Просто жизнь... ⇐ Светская жизнь

[Dream]

Женщина выбирает на рынке яблоки. В ящиках лежат темно-зеленые, светло-зеленые, красные полосатые, рассыпчатые душистые желтые, бордовые с попками – крепкие и глянцевые, как бильярдные шары.
– Положите мне килограмм вот тех, – показывает она на темно-зеленые. Продавщица предупреждает:
– Эти кислые.
– Ну и что? – приподнимает плечи покупательница.
– Предупреждаю. Придешь домой, попробуешь и не будешь меня ругать. А может, и словом добрым вспомнишь. Хочу хорошую эпитафию заработать!

Рядом старик с целым чемоданом брошюр – наверное, свидетель Иеговы. На его спине и на груди прилеплен плакат, гласящий: «Приходят последние времена! Готовьтесь»!
Прислушиваюсь к его диалогу с продавцом персиков. Свидетель горячится, впал в практически религиозный экстаз. По всей видимости, читает проповедь. От прилавка с персиками доносится его взволнованный голос:
– Нет, нет и нет! Я настаиваю! Надо есть исключительно сезонные фрукты!

Продавец колбасок – красавец. Как говорили в прежние времена:Венерой не обделен. Высокий, загорелый, заросший курчавой бородой, как цыган. На груди лежит крупный крест. Раскочегарил мини-жаровню. Жарит кобаски, угощает. Вокруг него толпится народ.
– Какие у вас колбаски? – задаю ему вопрос.
– Самые лучшие. – спокойно отвечает бородач. – Никаких специй! Только соль.Только перец. Только орегано. Скушаешь колбаску – и спишь, как младенец! Берите. Лучшее средство от бессонницы.

Виноград почти весь осыпался. Осы торопливо пьют его горячую забродившую сладость. Неугомонное южное солнце по-прежнему резво, как джигит в седло, вскакивает в зенит, но все равно очевидно, что пришла осень.

В гостях крестьянская чета – госпожа Фильо и господин Мицос. Приехали на кофе. Я подношу им варенье.
– Сама варила? – строго спрашивает Фильо, бережно, цепко, словно причастие, принимая в рот ложку варенья.
– Нет... Но у меня есть сырные пирожки, это я сама. Сейчас.
Несу пирожки: из свежего овечьего сыра, в городе такого не найти, с листиками укропа, ванилином. На ярких домашних яйцах. Фильо пробуетпирожок с таким вдумчивым видом, что я чувствую себя молоденькой начинающей невесткой.
– Можно есть! – выносит вердикт Фильо. Это комплимент.

Мицос равнодушен к сладкому. Он пьет кофе и предается старинному мужскому досугу: ораторствует. Критикует власти.
– Прислали нам сюда лесничих. Зачем? Дармоеды. Только запрещают ветки с деревьев срезать. А что будут есть животные? (Мицос и Фильо никогда не уточняют, какие конкретно животные – бараны, овцы, козы, ослы, непонятно. У них как будто негласный психологический запрет, как у людей, работающих на монетном дворе, которые «деньги» называют – бумага, фантики). И этих, как их? Биологов, во. Биологи привезли соколов и лис – на размножение. Те, не будь дураки, естественно, размножились. И что в результате – у нас исчезли зайцы. А какие раньше у нас были зайцы – во! Мицос распахивает руки, как будто показывает теленка.

Фильо качает головой, но ничего не говорит: не принято перебивать «начальника», как она называет мужа. Мицос в свою очередь обращается к ней «госпожа», тоже без имени.
– У вас тут такой пляж красивый , – завожу светскую тему. – Не протолкнуться от иностранцев: итальянцы, французы, немцы. А вы сами-то купаться ездите?
Фильо усмехается.
– На чем? На тракторе? Да и зачем нам купаться. Море всегда с нами: когда работаю, когда готовлю, когда посуду мою – все время его вижу. А когда сплю – слышу. Пляж – это для того, у кого моря нет.
– Кстати, что у нас на ужин, госпожа? – спрашивает Мицос.
– Да как обычно. Хлеба, сыр и стакан кислого вина, отвечает Фильо. – Вставай, начальник. Животные ждут.
В подтверждение ее слов раздается крик осла, сильно напоминающий гудок океанского лайнера, когда тот прибывает в порт. Мицос неохотно поднимается плотоядно поглядывая на длинные ветви рожкового дерева: «Напривозили лесничих... Дармоеды!»

В таверне у Никоса завсегдатаи: дядя Спирос, у которого живот горой, носастый дядя Тасос с залысинами, в очках, – вылитый Самуил Яковлевич Маршак, и лицо такое же доброе; дядя Такис – худой, длинный, в черных шортах и черной футболке. Перед ними графинчики с вином, сигареты и жареное мясо.

Никос присаживается к ним за столик:
– Вот мне говорят: меню, меню... А зачем мне меню? Там может тридцать вещей быть написано, а у меня будет только пять. Смысл в этом меню? Помню, были у меня туристы. Русские, кажется. Тоже все просили меню. Нету, говорю им, охи, ноу, найн. Они не понимают: как это нет меню. Не укладывается в голове. Сидят, ждут. А я как раз начал с углей снимать – сначала бифштексы. Потом кебабы. Потом свинину. Потом ягнятину. В конце концов – баранину. И вы знаете... Ничего! В итоге научились заказывать без меню.

Дядя Спирос хохочет, рокоча, как сентябрьское море. Его подбородок блестит от оливкового сока.
– А у меня был случай. – продолжает Спирос. – Англичане. Махнули в мою сторону рюмкой. То ли нечаянно, то ли поприветствовать хотели.Я разбираться не стал. Поставил им кило вина. Смотрю – они в шоке. Ручками благодарят, головами кивают, а в глазах – ужас. Как, дескать, можно столько выпить. Но потом как-то справились. Нормальные люди, хоть и англичане.

Никос встает. Товарищи как по команде вытаскивают бумажники. Разражается длинный спор – кому платить. Трилемму разрешает Никос – забирает деньги из руки Такиса. Тасос откидывается на стуле и делает знак Никосу.
– Ты выполнил свой долг друга, Такис. Теперь наша очередь выполнить свой долг.
Через час друзья все еще на прежнем месте. Количество пустых графинчиков подросло.
– Зачем они платили, если не собираются уходить? – спрашиваю у Никоса.
– Просто боятся забыть.
Пора покидать элизий. Лето кончилось. Город ждет. Гимнасии, палестры, шумные площади. Сегодня жить уже поздно, говорил один поэт Постуму, но зато как счастлив тот, кто успел пожить вчера.

[Dream]

Просто жизнь... - 41923644_2503059653045189_2615489161750118400_n.jpg (47.85 КБ) 1210 просмотров

Грузия - это очень круто. Такая маленькая страна, но у них там есть всё. Горы на любой лад, равнины, море, можно загорать, можно на лыжах кататься. Люди там с необычным юмором, этот классный акцент, когда грузины по-русски говорят. Ну вот это все. Вчера водитель Георгий шутил, рассказывал, что если грузин женится на армянке или армянин на грузинке и рождаются дети, то знаешь, как этот ребёнок называется? Giorgio Armani! И рукой так после шутки раз!, веером распустил, палец вверх. Георгий возит с собой всегда полный арсенал вина, чачи, все виды всего, что можно налить. Мне кажется у него не просто холодильник в машине, а погреб и машина сама это вино делает. Георгий умеет наливать и вести машину одновременно. Машина едет сама и поворачивает, пока он разливает. Я вам клянусь, я это видела своими глазами. Он говорит, что ничего удивительного, машина же давно у него, она грузинская, все дороги сама знает.

И что ещё классно с Георгием. Когда он тебя привозит в нужное место, тебе туда уже не надо. Тебе не надо вообще никуда.

Но есть одно моё нелюбимое там.
Это как если ты встречаешь бывшего и видишь, что у него жена молодая, детей нарожал, машина вот. Он улыбается. Нет, даже это всё не важно. Не в этом дело. Ты просто видишь, что он без тебя СМОГ. Да ведь и ты тоже же смогла, но то, что он смог - ну это как-то... ну... Чувствуешь себя почему-то... ну...
Ну такое.

Кстати, пока Георгий разливает, то он рулит коленями. Я с ним не первый раз езжу в командировках и всегда искренне думала, что машина едет сама. То есть я понимала, что это невозможно, но все равно так думала.
А. Казанцева

[Dream]

- Алик! Ну зачем я каждое утро готовлю завтрак на 20 человек?!
Дяди Алик привык к этому вопросы за долгие годы семейной жизни. Поэтому только сурово посмотрел на свою супругу. Она вздохнула и перебросив кухонное полотенце через плечо ушла на кухню возмущенно грохотать посудой.

Да. На завтрак Дядя Алик всегда требовал нормальной еды, а не скучной яичницы или не дай бог бутербродов. И каждый день любящая Изета накрывала стол где присутствовали разные пирожки, котлеты, хаш, жаренное мясо, печенная рыба, жаркое… Да всё что угодно! Дядя Алик всю жизнь проработал поваром и знал толк в еде. И каждое утро он просыпался ровно в 6:30, умывался, брился и освежившись одеколоном «Саша» садился завтракать. Конечно, он не съедал всё что приготавливала заботливая жена. Он вообще был умерен в еде. А после завтрака уезжал в свой трест ресторанов и кафе кормить советских граждан. Могучие завтраки естественно не пропадали: ведь следом за отцом завтракали сыновья, потом к Изете заходили на чашку чая соседки, а там уже и обед пора готовить!

Но время от времени (вот как сегодня) Изета интересовалась у мужа для чего она столько готовит каждое утро? Дядя Алик похмыкал «Для чего…. Для чего…» и уже собрался громко ответить Изете, как вдруг в ворота их дома постучали. Несмотря на то, что дом Дяди Алика был в самом центре Владикавказа (а тогда ещё Орджоникидзе), район был тихий, патриархальный, застроенный небольшими одноэтажными домиками еще в начале 20 века. Чужие тут не ходили, поэтому Дядя Алик пророкотал прямо с террасы где собирался отзавтракать:
- Открыто!
Во двор неуверенно зашел Виктор Джигитович - местный участковый. Ему было неловко беспокоить в такую рань такого уважаемого гражданина. Но Дядя Алик обрадовался ему как родному – подхватил под руки, затащил на террасу и усадил за стол.
- Алик! Извини что ни свет ни заря! Я вот по какому вопросу…

Но никто так и не узнал, по какому вопросу в то утро приходил уважаемый Виктор Джигитович. Потому что распахнулась дверь и к столу поплыла огромная тарелка, на которой аккуратной пирамидой располагались 50 хинкали. Ах, какие это были хинкали! Из тончайшего теста, c хвостиками ювелирно закрученными ловкими пальцами Изеты, наполненные прозрачным бульоном и посыпанные красным молотым перцем! Это были не хинкали! Это были нецкэ работы древнего мастера! А как они пахли! Как они пахли! Участковый сглотнул слюну и вскочил.
- Ты чего, Виктор?
- Я не вовремя наверно! У вас тут…
Дядя Алик небрежно взмахнул рукой:
- Это завтрак, дорогой! Обычный завтрак! Садись, садись!

…через полчаса, проводив участкового до ворот, Дядя Алик вернулся за стол, налил себе ещё одну чашку ароматного чая c мятой и улыбнулся, ещё не жаркому в этот ранний час, летнему солнцу. Вдруг вспомнив о чем-то, негромко позвал:
- Изетхан Германовна…
Изета вышла из кухни и вопросительно сложив руки на груди, замерла возле стола. На столе еще не остывшие хинкали готовы были накормить всё участковое отделение улицы Артиллерийская. И Дядя Алик, указав на стол, торжествующим полушепотом произнес:
- Для чего? Вот для этого! Для этого, Изетхан Германовна!

И крайне довольный собой отправился на работу.

Сослан Плиев

[Dream]

В Питере вообще каждый день такой же безумный ветер, такой же назойливый дождь, такие же небеса, покалеченные грозовыми опухолями; но для нас это мелочи, быт, монотония. Рутина. Мы ходим на работу, в театр, в гости. А у греков – не так. Циклон – большое событие. Школы закрыты, визиты отменены. Греки называют его обобщенно, уважительно – погода. Слова непогода в греческом языке нет.
- У вас вчера была погода? (Подразумевается хлесткий ветер, падение температуры, жирные, отекшие ливнями облака).
- Нет, не было. Шел, правда, дождь, но разве это – погода?!

Дедушка Янис приехал из деревни на свадьбу. Несмотря на непогоду. Нельзя не быть: ведь женится троюродный племянник, сын кузины. По линии бабушки, тетки Анны. Близкое родство, нельзя обидеть.
Дедушка Янис нас успокаивает:
- У погоды это свое. У нее свои привычки. А проблемы создает не она, а телевизор и журналисты. Ради рейтинга. Главное - не отчаивайтесь.
Нас тоже пригласили на свадьбу. Спрашиваю Йоргоса:
- Ты хотя бы новобрачных знаешь?
- Естественно! Это же мой троюродный брат. Если увижу, то узнаю. Физиогномически. Кровь подскажет. А поименно... Ну...конечно, нет.
- А свадьба вообще состоится? Дождище на дворе!
- Нет проблем. Просто будут венчаться не перед церковью, а внутри. А пить вино и есть ягнятину дождь не мешает.

Рынок в полной силе. Помидоров все еще хочется, но сейчас не их время: рожденные естественно отошли, а тепличные еще не набрали сок. Дорого, и выбор так себе. Продавцы зарабатывают на темпераменте. Один кричал с адским акценом, безостановочно, как попугай:
- Жемапель Ма-но-лис! Жемапель! Же-ма-пель!
Катя спросила, это он по-гречески? Нет, говорю, по-французски. Сообщает, что его зовут Манолис. Через секунду Манолис провозгласил:
- Покупайте помидоры! И тогда взойдет солнце!

Старушка в плаще иронически спросила:
- А если не купим, то что? Не увидим света?
- Не знаю, - ответи галантный жемапель Манолис. - Но неужели, мадам, вы собираетесь рисковать?!
Е.Федорова

[Dream]

Ёжик

– Что сегодня будем пить?
– Давайте ёжика!

Самое вкусное в Греции вино делал кузен Йоргоса Такис (вернее, не кузен, а так себе, свояк по линии сестры Маргариты). Бывший пожарный. Вышел на пенсию, изучил предмет, оборудовал винодельню, приобрел перспективную лозу. Задачи поставил амбициозные: создать недорогое, вкусное, экологически чистое каберне. Вино вышло изумительное: богатое холеное тело, густой рубиновый цвет, деликатный чистый нос, по нраву честное, простое. Дейстовало на человека утешительно: учащалось сердцебиение, приливали искренность, энтузиазм и энергия. Словом, с качеством все было отлично. Затык произошел с маркетингом.
Такис был человек одинокий, мизантроп и меланхолик. Характер, вежливо говоря, своеобразный. В деревне ни с кем не общался. Единственный друг – ёжик, который жил у него на винограднике. Друг и помощник: ежик устранял жуков и прочих врагов хрупкого, уязвимого винограда, растущего без костылей химикатов. Приобрести вино у Такиса было задачей не из легких.

Следовало заранее договориться о встрече, потом прийти в дом, сесть, рассказать о себе, обозначить мировоззрение. Часа через два после подробного экзамена Такис принимал решение: продавать вино клиенту или нет. Симпатичным ему людям он вино дарил. Такой громоздкий, непрактичный и времяемкий способ дистрибуции в конце концов довел Такиса до разорения. Надо было выбирать: закрывать дело или идти на компромисс.

Такис решился на второе. Засыпал виноградники лекарством, французские бочки продал и начал добавлять в вино дубовую стружку – для запаха. "Так мы разыгрываем вас, кторые считают себя знатоками". - со слезой в глазу исповедовался он.

Короче говоря,Такис с тяжелым сердцем принялся юзать привычные хитрые трюки виноделов.
Расплата за грех наступила немедленно. Однажды Такис, выйдя из дома, обнаружил на пороге своего друга – ёжика. Тот был мертв – отравился на винограднике, поевши отравленного пестицидами листика. Такис мыслил рационально. Не верил, что животные грустят, страдают, эмигрируют на радугу и прочее эдакое. Но с другой стороны, все это не значит, что с ними надо быть безжалостными. Такис похоронил друга, вырубил виноградники, закрыл винодельню, переехал в другую деревню. Говорят, женился. Хэппи-энд.
Его вино все еще встречается в некоторых винных магазинах Афин. Это коллекционные бутылки, настоящая редкость, радость знатока. Мы нашли и купили несколько, возможно, последних.
– Выпьем вино ёжика?
– Плесни, но только каплю, это не вино.
– А что же это?
– Реквием.

Друг друга

Несколько лет назад в нашем районе открылась мясная лавка. Обширная вывеска гласила: «Кирьяк Кондакис, лучшие товары Крита». Кирьяк за кассу посадил маму, сам встал за прилавок, дела пошли в гору. Через год он выкупил соседнее помещение, поставил там жаровню и начал жарить баранину, кебабы, шашлыки. Процвел мгновенно. Он встретил нас тепло, угостил ракией, и чтобы сделать нам особенно приятно, сказал:
– Вы же русские, так? А ваш Путин – мой друг.
Мы переглянулись.
– Да. Каждый день созваниваемся по телефону.
Ракия так резко телепортнула нас до Афин, что мы и не заметили, как там очутились.

Прошло несколько лет. Господин Кирьяк еще больше раздобрел, стал членом местного муниципального совета, разросся, прикупил уже третий соседний магазин – под сыры и вина. Зашли по старой памяти к нему поздороваться. Он нас сначала не признал.
– Ну помните, вы еще нам говорили, что вы друг Путина? – настаивала я.
Кирьяк помолчал, взглянул на нас попристальнее, дескать, можно ли доверять, и мягко возразил:
– Вы ошибаетесь. Путин мне не друг.
– Но выже сами говорили, что...
– Да, говорил. Но говорил, что он друг моего друга...

Теперь, когда нам надо купить гравьеры или заказать кокореци, мы спрашиваем:
– У кого возьмем?
– У друга друга, конечно. У кого же еще.

Е. Фёдорова

[Dream]

Москва город пяти морей, Питер – северная Венеция, Ландан из зе кэпитал оф грэйт британ, а Владикавказ просто город. Маленький, уютный городок который никак не определится какой он: то ли имперский форпост на юге и культурная столица региона, то ли типичный провинциальный российский населенный пункт с кавказским акцентом. Скорее и то и другое и третье.
Имидж форпоста формируют военные, служащие в городе и вокруг него; 4 театра, филармония и архитектура старого города отвечают за культуру. Раздолбанные дороги вокруг этих театров и блоки кондиционеров победившие фасады старого города, не дают забыть что Владик это Россия.

Ну а Кавказ… Кавказ не спрячешь. Кавказ вырывается из низко посаженных «Приор» гортанным битом, он отражается горами в лаковых туфлях и зеркальных очках, Кавказ наполняет воздух ароматом лучших в мире пирогов… Мы привыкли к этому миксу. Нас не удивляют висящие рядом афиши балета Мариинского театра и никому неизвестного певца с лицом албанского сутенера, наш мир не теряет гармонии оттого, что меню ресторана «французской кухни» предлагает хаш и хинкали, а танцующие целомудренный «девичий» танец дамы в миниюбках и на шпильке, уже вызывают лишь брезгливое недоумение.

Это Владикавказ - городок который умудряется смешать и переварить в себе вещи не совместимые. Мы им гордимся и всячески подчеркиваем что «Владик он совсем как большой город»: у нас есть пробки, вайфай на улицах, трамваи и один «Майбах», но при этом «15 минут и ты в горах»…

Шаговая доступность людей, которых приятно видеть, это самый большой плюс Владикавказа. Он же и минус, потому что те, кого видеть не хочется они тоже всегда рядом.
Владикавказцы живут на расслабоне. Развращенные малыми расстояниями, мы не договариваемся о встречах заранее.
- Пересечмся на следующей неделе? Во вторник… Или пятницу…
- Где?
- Да в центре где ни будь…
И пересекаемся. Во вторник. Или Пятницу.

Это Владикавказ - город из тысяч пазлов звуков, картинок и запахов, которые как-то соединяются в одну целое. И ты идешь по городу, ловишь краем уха диалоги и монологи - разные, никак с собой не связанные, но такие владикавказские. Вот идет офицер, и говорит по телефону громко и четко, как будто отдает команды :
- Так точно! Прибыл! Разместился! Город хороший! Горы рядом! Люди добрые! Не переживай! Тут спокойно! До Тбилиси? Часа четыре. Это на машине если. На танке думаю часов 8. Да шучу-шучу...

Это Владикавказ, тут принято говорить правду, пусть не приятную, но правду:
- А можно вот этот салат?
- Мммм...
- Его нет?
- Он есть... но он...
- Что с ним не так?
- Он не вкусный...
- В смысле?!
- Совсем не вкусный!
- Тогда "греческий"!
- Правильно!

Это Владикавказ, где мужчины часами могут проводить время в магазинах. Если они конечно оружейные:
- Дайте патронов на травмат!
- Каких?
- Самых мощных!
- 70 джоулей устроит?
- А есть мощнее? Самые мощные что б были! Нам на свадьбе пострелять!

Тут даже ГАИшники готовы выслушать твой аргумент и рассмотреть твою версию смягчающего обстоятельства:
- Товаааарищ капитан... Да за что лишение?
- Но под "кирпич" же завернул?
- Завернул!
- И не пристегнутый ?!
- Да!
- И затонированный !?
- Зато я не бухаю!
- Уффф.... Лейтенант, оформи ему тонировку! Машину кстати не продаешь?
- Ну, вообще нет, но так - да.
- Ударенная?
- Нет.
- Что-то делать надо?
- Нет.
- А зачем тогда продаешь?

Это Владикавказ, где на улицах разные люди. Вот стоит покачиваясь старик, опираясь на крепкую палку, словно под ногами у него палуба капера, а не потрескавшийся асфальт. Такой же, как его лицо, на котором дагерротипом отпечатаны истории прежних взлетов и затянувшегося падения. Такому лицу нужны треуголка, деревянная нога и абордажная сабля. Но у него только вязаная шапочка «Чикаго булз», когда-то синий плащ и богатый словарный запас:
- Достопочтенный джентльмен! Позвольте к Вам обратиться! Неловко беспокоить Вас… Но сама судьба свела нас в этот вечер… Есть очень… Очень большая просьба о маленьком одолжении!
Даже за одну эту сложную лингвистическую конструкцию, стоит заплатить…
Великодушно приняв 18 рублей, старый пират зажимает монеты в кулаке и вскинув его в приветствии «Рот Фронт» вдруг повышает голос:
- Мой друг! Удачи тебе! Много денег! Дом в Чикаго! И что б .... до ста лет!
Проходящие мимо женщины и патруль ДПС заинтересованно смотрят на нас.
- Сегодня я подниму бокал за тебя мой друг! Если конечно все сложится удачно! А сейчас я вынужден покинуть тебя… Меня ждет ночь!
Он уходит и с ним уходят запах моря и свободы... И откуда-то из темноты слышится его смех:
- Мы богаты! Нам не могли не помочь! Это Владикавказ, детка!
#историиизж

[Dream]

У Степана сегодня день рождения. Шесть лет!

Звонит курьер-торт и говорит: вы уверены, что меня туда вообще пустят?
Я говорю: да, а что такого?
Он: ну, такое место...

Мы всегда празднуем в саду Баумана, там есть одно местечко типа кафе, сдают в аренду специально для всяких небольших торжеств. Очень удобно. Все дети, которые гуляют со Степой, вся их компания точно собирается, родителям никаких такси и пробок.

Я говорю: место не очень удобное в целом, тесно и душно, но мы там любим праздновать дни рождения.
Торт говорит: СЕРЬЕЗНО???
Я: ну да, а что такого?
Торт молчит, молчит, потом такой: ну… сейчас, конечно, все можно, все за деньги. Ну. Хорошо. А на вахте без проблем пустят? Я что опасаюсь, у меня гражданство Украина. А Бауманский суд – это Басманный суд? Где Болотную крутили?

Оказалось. Я в запале... В дыму... и в бреду написала место доставки суд Баумана.

Торт говорит: я всякое видел, но чтоб вот так...

Прямо представила. Человек получает адрес..., примечание: на торте надпись СТЕПЕ 6 ЛЕТ.

Да! И можно еще, чтоб С КОНФИСКАЦИЕЙ выложили розами? И чтоб еще судья надел маску Бетмена и вынес нам торт? У него все равно костюм подходит.

Мы же такие веселые люди, которые сидят и думают: где будем справлять? В ресторане? Нееееее, надоело. Колесо обозрения? Да в прошлом году катались пять часов. Нужно такое место… О! Суд! Алле, суд? Есть свободный зал на 3 октября?

А я еще курьеру говорю: ну спросите у охранников на входе, где мы сидим, они там всегда стоят, подскажут.
Торт: ну это понятное дело, что стоят, лишь бы выпустили потом…
А.Казанцева

[Натуся]

[Dream]

– Покупайте виноград! Он без косточек! Горный!
Винограда много. Он сейчас везде. Оплетает изгороди, деревья. Перезревает, рвет лозу, валится под ноги, бродит или заизюмливается, в зависимости от того, много ли солнца в той стороне, куда ему довелось упасть.

– Покупайте скорее фасоль! – орет продавец фасоли . – Всю! Скорее! А то у меня срочные расходы!
– Что это у тебя вдруг за расходы? – меланхололично интересуется его сосед, торгующий оливками.
– Улетаю на Кубу. Прям сегодня.

Захотели с Пицык креветок.
Рыбник Прокопий сделал над ящиком несколько пассов, гипнотизируя креветок, чтобы они не разбежались. («А то у меня меня они слишком свежие, понимаете?»)
Потом обогнул Катю по параболе, скосил глаза к правому плечу, как старый опытный комедиант, изображающий шпиона, и сквозь зубы конфиденциально проинформировал:
– Рыба у меня тоже хорошая.
– Гресия! – подтверждает качество рыбы его помощница. Прокопий приобнимает ее за солидную талию. Так как он маленького роста, его голова на мгновение погружается в ее гостепримный емкий бюст.
– Незаменимая ты моя. И рыбу чистишь. И на иностранных языках говоришь!

– Девушки – вот самый сложный покупатель, – философствует критянин Манолис. – Не слышат. Не видят. Жалеют деньги на еду.

У передвижной жаровни все столики заняты. Покупки пробудили активный аппетит. Шашлыки, кебабы, вино. Периметр патрулирует уличная собака. Довольно жирная. Деликатная. Ненавязчиво мониторит, не проявит ли кто желание ее угостить, но глаза не мозолит, не настаивает.

– Сколько вам вина? Пол-литра? – спрашивает официант у компании мужчин. Один из них недовольно морщится.
– Лей, сколько влезет в кувшин. Что это еще за литры такие!

Перед уходом кладу на салфетку кусок свиного шашлычка, ломики картошки, кусочек хлеба. Подношу собаке.
– Извините! – строго останавливает меня строго один из бражников. – Она хлеба не ест! Я ее сто лет знаю. Еще с той поры, когда она хлеб ела.
– А шашлык ей можно?
– Шашлык – можно!

– Как будет по-гречески собака? – спрашивает Катя.
– Что, что она сказала? – любопытствует строгий господин.
– Спрашивает, как будет собака по-гречески.
– Переведи ей, что собака по-гречески будет – друг!
Е.Федорова

[Dream]

Эпиграф к осеннему рынку:
Весь виноград отсырел и размяк от дождей непрерывных. Как ни старайся, шинкарь, чистым вина не продашь.

Виноград действительно уже так себе, сдает позиции, морально устарел, зато улитки отличные, упившиеся теплыми дождями, наевшиеся сытного виноградного тука, сочные увальни. Кроме того, летним фруктам наступают на пятки капуста и цитрусовые.

– Где ты взял такие крошечные лимоны? – иронизирует покупатель.
Продавец задет.
– Размер не имеет значения! Ты их понюхай! Они же бла-го-у-ха-ют. И еще.
Продавец рассекает лимон ножом – в воздухе, по-цирковому. Выжимает половинку. Сок брызжет в противоположные стороны, как слезы несмеяны.
– А ты говоришь, размер....

Прокопий заглядывает мне в лицо:
- Франсе? Э? Угадал?
Он гарцует возле своих рыб, настроение отличное, работа идет бойко, выбор огромный: нежные, как ляжки авроры, креветки, дорада, лаврак, сальпа, ночные ласточки, мелюзга на суп. Очередь десять человек.

Прокопий поддерживает себя за штаны майклджексоновским жестом.
– Берите барабульку, мадемуазель! Зимняя клубника!
– Эй, друг, – развязно кричит ему Петрос («морковка- карамель, лучшие грецкие орехи на планете»).
– Чего тебе?
– Ты это... тирсом-то своим тут перед дамой не размахивай!

Передвижная харчевня исполняет роль портика. В ее тени расселась компания. Трое пожилых мужчин заставили покупками асфальт, пьют пиво, едят мясо и фирменный «салат» заведения – ломти жареной картошки, несколько кусков хлеба, пара помидорных долек. Вспоминают молодость, работу; чуть погодя, захмелев, переходят от лирических монологов к дискуссии.
– Твое оливковое масло лучше? – заводится один. – Да твое масло тьфу! Даже для лампады не годится! Усек?
Агон прерывает коробейник, обвешанный зонтиками, фонариками, батарейками, автомобильными дворниками.
– Что там у тебя? Виагра есть?
– Виагра есть. И еще кое-что...
– Так мы возьмем кое-что!

Маленький мальчик, плетясь вслед за отцом, увешанным покупками, спрашивает:
– Папочка! А как понять, чем кролик отличается от зайца?
Отец отвечает, рассеянно вглядываясь в баклажаны:
– Это очень просто понять, любовь моя. Заяц жестче.
Е. Фёдорова

[Dream]

О том, как работает греческая педагогика в быту. (Спойлер – убедительно).
Дедушка, застукав меня на балконе с сигаретой, вытаращил глаза, но – промолчал. Через неделю на совместном воскресном обеде невзначай затеял разговор о вреде табакокурения – ничего личного, так, побасенка без императивов, сказанная по-византийски, в подветренную сторону.

– Ты не в курсе, а я ведь тоже курил, Катерина... Заболел, значит, я однажды, прихожу к доктору (очень, кстати, был хороший врач! Высококлассный специалист своего дела!), а он мне – ты куришь? Немедленно бросай!
Я ему:
– Доктор! Но вы же сами курите! Причем одну за другой!
– Так я от этого и умру, друг мой...
– Понятно, – говорю дедушке. – И что же было дальше?
Дедушка отодвигает тарелку, насыщает тяжелым вздохом паузу.
– Катерина, ты не поверишь, но он действительно умер... преждевременно...через двадцать лет.

У бабушки Нефели в жизни коренной поворот. Внук Лукас уехал из Афин: поступил в Критский университет на физику.
– Как теперь будет справляться Нефели? Жила со внуком рядом. Каждый день готовила и относила Лукасу обед. Теперь, наверное, ей будет грустно и одиноко? – волнуюсь я.
– Ничего не изменилось, – пожимает плечами дочь Нефели, Афина. – Теперь мама будет печь его любимый пирог с сыром и отправлять его паромом. Есть такая услуга. Называется – «без сопровождения».
– Неужели так можно?
– Конечно. Крит – это еще что. У меня тетка двоюродному брату в Румынию, когда он там учился, отсылала мусаку и пастицио. Противнями.
– Но как?
– Да очень просто! Курьером! Все бабушки так делают!

В нашу скучную семейную жизнь, обезжиренную компромиссами и пофигизмом, внезапно ворвались новости мировой политики. Попросила мужа вынести мусор. Он давай отнекиваться, у нас де, у греков, не принято вечером выбрасывать, потерпи до утра, сама и выкинешь.
– Забудь о приметах. Мы ведь одной веры, братцы, – убеждаю, – православные! Должны помогать друг другу!
– Извини, дорогая, не могу. – ласково, но твердо отвечает муж. – У нас сейчас схизма.
Е. Фёдорова

[Натуся]

Про бабушек так мило

[Dream]

С утра, за завтраком обсуждали с Даной нестандартные женские прически. Ну типа выбритых затылков с обесцвеченными прядями, а то и с цветными хаерами. Короче всякий неформал во внешнем виде. Дана осторожно пыталась выяснить мое отношение к такому. Я пытался отвечать уклончиво, без истерик, но и без одобрения. Ибо нефиг.

Знаю я этих подростков. Пойдет, сделает себе татуху на всю спину в виде Пегаса, а на все претензии заявит "А вот папа в принципе был не против."
Папа против. Пегас херня. Рулят единороги и грифоны. И только в сознательном возрасте. А слово "в принципе" как бэ намекает, что я не против нестандартных проявлений яркой индивидуальности у посторонних девочек. Не моих дочек. Короче я вел беседу как тиран , но с задатками либерала. Охлос такое любит.

Дане моя позиция в целом была понятна и даже нравилась. Как вдруг раздался голос от плиты, где Данына родительница, хозяйственная Сима Маирбековна варила нам какао. Интонация намекала, что просвещенная монархия это не наша культура и к черту эти игры в демократию:
- Знаете что! Как говорила моя мама: "Выйдешь замуж и вот тогда делай что хочешь! " Поняла, Дана?

Дана вопросительно посмотрела на меня. Я должен был скомандовать - поняла она или нет. Я кивнул исходя из родительской солидарности , но шепотом уточнил:
- Имей в виду, Дана. Выйдешь замуж - нифига не изменится. Это разводка.

Ребенок вздохнул, оценив заботливое коварство матери, беспечную честность отца и сложность взрослой жизни.
А какао было вкусным.
#историиизж

[Dream]

В холле огромного конференцзала царила суета, привычная для симпозиумов, слетов доярок и механизаторов, научных семинаров, и прочего огромного сборища людей. Проводился очередной всероссийский семинар по охране труда. Семинар готовился одним из научно-исследовательских институтов, и стоял в программе работы на год профильного министерства. Так что сборище получилось пафосное. В основном на семинар прилетели представители Урала, Сибири и Дальнего Востока.
В помещении стоял веселый гул. Кто-то общался со знакомыми, кто-то рассматривал стенды с новинками спецодежды, кто-то слонялся по коридору, изучая обстановку, кто-то поспешно шел в зал
Основной народ столпился возле столиков регистрации, за которым девушки записывали прибывших, выдавали участникам бейджики и раздаточный материал. Для удобства гостей, на каждом столике стояла табличка с наименованием области. Отдельно регистрировались специалисты из Челябинской Области, Свердловской, Курганской. Выделена была стойка для Сибири и Дальнего востока. И в самом конце помещения стоял столик с табличкой «Остальные регионы России».
Модно одетая барышня, с изящной сумочкой и на высоких каблуках, брезгливо скривив губки, стояла и смотрела на рабочую суету. Тщательно изучив таблички на столах, и видимо, не найдя нужного, она остановила пробегающего мимо человека с бейджиком «организатор семинара». Несколько манерно и жеманясь, с усмешкой глянула на уральца, и ехидно спросила
- Скажите, уважаемый организатор, а куда бедной девушке податься? Я из Москвы
Несколько ошарашенный парень осмотрел столики, и весело ответил
- Ну, как куда? Вон туда! В остальные регионы России. И глянув в блеснувшие гневом глаза, добавил протяжно
-Понаехааали!
Серегин

[Натуся]

Неплохо