по своим последствиям также создало общеевропейское эхо правды. Опять же я с недоумением отмечаю: греки этого не заметили. Это парадокс, но ни одна византийская летопись, ни один византийский хронист X-XI веков не заметил крещения Киевской Руси. Даже в XII веке можно встретить такие византийские хроники, где при перечислении врагов Византийской империи и врагов имени Христового по привычке перечисляются и славяне.

Парадокс крещения Руси: скорее, князь Владимир навязал свой выбор Византии, которая сама не знала, что делать с этим подарком судьбы. Как Алексей Константинович Толстой писал в своей поэме: «Кошмар! Приехал князь креститься в Херсонес!» Такая замечательная поэма у него была, передающая паническое настроение греков по этому поводу.

И тем не менее, пусть даже по началу это не было достойным образом осознано теми или иными современниками-хронистами, но по сути произошло важнейшее событие.
В конце концов, хоть на секунду задумаемся, а если бы выбор князя Владимира был другим? Князь Владимир очень мудро отшутился от мусульман во время известных прений о выборе веры. И когда соответственно мусульмане говорят: «У меня такая замечательная религия, почему не хочешь принять?» Князь Владимир отвечает юродиво: «А на Руси есть веселье и пить, и не можем без того жить!» Некоторые люди опять сегодня смеются над князем Владимиром. Но это очень умное и дипломатичное юродство. Он смог не обидеть мощную мусульманскую сторону, которые тут рядышком, соседи. Смог их не обидеть, не раздразнить, как бы себя немного уничижил: «Вы знаете, у вас такая духовная религия, что мы не доросли. Ребятки, живите без нас, спокойно…» А представьте, если бы он не отшутился? А представьте, если бы князя Владимира очаровали мусульманские проповедники, что было бы с Европой? И так через несколько столетий турки до Вены дошли. Испания была под мусульманами чуть раньше. Я думаю, что если бы еще славянский союз принял через князя Владимира ислам, боюсь, что Европы хоть чуть-чуть похожей на нынешнюю не было бы. И жили бы мы в каком-то глобальном халифате и обсуждали сложные проблемы мультикультурного диалога мусульманского и китайского миров.

Но князь Владимир своим выбором спас Европу, и об этом тоже забывать нельзя. Размышляя об этом, я бы хотел, чтобы мы смотрели не только назад, но и вверх, прежде всего вверх, к небу. На то небо, ради которого князь Владимир сделал свой выбор. У свердловской рок-группы «ЧайФ» есть замечательные строки: «Хочется раздеться, в небо окунуться». Вот я просто не знаю лучшей формулы крещения. Вот когда-то эта тоска по небу коснулась души князя Владимира. Мне бы хотелось, чтобы сегодня тоска по человечности, тоска по чистоте, тоска о том, чтобы стать на ступеньку выше самого себя сегодняшнего, чтобы такая тоска посещала как можно больше людей. Мы попробуем помочь в пробуждении и осознании рефлексий. Этой очеловечивающей грусти, тоски, но которая потом разрешает себя в радости.

источник http://www.pravoslavie.ru/smi/36689.htm

Сообщение **Venezia** » 29 авг 2014, 21:23

Постоянный автор «Правмира» Сергей Худиев продолжает разговор о ловушках, в которые попадает человек, если он не до конца анализирует лозунги, с помощью которых нами пытаются манипулировать.

Источник: http://www.pravmir.ru/nasha-pobeda-ili-moyo-spasenie/

_________________
Женщину нельзя перевоспитать. Она может только, как морская волна, разбиться о скалу, под названием "настоящий мужчина" и успокоиться!

Пораниться Евангелием. Беседа с о.Алексием Уминским.

О Евангелии всегда говорить очень сложно, потому что эта книга настолько несопоставима с нашей жизнью, что всегда как-то теряешься. А с другой стороны, у нас никакого другого выхода нет, кроме как жить по Евангелию.

Эта проблема несопоставимости жизни по-человечески с жизнью по Евангелию в нашем сознании трансформируется в очень простые вещи – мы начинаем в большей степени ценить и прилепляться к вещам, которые являются второстепенными, и считать, что они главные. И когда эти вещи меняются, у нас возникает ощущение, что земля уходит из под ног. Вспомните старообрядческий раскол. Ну, казалось бы, смысл-то в чем? Из-за чего такие это все? Почему вдруг людям так оказалось важным двоеперстие или ударения, или хождение посолонь или еще что-то такое, что, в общем-то, к жизни во Христе отношения не имеет и что не является христианством вообще?

У меня ощущение, что мы входим в некий новый период нового старообрядчества, когда для нас второстепенные вещи являются знаком христианства, когда мы определяем свою жизнь во Христе тем, как исполняется богослужебный круг, как мы этот богослужебный круг для себя воспринимаем, как мы воцерковляемся.

В чем заключается воцерковление сегодня? В том, чтобы человек благополучно стал как все. Чтобы человек по воскресеньям приходил в храм, чтобы человек регулярно исповедовался и причащался, чтобы человек соблюдал посты, утренние-вечерние правила, три канона перед Причастием и все, как положено.

О чем священник спрашивает обычно на исповеди человека? Утренние и вечерние правила читаете? Посты соблюдаете? Ко Причастию готовились? А вопрос, как живет человек по Евангелию, не задается вообще! Даже не осмысляется никем – ни священниками, ни народом Божиим. И это одна из самых величайших проблем, которые существуют в нашей церковной жизни.

Евангелие отошло на второй план – по понятным причинам. Нам очень неудобно жить с Евангелием, нам очень тяжело переносить на себя евангельские слова. Совсем недавно мы с нашим приходом смотрели фильм Дрейера «Слово» — поразительный фильм о том, как человек, христианин, воскрешает мертвых. И всех смущает – ну, как же так, он в прелести! А с другой стороны, давайте откроем Евангелие от Марка и прочтем: «Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет. Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы».

Когда мы читаем эти слова, кто-нибудь их к себе применяет? Для кого написаны эти слова? Для кого написаны слова про ту веру, которая может двигать горами? Для кого написаны слова: Господи, повели мне к Тебе идти по воде? И такое ощущение, что когда мы читаем Евангелие, мы говорим – это не про нас, это про кого-то другого написано, это к нам отношения не имеет. Но как только мы решаем для себя, что что-то в Евангелии к нам отношения не имеет, то мы — шаг за шагом — начинаем отказываться от Евангелия. Тогда Евангелие становиться для нас одной из форм молитвенного правила. Мы совершенно не понимаем, что Евангелие для нас написано, и жить нам по нему надо, мерить себя по нему надо. И исполнять его нам надо.

Мы говорим, что очень мало любви вокруг нас, говорим, что внутри Церкви все формализовано. Но ведь источником любви является Сам Христос! А Христос с нами говорит через Евангелие. Евангелие это источник любви, источник той науки любви, которая только одна нас может научить чему-то. Ни утреннее-вечернее правило, ни посты, ничто другое любви в общем-то не учит. Оно поддерживает нас в горении любви, оно дает нам возможность опереться на что-то в нашем движении к любви, но самой любви не учит! И поэтому, когда мы говорим, что происходит оскудение любви, мы должны понять, что это оскудение происходит от того, Евангелие вышло из нашей жизни и оказалось где-то на периферии сознания.

Да, мы читаем Евангелие, да, священник даже иногда может о Евангелии что-то проповедовать. Мы послушаем и спокойно скажем: «Хорошая проповедь» или «Так себе». Но самим для себя Евангелие проповедовать, открывать, понимать, размышлять, этим Евангелием раниться, если хотите, — этого нет, это почти ушло из жизни Церкви. И мне хотелось этой книгой обратить наше внимание на то, что Евангелие должно стать главным содержанием нашей веры, потому что евангелистами себя называют кто угодно, но только не православные христиане. А мы и есть настоящие евангелисты, мы храним Евангелие неповрежденным, храним его в свете святоотеческого учения и предания нашей Церкви.

Личная встреча с Книгой

Чтение Евангелия – дело глубоко индивидуальное. Оно не может быть только лишь тем чтением Евангелия, к которому мы привыкли на богослужении. Это, прежде всего, индивидуальный личный труд человека, его личная встреча с этой книгой. Потому что даже если в храме Евангелие будут читать на русском, оно все равно будет восприниматься не так просто, потому что то, что читается вслух при большом количестве собравшихся людей, не всегда достигает своего. Здесь нужен особый момент.

Мы забыли слова Любовь и Свобода – эти слова человек может получить из Евангелия при личном чтении и при личном труде. Когда в доме нет любви, какая разница, как там расставлена мебель. Я считаю, что это первоочередная проблема. И если мы будем заниматься тем, чтобы читать в храмах Евангелие по-русски, не достигнув любви и свободы, это не принесет никакой пользы, а только разделит Церковь.

По кругу

У нас всегда есть естественное стремление к комфорту, а Евангелие это стремление к комфорту как-то сбивает. Но мы, тем не менее, все время стремимся к благополучию. Однако такого стремления церкви к благополучию, какое мы видим за последние 20 лет, в Церкви даже не было видано. И оправдывается это благополучие какими-то рациональными вещами, говориться, что это — знаки нашего величия, нашего могущества, чего угодно. Но там, где есть Евангелие, не может быть благополучия. Церковь, где есть Евангелие, не может быть молчащей Церковью, как сегодня Церковь молчит или отнекивается или говорит совершенно безобидные, ничего не значащие вещи.

Евангелие вышло из центра нашей жизни во Христе. А раз это так, то и литургия тоже становится одной из форм хождения по церковному кругу – исповедовался, причастился – и все очень хорошо. Иди дальше – от Пасхи до Пасхи, от поста до поста, от исповеди до исповеди, от причастия до причастия. Литургия не переживается евангельски – слова «Сие есть Тело Мое и Сия есть Кровь Моя» стали просто словами литургии. И переживания того, что ты сейчас вкусишь распятие Божие, что ты сейчас столкнешься, прежде всего, с Крестом, нет.

Причастие нами воспринимается, прежде всего, как возможность получить что-то такое хорошее для нас: благодать, исцеление души и тела, оставление грехов – все очень хорошо, все очень благополучно, все очень нам нужно. Но никогда не говорят, что за этим причастием может последовать то, что произошло с апостолами – Христос пошел на смерть и позвал за собой апостолов, пошел в Гефсиманский сад и позвал за собой апостолов.

Бог у нас в послушании

Сегодня послушание воспринимается нами в Церкви как исполнение приказаний, и выполнение циркулярных писем, которые сейчас, к сожалению, основная форма управления Церкви. Что такое послушание? Степенна 4 гласа на утрене звучит так: «Да будут мне на послушание Божественная твоя ушеса». Церковь говорит о Боге, что он находиться у людей в послушании. И это действительно так. Бог у нас в послушании. Он действительно нас слушает. Он постоянно нас слышит. Он на каждое «Подай, Господи» нам отвечает. Он в послушании у человека.

Мы говорим о послушании в семье. Кто у кого в послушании изначально? Дети у родителей или родители у детей? Рождается ребенок в семье – только он пикнул, только вякнул, мать сразу к нему бежит. Кто у кого в послушании? И если это нормальные родители, то они вслушиваются в своих детей. Все детство – это послушание родителей детям. Потом дети взрослеют и родители начинают к ним внимательно прислушиваться: а что наши дети? Что у них сейчас на душе? Что на сердце? А что с ними происходит в подростковом возрасте? И вот это слышание другого и называется послушание. Когда родители находятся в послушании у детей, потому дети естественным образом начинают находиться в послушании у родителей.

Так происходит и в духовнической практике. Священник вслушивается в человека, как врач, одевающий фонендоскоп, слушает больного. Врач находиться в послушании у больного – он внимательно его слушает. А потом говорит, что больному надо делать. И если больной не дурак, то он уже потом находиться в послушании у врача. То же самое в духовнической практике. Прежде чем послушание у духовника выполняется, духовник находится у своего духовного чада в полном послушании. Потому что слышит, слушает, внимает ему, и, когда, наконец, понимает, что происходит, начинает давать свои советы. И тогда происходит уже взаимное послушание.

Хорошо бы, чтобы и с Церковью так было. Чтобы патриарх слышал свою церковь: чем она живет, о чем беспокоится, чтобы епископ слышал священника: как священник живет. И тогда будет послушание.
А сейчас пока выполнение приказов.

Кто я в Евангелии?

Анна Данилова, главный редактор сайта «Православие и мир»:

- Вы сказали, что приходящему на исповедь человеку священник задает вопросы простые, а какие вопросы вы бы посоветовали нам задавать себе?

Вопрос, который я сам себе задаю: а кто я в Евангелии? Кто я сейчас? Где я сейчас в этом контексте в жизни? И мне кажется, что лучшей книги, чем Евангелие, в подготовке к исповеди вообще не бывает. Потому что если честно и хорошо читать Евангелие, все сразу становится на свои места. Потому что человек понимает, что в нем не Христово. Когда слова про крест читаешь… я 20 лет священник, мне каждый раз становится от них страшно, я не могу их читать спокойно, не могу к ним привыкнуть. Я стараюсь спрашивать про Евангелие у людей. Если апостол Павел говорит: у вас должны быть те же самые чувствия, что у Христа. Вот и все, вот и смотри, какие у тебя чувствия…

Читать полностью - http://www.orthodox.es/ru/2010-07-15-10 ... 3-19-00-08

Сообщение **Марфа** » 22 сен 2014, 16:39

Сим победиши!

Наверное, это не совсем этично - сейчас говорить об этом, но я всё же скажу… Когда усилился поток беженцев с юго-востока Украины, в новостях стали показывать растерянных, напуганных женщин с детьми, много, много женщин разных: совсем юных, зрелых и пожилых и знаете на что я даже не то, что бы обратил внимание, а что просто бросилось в глаза. Может быть потому, что я священник и невольно обращаю на это внимание в первую очередь. Так вот – практически все эти несчастные беженки, за редким, увы, исключением – не носят нательных крестов. Кто-то, может, всплеснёт руками и скажет – ну, надо же, нашёл ещё о чём сетовать… в такое-то время! Но я не могу не обращать на это внимание именно потому, что понимаю отчётливо – это, вот именно это как раз совсем не мелочь, а свидетельство повального пренебрежения простыми, но основополагающими правилами православной жизни.

В Византии, наверно, носили нательные крестики, но...

Сообщение **Марфа** » 06 окт 2014, 16:25

Из интервью с протоиереем Александром Авдюгиным:

– Как сохранить радость, доброту, когда тебе больно, когда гнев вскипает? Как сохранить мир душевный, когда вокруг война?

– То не было связи, сейчас нет воды, уже три месяца не платят зарплаты и пенсии. Бабушки наши все равно улыбаются. Они в храм Божий приходят – и здоровье, и силы прибавляются. У нас сейчас храмы полны! Раньше мы на службах столько людей не видели! Я уж не говорю, что все воюющие – хоть с одной стороны, хоть с другой – тоже в храм рвутся.

Сейчас в храмах много молящихся, но приходские финансы на «нуле», ведь у людей нет денег. Держимся на том, что приносят прихожане. Воистину от алтаря и питаемся. Люди из церкви всегда уходят с надеждой. Да и молимся: «О всех в междоусобной брани погибших» или «О всех в междоусобной брани пострадавших», мы не делим никого на «белых» и «красных».

У нас нынче меньше снарядов боятся, чем безобразия, которое творится повсюду. У людей очень много оружия появилось, причем у людей самых разных, от которых не знаешь, чего ожидать можно… Представьте такую ситуацию: садится человек в военной форме в такси, едет, потом спрашивает водителя: «Сколько?» – «50 гривен» – «У меня нет денег, на тебе две гранаты». И это реальность…

Переживая все это – обстрелы, разруху, идут люди в храм, и потому в них постоянно жива надежда. И мира просят у Господа, и говорят, что с Божьими силами они все переживут. И эта надежда приносит уверенность. Приходят благословение брать, исповедоваться, причаститься – и улыбка появляется, потому что есть вера и надежда.

– Сидя в Москве, мы смотрим, читаем репортажи с Украины – переживаем, возмущаемся, во многих нарастает ненависть. Каково же вам там? Что чувствуют люди, когда слышат гул самолета?.. Как тут мир сохранить?

– Во-первых, не надо верить тем, кто говорит, что это не страшно. Это страшно, жутко даже. Я думаю, что наш владыка, епископ Ровеньковский Пантелеимон, не обидится, если я расскажу…

У него как-то перестал работать интернет, а у меня еще работал – разные провайдеры. А ему надо было ехать на конференцию (недавно в Москве была конференция, посвященная семье, где он участвовал), необходимо было срочно проверить почту, подготовить доклад. Его секретарь привез его ко мне домой.

Он сидит у меня за компьютером, а мы с секретарем рядом беседуем. В это время слышим – летит. Потом взрывы – один, второй, третий. Захотелось куда-то в угол зажаться, от окна подальше, а владыка как сидел за компьютером с мышью в руке, так и сидит! Да, мы понимаем, что все может быть, что никто ни от чего не застрахован. А владыка, оказывается, еще и покрепче нашего верит, что не даст Господь просто так погибнуть. Вера – она надежду и силы прибавляет.

Часто спрашивают, чем помочь, как помочь? Самое главное – это молитва! Во-вторых, я знаю, что на Донбассе в громадном дефиците любые лекарства. У бабушек и дедушек нет пенсий. Помочь можно и молитвой, и помощью конкретной. На храм деньги передают, а батюшка уже знает всех своих – распределяет, кому что надо.

Возле автовокзала в Ростове-на-Дону есть хорошая «Донская аптека», так многие наши священники, кто туда добирается, ходят в эту аптеку, покупают самые простые, но необходимые лекарства и везут к себе на приход. Ты знаешь, что у кого болит, кто в чем нуждается, ты уверен, что свои не пойдут перепродавать на рынке.

Вот такая помощь нам на сегодняшний момент необходима. Тем более, скоро зима. Дед Алексей тут приходил…Есть у меня один прекрасный дедушка, я его уже лет двадцать знаю, прихожанин наш, пчеловод. Так он сказал, что пчелы в этом году очень сильно заклеили прополисом свои соты, значит, зима должна быть холодной. Он никогда еще не ошибался.

Источник: http://www.pravmir.ru/protoierey-aleksa ... z3FN4RhDpc

Мы далеки от Бога и друг от друга

[/b]

Если же мы спросим себя: как далеки мы от Бога? – и даже не сумеем понять, каково это расстояние, потому что у нас так мало опыта близости с Ним, то поставим перед собой вопрос: какое расстояние отделяет меня от людей, меня окружающих? Сколько во мне есть верности, самоотдачи, сколько радости о ближнем? И, напротив, сколько во мне осуждения, безразличия, небрежности, забывчивости?.. И тогда мы сможем сказать: если это качествует во мне, значит, Бог для меня не средоточие всего. Бог для меня не Господь, владычествующий в моем сердце, и уме, и всем моем существе и жизни. И если мы подумаем о том, как мы колеблемся между зовом Божиим и хотениями нашего человечества, как мы прельщаемся злом, мы можем снова сказать: как я далек, как я далека…

Митрополит Антоний Сурожский

Вставай, Лентяйка!

Раньше сюда, в тихую обитель на берегу Божией реки, неспешно катились дилижансы, кибитки и кареты.
Сегодня стремительно летят «Фольксвагены», «БМВ» и «Мерседесы»... Раньше на оптинские ступени приходили крестьяне, дворяне, купцы, мещане. Сегодня - учителя, спортсмены, профессора, политики и бизнесмены.
Раньше - сюртуки, кафтаны и сарафаны. Сейчас - джинсы, пуховики и другая современная одежда...

Время - разное. Темпы - разные. Моды - разные. Люди - разные.

Страсти - одни и те же. Главные болезни души - одни и те же. И Господь - Один и Тот же!

Когда-то в давние времена Оптину называли «самым жарким костром, у которого грелась вся Россия». Теперь, во времена нынешние, мы совместными усилиями только пытаемся разжечь потухшие угольки этого некогда пылающего костра.
Мы живем в трудное, сложное, парадоксальное время.

Мир пытается умертвить человека. Хочет заставить его не сбыться, не состояться, не прорасти для Вечности. Мир хочет, чтобы не произошла встреча человека с Богом. Каждый из нас знает, как трудно быть живым. Как тяжело быть настоящим! Как непросто нырнуть в глубину жизни, в ее истинность, в ее непреходящую правду. И как необходимы для нас теплые молитвы святых!

Копье времени пронзает нашу жизнь, и мы празднуем ныне память того, душа которого уже вне нашей земной суеты и обыденности. Мы смотрим на его смиренный сияющий лик на иконе, и его глаза согревают нас огнем Вечности. Мы прикладываемся к его благоухающим мощам, и вдохновенный ветер благодати оживляет наши потухшие, унывающие сердца. Мы просим его заступничества, и оно приходит быстрее сверхзвуковой скорости.... Потому что преподобный Амвросий здесь, рядом, и он всегда готов нам помочь.

Говорить о святом - страшно.... Это - как будто слепому рассуждать о красоте восходящего солнца или о торжественном тихом убранстве осеннего леса. Или - как глухому пытаться понять гармонию симфонии Баха или услышать неторопливый, таинственный шепот морских волн.... Преподобный Амвросий для нас - непостижимая глубина! Непостижимая высота и тайна!

Здесь, возле его скитской хибарки кающиеся отхаркивали грех, как кровь после драки. Здесь раздувались и разгорались потухшие угли человеческой совести. Здесь из сердца вынималась страшная заноза неверия, пустоты, страха. Как старатель решетом намывает горы земли, чтобы найти маленькие крупицы золота, так и старец Амвросий через решето молитвы, сострадательности, сочувствия находил слитки любви, добра, света в бесконечных тоннах гниющего мусора человеческих сердец и судеб.

Один философ XX века как-то выразился, что «уединение - это роскошь богачей». Он имел в виду, что человек все время находится в суете, в спешке, в каких-то делах, и побыть одному, сосредоточиться, подумать - это большая роскошь. Не каждый может себе это позволить... И хотя преподобный Амвросий был настоящий духовный богач, у него не было этой роскоши уединения. «Как на людях я родился, так на людях и живу», - говорил старец, шутя, о себе.

Он жил на людях. Он жил для людей. Вокруг него много лет колыхался, вздыхал и плакал целый океан человеческого горя.

К старцу редко идут, чтобы сообщить о своей радости. К старцу несут боль, горе, недоумение, страдания, скорбь.
Для крестьянки скорбь - это все время подыхающие гуси. Для великого Достоевского, вступившего робко на старческий порог - это смерть маленького сына. «Он был равно открыт для всех, - отмечал К. Леонтьев, - и в каждом человеке провидел образ и подобие Божие!».

Каждый из нас знает, как трудно утешить человека в его горе, как трудно подобрать нужные слова, как непросто обласкать его искренним сочувствием. Старец Амвросий очень хорошо понимал, что утешать скорбящего человека - это не значит стараться упразднить его страдание. Неизлечимую болезнь или утрату близкого человека невозможно упразднить. Утешать - это помогать страдать! Научить человека нести страдание без ропота, принимая его - как от руки Всевышнего Промысла!

Он учил жить, «как колесо вертится, - чуть только одной точкой коснется оно земли, а остальными стремится вверх!». Он сравнивал мир с надоедливым базаром. Человек - это мужичок, едущий на своей лошаденке через этот базар. Кругом все кричат, навязывают свой товар, пытаются затащить в какие-то сделки и истории. А мужичок не обращает внимания на эту ревущую, звенящую суету, подстегивает свою лошадку, да так потихоньку и проезжает через все эти ловушки, обманы и искушения волнующегося житейского моря.

Матери, у которой умер сын, работавший на телеграфе и часто приносивший преподобному телеграммы, старец ласково говорил: «Ну, что? Оборвалась твоя телеграмма?». Человеку, жаловавшемуся на больную руку, напоминал, что тот бил когда-то свою мать.

Однажды послушник Матфей, страдавший винопитием, выбежал, как он сам впоследствии вспоминал, в «адамовском костюме», то есть совершенно голый, прямо к экипажу, в котором ехал старец. «Ну, - с любовью и снисходительностью сказал авва, - еще благодать Божия не отступила от него!».

Старец шутил, кого-то бил палочкой, кого-то ласково называл «дурой», пускал в ход пословицы и прибаутки. Но никто, даже келейники, не знал, что за всем этим стояли бессонные ночи, слезы и молитва за весь мир! Он сделал свою маленькую келию врачебным кабинетом, в котором исцелял не переломы и ушибы, не головную боль или изжогу, не понос или золотуху.Он исцелял страшные, смердящие раны и язвы человеческой души, следил за духовной кардиограммой, выправлял ужасные сердечные вывихи и переломы, которые мешали человеку нормально жить и молиться.

Старец Амвросий, как премудрый архитриклин, умело распределял духовное вино Оптинской благодати. Словно добрый искусный гончар, из мертвой, невзрачной глины человеческой души он вылеплял, трепетно и осторожно, прекрасный неповторимый сосуд, которому надлежало наполниться Божественной благодатью.

Преподобный Амвросий - это целая эпоха. Выросло несколько поколений христиан, воспитанных на его письмах, его поучениях, а главное - на его молитвах! Как будто из Вечности, из светозарных райских обителей мы слышим его уже ставшие символическими и знаковыми замечательные слова: «Жить - не тужить! Никого не осуждать, никому не досаждать, и всем мое почтение!».

Тысячи и тысячи людей много лет приезжают в Оптину, чтобы духовно погреться у мощей преподобного. Он учит нас жить Христом! Дышать молитвой! Стремиться к Вечности! Безропотно нести свой земной жизненный крест. Учит видеть небо в душе нашего ближнего. Преподобный Амвросий помогает нам глубоко и свободно, радостно и вдохновенно жить нашу многотрудную, неприукрашенную, многоскорбную жизнь с ее неизлечимыми болезнями, с ее «оборванными телеграммами», с болью потерь, с непониманием близких, со злобой окружающего мира... И туда, в эту ежедневную рутину, в звенящую пустоту будней вносить свет, мир, смирение, смысл и любовь!

Однажды, опираясь на палочку, старец Амвросий шел из монастыря в скит. Вдруг он неожиданно увидел такую печальную картину: нагруженный воз, рядом лежащая мертвая лошадь, и плачущий крестьянин. Старец трижды обошел лошадь, взял хворостину, стегнул скотину и прикрикнул: «Вставай, лентяйка!» И лошадь послушно поднялась на ноги.

Так и наша душа, расслабленная и ленивая, полумертвая, нагруженная множеством грехов, одетая в «небрачную одежду», лежит на перепутьях суетного, многозаботливого мира.
Господь хворостинками трудностей, скорбей и искушений подхлестывает и ободряет нас и посылает на помощь святых угодников, таких, как преподобный Амвросий.

Мы и сегодня слышим его ободряющие, трезвящие отеческие слова, обращенные с любовью к душе каждого из нас: «Вставай, лентяйка!».

Источник - http://www.stoletie.ru/obschestvo/vstav ... ka_834.htm

Сообщение **Dream** » 02 ноя 2014, 04:59

http://foma.ru/elizaveta-fedorovna-i-se ... novyi.html

Сообщение **Venezia** » 03 дек 2014, 17:32

Введение. 21 Ноября, 1986 год, Св. Николаевский Собор, Вашингтон
Епископ Василий (Родзянко)

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Введение во храм Пресвятой Богородицы имеет глубокое, священное и таинственное значение для всех нас. Введение – это не вход, это именно введение. Это значит, что Пресвятая Дева не Сама вошла в храм, а Её ввели. И это имеет тоже очень глубокое значение, потому что это значит, что родители и первосвященник ввели Её во Святое Святых. Сначала родители подвели Её к этой святыне, затем первосвященник от имени тогдашней Церкви и всей церковной иерархии ввёл Её – Саму святыню. И это означает, что другие люди принимали участие в великом событии. А событие заключалось в том, что это было возвращение во святыню после того, как произошло отпадение от неё, изгнание из неё. Святые отцы называют Деву Марию второй Евой, потому что Она Собою восстановила то, что Ева первая, увы, нарушила. И вместе с ней отпал Адам. И с Адамом и с Евой пали все мы и всё человечество. И все мы оказались вот на этой грустной планете и летим как бы в космическом челноке по беспросветным просторам разлетающейся во все стороны, как говорят нам теперь астрономы, вселенной. И всё это есть результат страшной катастрофы всемирного характера, которая произошла в результате нашего отпадения от источника жизни – от Бога.

И вот, малое дитя возвращается в эту потерянную святыню, в этот потерянный рай, осуществляя это символически и литургически вхождение во храм, посвященный Богу, в святыню, где находится Дух Святой, соединяющий человечество с Царством Божиим. Это назад приходит в Царство Божие человечество в лице этой маленькой Девочки, чистой и святой, в которое Она входит не Сама, а Её ведут. И в этом есть глубокий смысл того, что в течение веков шла подготовка в человечестве, как бы обратный процесс назад, к Богу. И в этом смысл всей Священной истории Ветхого Завета. И с этих первых шагов Пресвятой Девы уже начинает брезжить рассвет – рассвет того невечернего света, который озарит собою весь Новый Завет и всю Священную историю нашего спасения. Так вот это отражается на всех нас, на всех нас сообща, на всех нас вместе и каждого в отдельности. Каждый из нас сегодня вместе со всею Церковью и вместе с Пресвятой Девой возвращается в потерянный рай.

Мы сейчас все входим в храм Божий, вводимся, как и Она. Если Её ввела Её мать и отец, и первосвященник, то нас вводит Мать-Церковь и Сам Отец Небесный, который даёт нам сейчас эту возможность прийти снова в святыню, которую мы с вами оставили. И вот, как раз теперь, произошло нечто, что несомненно таинственно, глубоко мистически связано с этим святым праздником и с этим нашим возвращением в рай, в святыню Божию.

Мы получили два дня тому назад по експресс-почте приглашение от Русской Православной Церкви в России через агенство Русарт принять участие и помочь паломничеству по Русским Православным святыням в святочном паломничестве. Это будет паломничество на Святки. Начнётся с Рождества Христова, как оно празднуется сейчас в России, теперь, через шесть недель, и затем закончится Крещением. Мы посетим целый ряд святынь Российских. Мы начнём это торжество Рождества Христова со святейшим патриархом в Богоявленском соборе в Москве на Рождественской всенощной. Затем на литургии мы будем на Рождество в Троице-Сергиевой Лавре. Затем оттуда мы попадём в Киев, где мы уже будем участвовать в прославлении начинающего тысячелетия Крещения Руси. Само это приглашение исходит от Русской Православной Церкви под знаменем торжества Крещения Руси, торжества тысячелетия самой Русской Церкви. Затем мы посетим после Киево-Печерской Лавры Псково-Печерскую Лавру и город Псков. Мы также будем в городе Минске, и закончим это в Питере, в теперешнем Ленинграде. И затем там будем не только встречать Новый год по старому календарю, но также и участвовать в празднике Богоявления - Крещения Господня и может быть даже неофициально выйдем на Неву, как бывало когда-то. Но во всяком случае, в Александро-Невской Лавре в Троицком соборе мы будем участвовать в Святой Божественной литургии.

В этом глубокий символ нашего возвращения к Русским святыням, и через Русские святыни вместе с Пресвятой Девой вхождение наше, введение наше в потерянный рай. Эти врата паломничества открыты всем, кто хочет и кто может. А тот, кто не может, будьте с нами душой и сердцем вместе с русским православным верующим народом в его молитвах и с его благословением. Аминь.

Духовные беседы - Страница 5

Духовные беседы ⇐ Вера, духовность, мы...