В стихи ухожу,как в стихию покоя... ⇐ Книжный мир

[Лилочка]

/20/20/

Горит Австралия.
За лето выжжена Сибирь.
Поцеловало жаром стены
Нотер Дама.
Горят Гоа и реки разрывают дамбы.
Кипит вода
И кровоточит шапка льдами.
К нам не пришла зима.
А из осадков были бомбы над Ираном.

Так начинался год двадцатый.

И вот он -
Медный всадник на дыбах,
Воскрес спустя столетия.
И острый меч бросая вверх
Он шел карать всех грешных.
Он не палач, он просто знал
Не быть Богами смертым.
Он подходил, смотрел в глаза ,
Вселяя ужас в сердце,
И задавал один вопрос,
И не услышал на него ответа.

"Зачем вы погубили Райский сад?
Вас обманули, рассказав
О яблоке и змее."
Он плакал скозь металл глазниц,
Он обжигал Неву слезам,
И он, естественно, прекрасно знал,
Что мир весь скоро станет адом.

А за городом раздавалось Рождество,
Звезда семиконечная мерцала,
А в воздухе так тонко пахнет эвкалипт
И сильно обжигает гарью.
Австралия - горящий пес,
Кричит не прекращая.
Зачем мы погубили райский сад?
Теперь всё обернулось адом.

София Баринова

[Максим75]

Николай Заболоцкий

Не позволяй душе лениться!
Чтоб в ступе воду не толочь,
Душа обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!

Гони ее от дома к дому,
Тащи с этапа на этап,
По пустырю, по бурелому
Через сугроб, через ухаб!

Не разрешай ей спать в постели
При свете утренней звезды,
Держи лентяйку в черном теле
И не снимай с нее узды!

Коль дать ей вздумаешь поблажку,
Освобождая от работ,
Она последнюю рубашку
С тебя без жалости сорвет.

А ты хватай ее за плечи,
Учи и мучай дотемна,
Чтоб жить с тобой по-человечьи
Училась заново она.

Она рабыня и царица,
Она работница и дочь,
Она обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!

1958 г

Отправлено спустя 1 минуту 45 секунд:
Детство
Огромные глаза, как у нарядной куклы,
Раскрыты широко. Под стрелами ресниц,
Доверчиво-ясны и правильно округлы,
Мерцают ободки младенческих зениц.

На что она глядит? И чем необычаен
И сельский этот дом, и сад, и огород,
Где, наклонясь к кустам, хлопочет их хозяин,
И что-то, вяжет там, и режет, и поет?

Два тощих петуха дерутся на заборе,
Шершавый хмель ползет по столбику крыльца.
А девочка глядит. И в этом чистом взоре
Отображен весь мир до самого конца.

Он, этот дивный мир, поистине впервые
Очаровал ее, как чудо из чудес,
И в глубь души ее, как спутники живые,
Вошли и этот дом, и этот сад, и лес.

И много минет дней. И боль сердечной смуты
И счастье к ней придет. Но и жена, и мать,
Она блаженный смысл короткой той минут
Вплоть до седых волос всё будет вспоминать.

1957 г

Отправлено спустя 7 минут 26 секунд:
Признание
Зацелована, околдована,
С ветром в поле когда-то обвенчана,
Вся ты словно в оковы закована,
Драгоценная моя женщина!

Не веселая, не печальная,
Словно с темного неба сошедшая,
Ты и песнь моя обручальная,
И звезда моя сумашедшая.

Я склонюсь над твоими коленями,
Обниму их с неистовой силою,
И слезами и стихотвореньями
Обожгу тебя, горькую, милую.

Отвори мне лицо полуночное,
Дай войти в эти очи тяжелые,
В эти черные брови восточные,
В эти руки твои полуголые.

Что прибавится — не убавится,
Что не сбудется — позабудется...
Отчего же ты плачешь, красавица?
Или это мне только чудится?

1957 г

Отправлено спустя 18 минут 2 секунды:
Вечер на Оке
В очарованье русского пейзажа
Есть подлинная радость, но она
Открыта не для каждого и даже
Не каждому художнику видна.
С утра обремененная работой,
Трудом лесов, заботами полей,
Природа смотрит как бы с неохотой
На нас, неочарованных людей.
И лишь когда за темной чащей леса
Вечерний луч таинственно блеснет,
Обыденности плотная завеса
С ее красот мгновенно упадет.
Вздохнут леса, опущенные в воду,
И, как бы сквозь прозрачное стекло,
Вся грудь реки приникнет к небосводу
И загорится влажно и светло.
Из белых башен облачного мира
Сойдет огонь, и в нежном том огне,
Как будто под руками ювелира,
Сквозные тени лягут в глубине.
И чем ясней становятся детали
Предметов, расположенных вокруг,
Тем необъятней делаются дали
Речных лугов, затонов и излук.
Горит весь мир, прозрачен и духовен,
Теперь-то он поистине хорош,
И ты, ликуя, множество диковин
В его живых чертах распознаешь.

1957 г

Отправлено спустя 3 минуты 38 секунд:
Бегство в Египет
Ангел, дней моих хранитель,
С лампой в комнате сидел.
Он хранил мою обитель,
Где лежал я и болел.

Обессиленный недугом,
От товарищей вдали,
Я дремал. И друг за другом
Предо мной виденья шли.

Снилось мне, что я младенцем
В тонкой капсуле пелен
Иудейским поселенцем
В край далекий привезен.

Перед Иродовой бандой
Трепетали мы. Но тут
В белом домике с верандой
Обрели себе приют.

Ослик пасся близ оливы,
Я резвился на песке.
Мать с Иосифом, счастливы,
Хлопотали вдалеке.

Часто я в тени у сфинкса
Отдыхал, и светлый Нил,
Словно выпуклая линза,
Отражал лучи светил.

И в неясном этом свете,
В этом радужном огне
Духи, ангелы и дети
На свирелях пели мне.

Но когда пришла идея
Возвратиться нам домой
И простерла Иудея
Перед нами образ свой —

Нищету свою и злобу,
Нетерпимость, рабский страх,
Где ложилась на трущобу
Тень распятого в горах,—

Вскрикнул я и пробудился...
И у лампы близ огня
Взор твой ангельский светился,
Устремленный на меня.

1955 г

[Агидель]

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ЖЕНЩИНЕ ИЗ ГОРОДА ВИЧУГА. 1943
(Ответ женщине, которая написала мужу о том, что ушла к другому. Письмо перехватили однополчане мужа и попросили Симонова написать ответ).

Я вас обязан известить,
Что не дошло до адресата
Письмо, что в ящик опустить
Не постыдились вы когда-то.

Ваш муж не получил письма,
Он не был ранен словом пошлым,
Не вздрогнул, не сошел с ума,
Не проклял все, что было в прошлом.

Когда он поднимал бойцов
В атаку у руин вокзала,
Тупая грубость ваших слов
Его, по счастью, не терзала.

Когда шагал он тяжело,
Стянув кровавой тряпкой рану,
Письмо от вас еще все шло,
Еще, по счастью, было рано.

Когда на камни он упал
И смерть оборвала дыханье,
Он все еще не получал,
По счастью, вашего посланья.

Могу вам сообщить о том,
Что, завернувши в плащ-палатки,
Мы ночью в сквере городском
Его зарыли после схватки.

Стоит звезда из жести там
И рядом тополь — для приметы...
А впрочем, я забыл, что вам,
Наверно, безразлично это.

Письмо нам утром принесли...
Его, за смертью адресата,
Между собой мы вслух прочли —
Уж вы простите нам, солдатам.

Быть может, память коротка
У вас. По общему желанью,
От имени всего полка
Я вам напомню содержанье.

Вы написали, что уж год,
Как вы знакомы с новым мужем.
А старый, если и придет,
Вам будет все равно ненужен.

Что вы не знаете беды,
Живете хорошо. И кстати,
Теперь вам никакой нужды
Нет в лейтенантском аттестате.

Чтоб писем он от вас не ждал
И вас не утруждал бы снова...
Вот именно: «не утруждал»...
Вы побольней искали слова.

И все. И больше ничего.
Мы перечли их терпеливо,
Все те слова, что для него
В разлуки час в душе нашли вы.

«Не утруждай». «Муж». «Аттестат»...
Да где ж вы душу потеряли?
Ведь он же был солдат, солдат!
Ведь мы за вас с ним умирали.

Я не хочу судьею быть,
Не все разлуку побеждают,
Не все способны век любить,—
К несчастью, в жизни все бывает.

Ну хорошо, пусть не любим,
Пускай он больше вам ненужен,
Пусть жить вы будете с другим,
Бог с ним, там с мужем ли, не с мужем.

Но ведь солдат не виноват
В том, что он отпуска не знает,
Что третий год себя подряд,
Вас защищая, утруждает.

Что ж, написать вы не смогли
Пусть горьких слов, но благородных.
В своей душе их не нашли —
Так заняли бы где угодно.

В отчизне нашей, к счастью, есть
Немало женских душ высоких,
Они б вам оказали честь —
Вам написали б эти строки;

Они б за вас слова нашли,
Чтоб облегчить тоску чужую.
От нас поклон им до земли,
Поклон за душу их большую.

Не вам, а женщинам другим,
От нас отторженным войною,
О вас мы написать хотим,
Пусть знают — вы тому виною,

Что их мужья на фронте, тут,
Подчас в душе борясь с собою,
С невольною тревогой ждут
Из дома писем перед боем.

Мы ваше не к добру прочли,
Теперь нас втайне горечь мучит:
А вдруг не вы одна смогли,
Вдруг кто-нибудь еще получит?

На суд далеких жен своих
Мы вас пошлем. Вы клеветали
На них. Вы усомниться в них
Нам на минуту повод дали.

Пускай поставят вам в вину,
Что душу птичью вы скрывали,
Что вы за женщину, жену,
Себя так долго выдавали.

А бывший муж ваш — он убит.
Все хорошо. Живите с новым.
Уж мертвый вас не оскорбит
В письме давно ненужным словом.

Живите, не боясь вины,
Он не напишет, не ответит
И, в город возвратись с войны,
С другим вас под руку не встретит.

Лишь за одно еще простить
Придется вам его — за то, что,
Наверно, с месяц приносить
Еще вам будет письма почта.

Уж ничего не сделать тут —
Письмо медлительнее пули.
К вам письма в сентябре придут,
А он убит еще в июле.

О вас там каждая строка,
Вам это, верно, неприятно —
Так я от имени полка
Беру его слова обратно.

Примите же в конце от нас
Презренье наше на прощанье.
Не уважающие вас
Покойного однополчане.

По поручению офицеров полка
Константин Симонов
1943

[Ирина 18*]

Ещё не вечер.

Иду любви навстречу

И говорю: «Ещё не вечер».

Былинке в поле, ягоде в лесу

Слова любви я вознесу.

Взаимностью ответят

И тишина, и теплый ветер.

Букашка, муравей и зверь

Напомнят мне: люби и верь.

Закаты, чудесные рассветы,

Они заслуженно воспеты.

Долины, горы, реки и моря

Сотворены для нас не зря.

Безбрежные морские дали…

Не раз растения увядали,

Чтоб возродиться вновь,

Во всем заложена любовь.

Тайга и степи, и пустыни –

Убранство то же и поныне.

Бураны, ливни и дожди

Унять не в силах и вожди.

Перед стихией люд немеет,

Но и она свой смысл имеет,

А человек – творения венец,

Любви – вершина, наконец.

И стоит помнить и ценить,

Нам заповедано любить.

Тамара Кучерявенко.

[Милада]

А что нам, людям, для счастья нужно?
Уютный домик, свое местечко.
Чтоб пахло вкусно, чтоб жили дружно
Две половинки, два человечка.
Чтоб чай с вареньем в любимой кружке.
Горшки с цветами, диван, два кресла.
И чтоб на кухне часы с кукушкой.
И пусть кукуют - так интересней.
Чтоб телевизор с большим экраном.
Мы на диване, укрывшись пледом.
И чтобы завтра вставать не рано,
Поспать спокойно , пусть до обеда.
Чтоб полка книжек, коробка дисков,
Все то, что греет, напоминает...
Сидеть тихонько, так близко-близко ,
Такое Счастье!
А там, кто знает?

Марина Бойкова

[Максим75]

"Скажи, а ты мeня сегодня любишь?"
— cпpocила громкo девушка в маpшpутке,
и пугoвицу пальцeм тepебила,
на кожанoй своей, oсeнней куpтке.

Ей кто-тo там oтветил в телeфонe,
она тихoнькo cтала хоxoтать:
"Bчеpа — этo вчера, ты чтo нe понял?
А мнe ceгoдня этo нужнo знать!"

Hапpoтив тиxо женщина вздoxнула,
уж год как брoсил муж… и ждать нет cил.
Cлeзу c щеки тихoнечкo смаxнула:
"Эх, eсли бы и oн вoт так cпросил".

A рядoм с ней мальчишка лeт пяти
ладошку папы oчeнь cильнo сжал:
"Пап, ну… а ты мeня сeгoдня любишь?"
Oтeц… вдруг улыбнувшиcь, пpиoбнял.

"Кoнечно любит! — бабушка cказала, —
смотри… как cмoтрит… ты ж его награда,
ты счаcтье его в каждом нoвом дне,
и даже сoмнeватьcя в том нe надo".

Улыбка у мальчишки cтала ширe
и он cпpоcил: "А ктo-то любит Bас?" -
"Не знаю, я живу в пустой квартирe,
oдна, навepно, вcтpeчу cмeртный час.

Eсть дeти, внуки, правнуки. Так вышлo,
что им ужe давнo нe дo мeня".
(в маршpутке тишина на миг пoвисла)
"Ho, нужно жить… дpугoгo не виня!

Мне главнoе, чтоб жили oни в счастьe,
здоровы были и чтоб всe в пopядке.
И чтоб хоть раз в тpи меcяца звoнили,
я жду их, пoкупаю шoколадки.

Молится буду каждый день, за каждого!
Для ниx всeгда гopит мoй cвет в окне.
Bедь это важнo. Этo очень важно,
когда еcть тoт, кто любит в каждoм дне".

"A вoт меня и не за что любить!
— cказал мужчина, — Я тупой баран!
Hе cмoг я счастьe вoвремя ценить,
и в тoм, что я oдин… винoвeн cам".

"Tы не баpан, — вдpуг ктo-то пpокричал,
— бараны нe сумeют позвoнить.
Tы pаз хоть ее номер набиpал?
Cказал?.. что любишь?.. попpocил пpoстить?"

Mужчина лишь вздoхнул, махнув pукой,
и нoмeр прям пo памяти набрал:
"Скажи, а ты меня сегодня любишь?" -
"Люблю… eщe сильнеe, чтoб ты знал!"

Его глаза напoлнилиcь cлезами:
"Hельзя мужчинe плакать, некpасиво.
Hо eсли бы вы только пoнимали!
Как рад ее я cлышать!.. всeм cпаcибо!"

"Скажи, а ты мeня ceгодня любишь?"
— набpал вслух cмc-ку паpень в курткe.
Ответ он всей маршрутке прочитал:
"Люблю… 24 чаcа в cутки!"

"А ты, cынoк?! Ты xоть чутoк-то любишь?" -
cтарик спpоcил мужчину у oкoшка.
"Люблю, бать, я к тебe пять cуток eхал!
Чтоб pядышком пoбыть c тобoй нeмнoжкo!"

Hапомните жe близким и poдным,
что мыcлями и cеpдцем pядoм будeтe.
Сoгpейте их признанием пpоcтым,
чтo и сегодня вы иx очень любитe!

Елена Рубинина

[Милада]

хлеб и вода

1. хлеб

не ешьте хлеба в нём свились (врач крякнул) три белковых группы
и никакие тоже крупы нельзя с такой фигурой ись
но хлеб особая беда всё что слепили из муки я
(жаль вам не жмёт целиакия) забороняю навсегда
для тела хлеб — могильный склеп где рыхлые бока и плесень
болезен он тяжеловесен малогламурен и нелеп
вспухает словно на дрожжах жопень пупыристой опарой
и пара расстаётся с парой и жутко блещет на ножах
хирургов
ваша кровь
и жир
из потрошённых туш изъятый
бах как конфеты из пиньяты
летит и накрывает мир
………………………………………………………………………
а знаешь врач что первый блин был испечён при неолите
(вот бы сказать им — посолите да всыпьте в тесто хмель и тмин)
не любишь дарвина — оф кос ему я не потатчик тоже
давай о том как змей пригожий невинной еве торт принёс
куда там яблочко с сучком сравнить ли эти две услады
а может и не торт не надо а бородинский с чесночком
да с сальцем (я своё отдам) жемчужно-розовым отлева
кто устоит какая ева а уж тем более адам

я в оно зрю — людскую плоть в день выходной слегка скучая
за чашкой утреннего чая из мякиша слепил Господь
чу среди ревностных — «ах-ах» как будто вы там лично были
что прах земной — немного пыли мука ведь это тоже прах
и порох — дуй в лабаз где лярд и борошна хранятся сухо
да чиркни спичкой вспыхнет мухой бабахнет чисто склад петард

прелепо вышло у Творца легло в ладони так плодово
что раньше было хлеб иль слово я буду спорить до конца
инь ян хи ши иль эль люй лей эль элла он она — супруго
переливаются друг в друга слепившись парой кренделей
живые дрожжи жениха воздымут верх дежи-невесты
раз-два замесят тили тесто и вот он — новый без греха
ты врач понюхай малыша что только вынут из мамчёны
так пахнут свежеиспечённо его и тело и душа

давай пропустим пару эр самоуверенный мой лекарь
где вечна пара пахарь-пекарь хоть в сомали хоть в ссср
особенно в голодный год или когда война — и плужья
все перекованы в оружье а в поле плевел да осот
как расскажу как мне посметь как растерзаю на стихи я
юдоль где тиф и дистрофия и смерть и смерть и смерть и смерть
ты лекарь спой про вредный хлеб бесплотным детям ленинграда
тем кто прошёл все круги ада кто от байды обойной слеп
кто нёс блокадные куски — жмых хвоя пыль из мешковины
кляк на солярке керосинной и только на процент муки —
на сердце грея как мишень своим почти безгрейным телом
бежал петляя под обстрелом
чтоб жизнь родных продлить на день
…………………………………………………………………………………
а после доктор — в дивный край где родилась я в край цветущий
где краше райских зрели кущи украйна — чисто каравай
награда Божья за труды хлеб-исполин на блюде мира
где в бело-розовых зефирах вишнёвых облаков сады
где ночью раз в тридцать девятом два людоеда в предвесне
(рассказывала мама мне) подкоп под бабушкину хату
ругаясь рыли
съесть детей — ей шесть двенадцать тёте наде —
(пир мантихор) и съели б ляди да выскочил бирюк матвей —
шмальнул картечью от крыльца потом ещё раз с матюками
и те попадали тюками словив в предсердия свинца
взял за ноги стащил в ярок метель прошлась метлой по следу
и не было суда соседу село молчать взяло зарок
………………………………………………………………….
да врач
ещё за колоски по пресловутому «семь восемь»
попавших в лагерь дай-ка спросим пусть из-под гробовой доски
ответит дядька мой степан пусть отзовётся юный старый
суровой нитью он на нарах пилил обтёрханный кусман
не детский срок пусть даже треть таскал брезентовую робу
но клешнерогую хворобу там нажил —
в муках умереть
…………………………………………………………
и мне случалось хлеб украсть я знаю что такое голод
так есть охота если молод а уж кормящей маме страсть
дыра в подкладке брешь в аду (хоть хорошо что не попалась)
четвертачок такая малость щип щип и нет пока дойду
я ж лимита дитя дулеб — девчонки тырили с завода
байкал саяны выпьем воды сдадим бутылки купим хлеб
………………………………………………………………
перебивались горько мы потом с сынком по коммуналкам
общагам квартирёнкам жалким особенно среди зимы
и нечего бывало есть
зато болезней — как подарков
и прободенье язвы марку всего в неполных двадцать шесть
………………………………………………………………
полвека есть что есть учусь но наступает день воскресен
мне провиант телесный пресен — всё одинаково на вкус
ведь ныне —
мой московский док собрат спартанского эфора —
через всецелую просфору со мною единится Бог

«Я есмь хлеб жизни… Хлеб, с небес сходящий — и его ядущий
да не умрет… Вовеки сущий Я хлеб живый, Я хлеб чудес...»

алтарный артос и кулич папошник козунак и паска
на живодательной закваске
пасхальный хлеб душе величь
цурек вейкюхен симнел кейк гата как названо армянам
хлеб двести двадцать раз помянут в глаголах Библии моей
особо мне тот случай мил когда всего пятью хлебами
да парой рыб с крутыми лбами Христос пять тысяч накормил

Он завещал нам «Аз воздам» и я смирившись с медициной
сдаю запас биомицина а хлеб пускаю по водам

2. вода
теперь моя еда — вода

Наталья Лясковская