В стихи ухожу,как в стихию покоя... ⇐ Книжный мир

[Сергий]

Так и умру без единого посвящения.

Посвящаю Dream, !

Женщина-прекрасное созданье,
Воплощенье сказочной мечты.
Облако несбыточных желаний.
Ветер из добра и красоты.
Безмятежность летнего рассвета,
Чистота холодного ручья,
Теплота от солнечного света,
Свежее дыхание дождя.
Странная загадочность тумана,
Чувственность из утренней росы,
образ без единого изъяна,
И непредсказуемость грозы!

[Bosphor]

а автор то кто?

[Dream]

Sergii,

[черничка]

вчера как-то мимо прошел день рождения Александра Сергеевича...
в честь его дня рождения строки его стихов:
* * *

Пора, мой друг, пора! покоя сердца просит -
Летят за днями дни, и каждый час уносит
Частичку бытия, а мы с тобой вдвоём
Предполагаем жить, и глядь - как раз - умрем.
На свете счастья нет, но есть покой и воля.
Давно завидная мечтается мне доля -
Давно, усталый раб, замыслил я побег
В обитель дальную трудов и чистых нег.
1834

Никто не против?

[Сергий]

Николай Туроверов

Задыхаясь, бежали к опушке,
Кто-то крикнул: устал, не могу!
Опоздали мы, — раненый Пушкин
Неподвижно лежал на снегу.
Слишком поздно опять прибежали, —
Никакого прощенья нам нет,
Опоздали, опять опоздали
У Дантеса отнять пистолет.
Снова так же стояла карета,
Снова был ни к чему наш рассказ,
И с кровавого снега поэта
Поднимал побледневший Данзас,
А потом эти сутки мученья,
На рассвете несдержанный стон,
Ужасающий крик обреченья —
И жены летаргический сон.
Отлетела душа, улетела, —
Разрешился последний вопрос.
Выносили друзья его тело
На родной петербургский мороз,
И при выносе мы на колени
Опускались в ближайший сугроб;
И Тургенев, один лишь Тургенев,
Проводил самый близкий нам гроб.
И не десять, не двадцать, не тридцать, —
Может быть, уже тысячу раз
Снился мне и еще будет сниться
Этот чей-то неточный рассказ.

1937

[kosta7770]

Там где-то высоко за облаками,
Где скрыта неизвестность бытия
Всё время с высока, следят за нами
И не поверить в это нам нельзя!

Нельзя пренебрегать словами
Что сказаны тебе и для тебя
Услышать стоя где-то за спинами
Душевный трепет сердце теребя.

Борьба с самим собою тяжелее
Не бойся если пал ты во грехах
Лишь помни, путь Божественный светлее
Почтят твоё упорство в небесах

И превзойдёт душевное над плотью
Раскрывшись, сделав самый трудный шаг
Ты поклонись в колени с неба гостю
И вот уже прощён твой лютый враг

И тяжкий вдох и лёгкий выдох
Всё глубже слышен сердца стук
Найти всегда возможно выход
Душе страдающей от мук

И полетит она над брегами морскими
Расправив руки словно два крыла
Все тяжбы станут только лишь мирскими
И сердце внемлет мудрости слова.

[Сергий]

Константин Симонов -

Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет.

Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души...
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши.

Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: - Повезло.
Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой,-
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.

[Милада]

Sergii, спасибо.

[Bosphor]

А.Межиров

Мы под Колпином скопом стоим,
Артиллерия бьет по своим.
Это наша разведка, наверно,
Ориентир указала неверно.

Недолет. Перелет. Недолет.
По своим артиллерия бьет.

Мы недаром присягу давали,
За собою мосты подрывали, —
Из окопов никто не уйдет.
По своим артиллерия бьет.

Мы под Колпином скопом лежим,
Мы дрожим, прокопченные дымом.
Надо все-таки бить по чужим,
А она — по своим, по родимым.

Нас комбаты утешить хотят,
Говорят, что нас родина любит.
По своим артиллерия лупит.
Лес не рубят, а щепки летят

Генрих Рудяков

Когда мой взвод несёт потери
И нам нельзя ни шагу вспять,
Я должен знать, кому я верю.
Я должен знать.

Когда снаряды бьют, кромсая,
И головы нельзя поднять,
Я должен знать, кого спасаю
Я должен знать

Пускай потом слагают гимны
И безутешно плачет мать.
Я должен знать, за что я гибну.
Я должен знать.

[хрустик]

* * *

Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны,
Неведомый сын удивительных вольных племен!
Как прежде скакали на голос удачи капризный,
Я буду скакать по следам миновавших времен...

Давно ли, гуляя, гармонь оглашала окрестность,
И сам председатель плясал, выбиваясь из сил,
И требовал выпить за доблесть в труде и за честность,
И лучшую жницу, как знамя, в руках проносил!

И быстро, как ласточка, мчался я в майском костюме
На звуки гармошки, на пенье и смех на лужке,
А мимо неслись в торопливом немолкнущем шуме
Весенние воды, и бревна неслись по реке...

Россия! Как грустно! Как странно поникли и грустно
Во мгле над обрывом безвестные ивы мои!
Пустынно мерцает померкшая звездная люстра,
И лодка моя на речной догнивает мели.

И храм старины, удивительный, белоколонный,
Пропал, как виденье, меж этих померкших полей, -
Не жаль мне, не жаль мне растоптанной царской короны,
Но жаль мне, но жаль мне разрушенных белых церквей!..

О, сельские виды! О, дивное счастье родиться
В лугах, словно ангел, под куполом синих небес!
Боюсь я, боюсь я, как вольная сильная птица
Разбить свои крылья и больше не видеть чудес!

Боюсь, что над нами не будет возвышенной силы,
Что, выплыв на лодке, повсюду достану шестом,
Что, все понимая, без грусти пойду до могилы...
Отчизна и воля - останься, мое божество!

Останьтесь, останьтесь, небесные синие своды!
Останься, как сказка, веселье воскресных ночей!
Пусть солнце на пашнях венчает обильные всходы
Старинной короной своих восходящих лучей!..

Я буду скакать, не нарушив ночное дыханье
И тайные сны неподвижных больших деревень.
Никто меж полей не услышит глухое скаканье,
Никто не окликнет мелькнувшую легкую тень.

И только, страдая, израненный бывший десантник
Расскажет в бреду удивленной старухе своей,
Что ночью промчался какой-то таинственный всадник,
Неведомый отрок, и скрылся в тумане полей...

Николай Рубцов. 1963.

[СергейСт]

Простите, хрустик, по мотивам Вашего стихотворения вспомнилось. Несколько лет назад я присутствовал при последнем причастии одной деревенской старушки. Её - нет, не деревня, а маленький хуторок - находился в самой что ни на есть глуши даже по уральским меркам (до райцентра 80км, райцентр - посёлок). Однако в соседней деревушке остались развалины деревянного храма. Старушка рассказала между прочим, что недавно солнечным днём в отверстое окно видела, как к ней в дом вошли трое святых. Можно не придавать этому значения, но через неделю старушка умерла, а ещё немного погодя я узнал, что полуразрушенный храм назывался в честь трёх святителей.

[черничка]

* * *

Я эту книгу поручаю ветру
И встречным журавлям.
Давным-давно — перекричать разлуку —
Я голос сорвала.

Я эту книгу, как бутылку в волны,
Кидаю в вихрь войн.
Пусть странствует она — свечой под праздник
Вот так: из длани в длань.

О ветер, ветер, верный мой свидетель,
До милых донеси,
Что еженощно я во сне свершаю
Путь — с Севера на Юг.

М.Цветаева
Москва, февраль 1920

[хрустик]

» Сядем рядом... (А. Башлашев)

Сядем рядом. Сядем ближе
Да прижмемся белыми заплатами к дырявому мешку
Строгим ладом, тише, тише
Мы переберем все струны да по зернышку

Перегудом, перебором.
Да я за разговорами не разберусь, где Русь, где грусть.
Нас забудут - да не скоро,
А когда забудут, я опять вернусь.

Будет время, я напомню,
Как все было скроено, да все опять перекрою
Только верь мне, ты только пой мне
Только пой мне, милая - я подпою.

Нить, как волос. Жизнь, как колос.
Размолотит колос в дух и прах один цепной удар.
Да я все знаю, дай мне голос.
И я любой удар приму, как твой великий дар.

Тот, кто рубит сам дорогу,
Не кузнец, не плотник ты, да все одно поэт.
Тот, кто любит, да не к сроку,
Тот, кто исповедует, да сам того не ведает.

А я - в ударе. Жмут ладони,
Всё хлопочут бедные, да где ж им удержать зерно в горстях.
На гитаре, на гармони,
На полене сучьем, на своих костях.

Злом да ласкою, да грехами
Растяни меня ты, растяни, как буйные меха!
Пропадаю с потрохами,
А куда мне, к лешему, потроха...

Но завтра - утро. Все сначала.
Заплетать на острых пяльцах недотрогу нить.
Чтоб кому-то полегчало...
Да разреши, пожалуй, я сумел бы всё на пальцах объяснить.

Тем, кто мукой - не мукою
Все приметы засыпает, засыпает на ходу,
Слёзы с луком. Ведь подать рукою,
И погладишь в небе свою заново рожденную звезду.

Ту, что рядом, ту, что выше,
Чем на колокольне звонкий звон... Да где он? Все темно.
Ясным взглядом, ближе, ближе...
Глянь в окно - да вот оно рассыпано, твое зерно.

Выше окон, выше крыши.
Ну, чего ты ждешь? Иди смелей, бери еще, еще
Что, высоко? Ближе, ближе.
Ну вот уже тепло. Ты чувствуешь, как горячо?
Вот оно - ты чувствуешь, как горячо.

[Сергий]

Геннадий Шпаликов


Я к вам травою прорасту,
Попробую к вам дотянуться,
Как почка тянется к листу
Вся в ожидании проснуться.

Однажды утром зацвести,
Пока ее никто не видит,
А уж на ней роса блестит
И сохнет, если солнце выйдет.

Оно восходит каждый раз
И согревает нашу землю,
И достигает ваших глаз,
А я ему уже не внемлю.

Не приоткроет мне оно
Опущенные тяжко веки,
И обо мне грустить смешно,
Как о реальном человеке.

А я - осенняя трава,
Летящие по ветру листья,
Но мысль об этом не нова,
Принадлежит к разряду истин.

Желанье вечное гнетет,
Травой хотя бы сохраниться —
Она весною прорастет
И к жизни присоединится.

[хрустик]

Алексей Шадринов.

1990 г.

Плач

Ну что с того, что так я одинок,
Зато ничьих устоев не нарушу.
Уже в июне скошен мой цветок,
И шмель напрасно над поляной кружит.

Взойдет ли стон, и вырвется ли крик,
Не будет внят никем из шумной стаи.
О, плоть моя, сгори и растворись -
Я не виновен в том, что неприкаян!

Я не обижен в тихости своей,
И, отупев от взглядов равнодушных,
Я с каждым днем грустней, и тяжелей
От праздной силы, вечно рвущей душу...