Я не обижаюсь на Вас. И Вы это знаете прекрасно тоже.Игорь Мудрый:не понимаю за что вы на меня обижаетесь.
А мы друзья?.. Игорь, Вы слишком заморачиваетесь на онлайн-общенииИгорь Мудрый:как вам такая история мой друг?
Модератор: Максим75
Я не обижаюсь на Вас. И Вы это знаете прекрасно тоже.Игорь Мудрый:не понимаю за что вы на меня обижаетесь.
А мы друзья?.. Игорь, Вы слишком заморачиваетесь на онлайн-общенииИгорь Мудрый:как вам такая история мой друг?
Я не читала весь текст, мне понравились самые последние слова!) И еще мне напомнил Березники!
А потом они добавляли: "А если хочешь остаться собой - не бегай!"
Мне надо!
Потому что ничего не кончается. И даже когда нет рядом рук, поднимающих тебя , упадшего, не плачь. Не будет рук - будет веточка, за которую можно удержаться.
Встань и иди дальше. Ты сможешь. И не думай о завтра. Завтра и так будет, думаем мы о нём или нет.
Не кори, не ищи виновных , в конце концов во всём виноваты мы сами - так или иначе. Я не верю в то, что всё - к лучшему. Достаточно просто верить. Что так надо. А к чему - может и поймём когда - нибудь. Если поймём.
Да. Не повторится многое. Но оно было. И оно - наше. И нашим останется. Слезами ли, счастьем, болью, с которой жить. Но - нашим.
Жалей. Не о прошлом, не о несбывшемся, жалей тех, кому, видит Бог, много хуже чем тебе.
И прости. Всех тех, кто обидел, предал, оскорбил - так много чего можно написать, кто кому сделал плохого. Это вечная борьба добра и зла. И кто делал то или другое - по сути не разобрать. У каждого своя правда.
Только не плачь. И ничего не бойся. Иди и делай. И всё - получится.
Сегодня пятница, тринадцатое.
Я боялась этого дня.
Сегодня комиссия осмотрит мою дочь и вынесет диагноз: инвалид.
Это называется "освидетельствование".
То есть комиссия - это как бы свидетели инвалидности, которые должны подтвердить: да, не слышит.
Я долго не могла собрать справки для этой комиссии.
Друзья знают. Они тогда пытались меня спасти от болотистой хандры и постоянно вызванивали: ты где?
- Не отвлекайте меня, я утонула в бюрократическом болоте, - отвечала я, потому что это правда.
Я собираю эти чертовы справки, чтобы доказать государству, что мой ребенок инвалид.
Чтобы получить каждую справку, нужно рассказать чужому безразличному человеку, что случилось.
В итоге этот квест, когда я гастролировала по кабинетам с рассказом о том, как заболела моя дочь, мне помог: проговорив эту историю сотню раз, я сама в нее поверила. И приняла. Приняла свою новую реальность.
До этого я жила со стойким ощущением, что все это происходит не со мной, и скоро я проснусь, чтобы забыть этот чудовищный сон.
Я собирала пакет документов для комиссии.
Заходила в нужный кабинет.
Говорила: "Вот, вроде все".
И ждала вердикта с поникшим лицом.
Уставшая женщина пенсионного возраста равнодушно листала мою подборку. Ей все равно. Она хочет чаю с баранками и чтобы я быстрее ушла. И забрала с собой свое поникшее лицо.
- На этой справке не хватает треугольной печати.
Женщина, принимающая у меня документы не видит моей свежей, кровоточащей трагедии. Она видит печати. И треугольной - нет.
- Посмотрите остальное, - прошу я. - Может там тоже что-то не хватает. Я бы сразу поправила...
- На двери висит список документов для инвалидности. Собирайте и приходите.
"Иди уже, - читаю я между строк. - Я чаю хочу".
Никакого участия. Со-переживания.
Люди сюда мотаются не от хорошей жизни. Это страшное место, хотя выглядит просто как захламленный кабинет чиновника.
Сюда приходят матери, оглушенные диагнозом ребенка. Можно же, наверное, как-то...помягче?
Я понимаю, что государство посадило на прием документов человека, согласного работать за копейки.
Унизило его зарплатой, отобранной у налогоплательщиков. И этот человек не остался в долгу. Он мстит теперь налогоплательщикам , попавшим в беду. Мстит своей отстраненностью.
Мстит тем, что он их не видит. Смотрит только на печати. Есть ли треугольная?
Я забираю свои документы и долго рыдаю в машине. Безобразно размазывю слезы, тушь.
Звонят друзья. Ты где? Я утонула. В бюрократическом болоте.
Нет, мне не надо, чтобы кто-то решил за меня мои проблемы.
Мне надо, чтобы я в сложный момент моей жизни не натыкалась на ржавое равнодушие.
Чтобы ты, женщина, отодвинула свою кружку с баранками, и пролистала мои документы, сказала бы, к примеру: "Остальное все в порядке, или - а на вот этой справке нужна круглая печать".
Потому что мне в моем состоянии не до вашей бюрократической геометрии. Треугольные, квадратные ...
Мне надо ребенка спасать.
В нашем обществе слово "инвалид" окрашено в цвет стыда.
Как будто человек сам украл себе диагноз, и общество строго говорит ему: "Ну как тебе не стыдно!"
Когда моя дочь повзрослеет, я обязательно поговорю с ней об инвалидности.
Она будет сидеть на стульчике, болтать ножками в сандаликах и есть мороженое.
Я обниму ее и скажу:
" Когда ты снимаешь речевые процессоры - ты глухая, Катя. Глухота - это отсутствие звуков. Это не капельки не стыдно, и ты не виновата, что так получилось. И никто не виноват.
Те люди, у которых что-то сломалось так, что уже не починить, называются инвалидами. У кого-то ножка. У кого-то сердце. У тебя - ушки.
Этого не надо стесняться. Этого не надо скрывать.
От того, что в тебе что-то сломано, ты не становишься хуже. Даже наоборот. Ты приобретаешь опыт борьбы и несломленности, и становишься сильнее.
Это просто твоя особенность. Из-за которой никто не станет любить тебя меньше.
Родная, у тебя есть вопросы?"
- Да, - Катюня кивнет кудрявой головкой, в которой мигают процессоры. - Можно мне еще клубничного мороженого?
Потому что дети заряжены детством и не замечают трагедий. Ну и не надо.
Я пойду за мороженым дочке и решу , что на сегодня хватит "уроков".
Завтра я расскажу тебе, Катюня, про моральную инвалидность, которая намного страшнее физической.
Это будет урок про некоторых людей, у которых сломана совесть. Это не сразу заметно. Но это тоже не лечится.
А сейчас - на тебе мороженое. Клубничное ...