Модератор: Олександр
причем постоянно во что-то играли: прятки, скакалка, мяч, скачки, догонялки и т.д., а сейчас бедные дети выходят на улицу, садятся на скамейку и утыкается каждый в свой гаджетИсаева Ната:да целыми днями проводили на улице.....и нас было не загнать...
а теперь это - для зажиточных.Инна*:Прежде
А я в восемнадцать лет устроилась подрабатывать в овощной магазин. Сидела в подвале и фасовала в полиэтиленовые пакеты картошку, морковку, убирала с кочанов капусты подгнившие листья. Поработала три месяца, потом " отрабатывала" к просмотру программные работы по живописи и рисунку. Да еще долго кашляла, т.к. люк, в который ссыпали картофель и другие овощи был часто открыт.Занимаюсь странным делом: пишу "неностальгическое".
Что-то там "выдавливая из себя по капле".
Вот написала про картошку:
Класса с четвертого меня посылали за картошкой. Не за «картофелем», а за «картошкой». Считалось, что картошку обожают есть пионеры. Не сырую, конечно, а печеную. Была такая песенка: «Ах, картошка-тошка-тошка, пи-ионеров идеал, тот не знает наслажденья-денья-денья, кто картошку не едал-ал-ал!» Эту песню время от времени передавали по радио. Моя мама всегда подпевала. Из чего следовало, что мама этот «идеалал-ал» разделяет. Но он безвозвратно принадлежит прошлому. Прекрасному пионерскому прошлому, когда пионеры только «появились», когда они ездили в настоящие палаточные лагеря, сидели вечерами у костров, пели песни и пекли картошку. В пионерском лагере, куда ездила я, никто не сидел вечерами у костров и тем более не пек никакую картошку. За подобные «приключения», узнай о них СЭС, начальник лагеря мог «слететь» в одночасье. Но песню по радио все равно исполняли.
В общем, я ходила за картошкой. Картошку можно было купить в овощном магазине или в специальном отделе на рынке. И ее продавали совсем не так, как другие овощи. В картофельный отдел напоминал бункер с двумя окошками. Одно окошко было выше человеческого роста. Другое окошко – в самом низу. В нижнее окошко выходил конец грязного желоба.
Ты подходил к отделу, протягивал деньги в верхнее окошко и говорил смутному очертанию человеческого лица: «Три килограмма». В окошке мелькали руки в грязных перчатках, там начинало шуметь: продавщица в скрытых от глаз недрах картофельного отдела сыпала названные килограммы на специальные, тоже грязные, картофельные весы. Потом нажимала какой-то рычаг – и отвешенная картошка с диким грохотом скатывалась по желобу к нижнему окошку. А ты стоял наизготовку, «обняв» своей сумкой край желоба – чтобы картошка не высыпалась на пол.
Поскольку процесс загрузки картошки и ее взвешивание был скрыт от посторонних человеческих глаз, ты никогда не знал, какая картошка «выпадет» в твою сумку – хорошая или плохая, крупная или мелкая, и сколько там будет гнилого (а оно обязательно будет). Но что точно было известно, что все это будет грязным. Картошка всегда была страшно грязной, и за картошкой ходили с особой сумкой. Естественно, что внутри она тоже была нечистая.
Задумался... я всего тремя, а сколько еще можно?Агидель:Зато я умею завязывать полиэтиленовые мешки разными узлами
как передача опыта непосредственно от мастера к ученику. И на картошке были в поле, и на элеваторе работали.Агидель:Молодежь, а вы были на картошке? На работе в овощехранилище?
Не настолько уж мы и молодежьАгидель:Молодежь, а вы были на картошке?
Мобильная версия
Я именно так и каталась