Из жизни учителя

Почему преподаватель превратился в «давателя» и что с этим делать
Главная беда отечественного образования в четырёх сценках

Вот услышишь от родителя или учителя: «Это хороший педагог, он хорошо даёт материал». Или от ученика: «У нас был плохой учитель, он нам почти ничего не давал». И представляется тебе учитель такой сорокой, которая этому давала, этому давала, а этому не давала, зажимала. Почему от глагола «давать» в образовании вред и бред, пытаемся понять.
Сценка первая. Учитель, который даёт

Когда преподаватель превратился в давателя? Пёс его знает, уж не поймёшь, не найдёшь, не разберёшь. Но давным давно это стало данностью: заходит учитель в класс — и, как по мановению волшебной палочки, взметаются в воздух ученики с дружным шумом. Так звучат колеблемые столешницы парт, так звучат отодвигаемые в спешке стулья, так звучит рассекаемый головой воздух — это дисциплина.

У хорошего давателя, такого, о котором поют дифирамбы коллеги и благодарные родители, — урок — не урок, а триумфальное шествие, марш поездов по железной дороге

Он даёт материал как Бог, он берёт правило и кладёт его в голову ученикам, у него ученики всё понимают (как иначе объяснить прекрасную их успеваемость?). У него не бывает сорванных, как погоны, занятий — всё у него чётко, планомерно, по графику. Он заслуженный учитель. Он заслужил.

Он как опытный стратег, как полководец, как кукловод, ведёт свой класс к главной цели — экзамену. Тверда и широка его столбовая дорога — программа, одобренная государством, поурочные планы, ФГОС. Он знает, что правильно, а что нет. Он даст ответы на все вопросы. А как иначе? Он ведь даватель, заслуженный даватель, ведь так?

Кукловод. Давать — это, прежде всего, умело управлять детьми, подчинять их волю своей. «Они ещё маленькие, — считает классический даватель. — Они ещё сами не знают, что им нужно. Им бы только в игрушки играть на телефонах — нормальных интересов у них нет. Что они понимают в искусствах, науках? Что они знают о жизни? Им же всего 17!»

Давателю не особо интересно, что там думают дети, чего хотят, о чём мечтают. Вот что интересней — план. Есть программа, вы должны знать в концу года это и это, не нам её менять, она утверждена наверху. Моя работа — дать вам всё от точки до точки, ваша — хорошенько взять. Если вы ленитесь, плохо берёте, я не буду жалеть своего послеурочного времени, не пожалею каникул — посижу с вами, пока у вас от зубов не начнёт отскакивать, пока вам снится не начнёт моя любимая «Война и мир».

Я вас научу любить литературу. Я вам так дам, что вы на всю жизнь запомните

И вот урок, литература. Тема урока. Число и классная работа. Марионетки сидят за партами, усердно пишут. Тишина, и только скрип перьев да мерная поступь учителя говорят о том, что в комнате есть живые люди. Что они пишут? Зачем они пишут? Факты биографии писателя, даты и события, основные темы и идеи его творчества, средства выразительности, используемые автором, смысл произведения, мораль (каждый ребёнок убеждён давателем, что у произведения есть какой-то смысл, что произведение сводится к какому-то одному смыслу, морали).

Но вот ушло время писать, пришло время отвечать. Почему именно теперь –одному давателю известно. Так написано им в урочном плане — так происходит на уроке. Ученики беспрекословно подчиняются ему. Им даже в голову не приходит, что можно задать вопрос: «Зачем? Зачем это нужно?» Они убеждены, что думать об уроке им не следует: за них подумает учитель, учитель скажет, что им надо делать. Они исполнят. Всё, что должно быть «дадено», будет «дадено».

Марионетки выходят к доске, что-то говорят, получают оценку. Радуются, если хорошая, не радуются, если плохая. Садятся за парты. Они сделали свою работу. Мавр сделал своё дело, мавр может сидеть спокойно до конца урока — его не тронут. Сегодня он свою роль сыграл. Ему незачем слушать других, не нужно запоминать, что дальше. Он работает механически. Худшее позади: его спросили, его оценили. Взвесили, измерили, результат записали в расходную книгу — журнал. Спадает нервное напряжение, знакомое каждому, кто учился в школе. Больше не спросят. Я буду делать что говорят, но мыслями я уже не здесь. Доживём до перемены. Двадцать минут осталось.

А даватель толкает, тянет урок дальше. Опять старая новая тема. На этот раз пришла пора показывать детям слайды. Как же без слайдов «поверпойнтовских»? Даватель считает, что так детям интереснее, так он преподносит материал, используя технику и электронику — как того и требуют стандарты. И дети смотрят на слайды и переписывают, переписывают всё, что им говорит переписывать кукловод. Переписывают, переписывают.

Довольно, занавес!
Сценка вторая. Ученик, которому дают

«Тили-тили, трали-вали, это мы не проходили, это нам не задавали…» Ученик, которому дают, ленив. Если вам удастся вывести его на откровенный разговор, он честно скажет, что работать не хочет. Если вы предложите ему выбрать из нескольких интересных вариантов работы, он вам в девяти случаях из десяти ответит: «Не знаю, мне всё равно». Это будет означать: «Я ничего делать не хочу, но обижать тебя мне тоже не хочется, поэтому раз уж ты пришёл, то давай что-нибудь поделаем, чего там ты хочешь поделать». Он может понимать, осознавать, что эти интересные упражнения и занятия ему нужны и полезны, может объяснить, зачем и почему они ему нужны, но в то же время он знает, что они ему не нужны. Ему не хочется их. Ему внушили их пользу, он охотно верит, но ничего поделать с собой не может: он не хочет активно работать, он привык получать, он не привык выбирать или придумывать себе задания. Не привык к активной деятельности. Он ждёт инициативы от учителя, а в идеале надо бы, чтобы учитель вёл его по пути, по алгоритму шажок за шажком, стежок за стежком, крючок за крючком –водил его рукой, ногой и мыслью.

Он экономит силы, делает ровно столько, сколько нужно, чтобы отстали. Попросишь его написать от пяти до семи предложений — он напишет пять. Попросишь прочитать 30-50 страниц — прочтёт 28. Попросишь решить пять задач — решит три, четвёртую бросит на финише. Ему не хватает воли дойти до конца. Он делает задание не для себя, а для учителя — лишь бы не быть биту.

Ему дают, он берёт, не дают — ладно, обойдёмся.

— Знаешь, что происходило в Крыму в 21-м году? Какие события описывает автор?

— Мы сейчас 19-й век проходим по истории.

— Ну и что? Ты ведь знаешь что-то о Гражданской войне.

— Как я могу знать? Мы это всё только в следующем году будем проходить.

— А ты не хочешь узнать об этом сейчас?

Не хочет.

Или так:

— Но ведь Новое время мы будем проходить в седьмом классе. Зачем мне сейчас-то это знать?

Интересная постановка вопроса: зачем мне что-то знать, ведь мне это потом, в своё время дадут, не так ли?

Или вот ещё:

— Зачем нам читать «Доктора Живаго»? Его же нет в кодификаторе. И «Солнца мёртвых» нет. Нам они не нужны.

Ценность произведения определяется его принадлежностью к школьной программе. Материал, который проходят на уроках физики, истории, биологии, географии, химии, — это не факты и сведения об окружающем нас мире — это то, что составляет содержание школьного курса.

Обучение для ребёнка, который привык к подаяниям в школе, давно перестало связываться с познанием

Ещё в начальной школе перестало. Обучение для него — это движение по программе, по учебнику навстречу аттестации. Цель обучения для ученика-попрошайки — сдать аттестацию. Он и забыл уж, когда в последний раз учился для себя.

Словом, тарам-пам-пам. Тарам. Пам. Пам.
Сценка третья. Ученик, которому не дают

Ох, бедный он бедный, ученик, которому не дают. Найдёшь ли на земле существо более обделённое и несчастное? Не повезло ему с учителем физики, или биологии, или даже русского языка. Ушла у них учительница в декрет, а ведь такая хорошая была. И год никого толком не было: так, одни невнятные замены. И некому, некому совершенно было им дать материал. И пропустили они такой важный, такой значимый свой пятый, седьмой, восьмой с половиной класс. И теперь не нагонят, не наверстают никогда, так и будет зиять дыра дырой на месте седьмого класса у них в знаниях.

Ученик, которому не дают, бедолага, так привык к подаяниям, что не понимает, как ему освоить алгебру в восьмом классе самому. Нет же учителя — кто теперь ему объяснит, кто подскажет, кто подаст руку помощи в минуту одиноких трудов его?

— Я не знаю, я не могу, у меня не получается, — сокрушается он, оставшись один в чистом поле, в открытом океане без спасительной крыши, всесильного костыля — учителя.

— Что тебе нужно пройти?

— Иррациональные числа. Меня пугает название.

— Вот тебе учебник. Прочитай параграф. У тебя есть две минуты, время пошло.

Читает.

Когда время истекает, спрашиваю:

— Ну что, понятно?

— Ага.

Вот и всё. Привыкший ходить с давателем за ручку по проторенным им тесным маршрутам, ученик считает, что информацию можно получать только в определённой последовательности и что для этого обязательно нужен мудрый (или не мудрый, но какой-нибудь) наставник, проводник, пастырь. Школа прочно вбила в него представление о линейности и дискретности знаний. При этом в повседневной жизни огромное количество фактов этот самый ребёнок получает, достаёт сам, даже не замечая того.

Вот какую страшную работу совершает давание в школе: оно воздвигает стену между человеком и знаниями, информацией. Не стену даже — густой лес. И фонарь здесь выдают одним только учителям.
Сценка четвёртая. Учитель, которому не дают

Вот она, самая печальная история на свете, правда? Учитель приходит в государственную школу сеять разумное, доброе и так далее, а его засыпают, давят бумажками, отчётами, программами, поурочными планами и прочей дребеденью чиновничьей. Или учитель приходят в частную школу, у него в голове полно идей, он — воплощённая креативность, а через месяц оказывается, что никому в этой школе его идеи не нужны, что тут, скажем так, другие приоритеты. Ну вы понимаете, ну бабки тут косят, одним словом.

И оказывается учитель перед выбором: уйти неизвестно куда или работать в тех условиях, которые созданы, от которых не убежишь. И ведь ничего не попишешь, приходится оставаться. Многие и остаются, встраиваются как-то в среду. Страдают, но встраиваются. Страдают, но пишут отчёты.

Страдают, но гонят детей по планам и программам. Страдают, хотят по-другому, но дают. Страдают и дают. Некоторым везёт: они перестают страдать

Некоторые учителя перековываются, им вдруг открывается тайный смысл всей системы, которая существует столько лет, столетиями работает, значит правильна, значит имеет при всех своих недостатках смысл.

Жалко учителя, который через строчку сетует на чиновников, на государство, которое не даёт ему работать. На директора и завучей. На родителей. На детей даже, которые есть правильные и неправильные (о, каких только разговоров о детях не услышишь за учительским столом в столовой!). Жалко давателя, который плачет и даёт. Жалко доносчика, который не хочет доносить, но доносит. Жалко отравителя, который не может отвести руку. Жалко каждого конформиста, каждого жалко, кто поступается собственной совестью, переступает.

Виктор Цатрян

Два месяца на Педсовете шло исследование, в ходе которого мы выясняли, есть ли какие-то виды работ, которые учителя регулярно выполняют бесплатно. Оказалось, не просто есть, а список таких работ очень большой.

В нашем исследовании приняли участие 1183 российских учителя. Основные результаты опроса размещены ниже.

Помимо этого респонденты имели возможность пополнить список бесплатных видов работ, выполняемых учителями. Анализируя результаты опроса, мы узнали, что есть довольно много российских учителей, которые совершенно бесплатно вынуждены выполнять следующие виды работ:

Внеурочная деятельность
Заведывание кабинетом
Подвоз детей из соседних населенных пунктов
Посещение городских совещаний, где нами заполняют зал
Руководство исследовательской и проектной работой учеников
Заведывание школьным участком
Кураторство отрядом «Юнармия»
Уборка кабинета
Отслеживание поведения учеников в соцсетях
Ремонт учебного кабинета
Заполнение множества отчетов, написание справок, составление списков
Проведение культурно-массовых мероприятий для населения в праздничные дни
Выполнение обязанностей лаборанта
Руководство школьным научным обществом
Уборка прилегающей территории
Ремонт компьютерной техники
Разноска уведомлений военкомата
Обслуживание компьютеров в компьютерном классе, инвентаризация, списание, утилизация
Агитация населения перед выборами.

Еще один ответ, который давали многие респонденты: «Оплачивают многое, но платят копейки».

Многие учителя в ответах отдельно отмечали, что не только вынуждены бесплатно работать, но и тратить собственные деньги для того, чтобы иметь возможность выполнять свою работу. Чаще всего педагогам приходится самостоятельно оплачивать:

Бумагу для принтера
Новые картриджи для принтера
Канцелярские товары
Наглядные пособия в кабинет
Нужные компьютерные программы
Оргтехнику (МФУ, колонки, клавиатуру)
Повышение квалификации
Моющие средства для уборки в кабинете
Строительные и ремонтные материалы для ремонта кабинета.

На наш вопрос: «Какие виды работ Вы готовы выполнять без оплаты по собственному желанию или понимая, что это необходимо?» самым популярным ответом был этот: «Я не хочу выполнять работу бесплатно!»

Тем не менее, как показали результаты нашего опроса, учителя бесплатную работу выполняют, регулярно, массово, год за годом.

Агидель: 29 ноя 2017, 21:28Тем не менее, как показали результаты нашего опроса, учителя бесплатную работу выполняют, регулярно, массово, год за годом

Как и все остальное население

Здоровье учителя: какими болезнями может «наградить» работа в школе

Здоровье — это единственное благо, которое каждый отнимает у себя сам! Поспорить с этим афоризмом сложно. Тем более педагогам, которые поголовно страдают от профессиональных недугов. Какие вообще есть специфические болезни учителей и как это все предупредить — вот о чем поговорим сегодня. Надеемся, материал будет для вас будет познавательным.

ТОП-5 болезней учителей

Педагога выдают не только хроническая усталость, но и ряд специфических профессиональных недугов. В этот список попали:

Неврозы. Под конец семестра учитель может запросто расплакаться или заорать на класс из-за непишущей ручки или отсутствия мела. В жизни каждого педагога бывали случаи, когда он проверил и забрал тетради из дома, но забыл выключить свет/утюг, доделать макияж, что-то надеть, снять все бигуди или дошел до остановки общественного транспорта в домашних тапочках. Все это из-за перенапряжения нервной системы.

Воспалительные процессы носоглотки (ангины, фарингиты, ларингиты и т.д). Если утром на первом уроке педагог бодро приветствует: «Доброе утро»”, то под конец пятого урока тихо шепчет. Дело не только в усталости, но и сухости слизистой оболочки, постоянном напряжении речевого аппарата.

Сколиозы и сутулось. У кого из учителей рабочее место оборудовано ортопедическим офисным креслом? Может, они есть в каждой классной комнате? Думаем, что нет. Выходит, педагогу нужно 45 минут отсидеть в скрюченном положении, потом пару часов провести в скрюченной позе над тетрадями, а потом надеяться на здоровую спину. Мало оптимистично.

Инфаркты и ишемия. Семиклассники драку посреди урока затеяли, выпускники вообще в школу не пришли, хотя из дома вышли. Второклассники решили по лестнице на портфелях объехать. И это только часть ежедневного школьного стресса для взрослых. Если сюда еще добавить недовольных родителей, требовательную администрацию, то немудрено, что сердце колет, а валерьянка и валидол давно поселились в сумочке.

Эмоциональное выгорание. Состояние характерно для представителей социальных профессий. Ничего не радует, нет креатива, мысли только об одном: скорей бы домой. Для эмоционального выгорания учителей характерны: раздражительность, ранимость, обидчивость, снижение работоспособности, невозможность креатива и концентрации.

Почему болеют педагоги

Доктора выделяют несколько причин специфических недугов учителей:

Повышенная нагрузка на речевой аппарат. Среднестатистический человек в день произносит 16215 слов. Педагоги существенно перебирают ежедневно этот показатель. Учителя эту норму «выговаривают» от первого «Добрый день, дети, достали тетради» и до последнего «Записываем домашнее задание». Если для учеников это просто звуковой фон, то для педагога — постоянная нагрузка на голосовые связки и горло.

Высокий уровень стресса и эмоциональной нагрузки. В среднем при полной ставке учителя у него ежедневно 4 урока. Пускай в каждом классе по 25 человек. Итого со 100 учениками контактировал педагога в один день. А если был еще педсовет, родительское собрание, кружок или факультатив? Каждый человек — это его уникальные мысли, эмоции, переживания, которые учитель через себя пропускает. Немудрено при таком потоке чувствовать себя опустошенным.

Гиподинамия. По-простому говоря, это низкая двигательная активность. Перебежки «дом-учительская-класс-учительская- дом» не берем в счет. На уроке учитель сидит или стоит. Из-за этого начинается застой крови в венах ног.

Отсутствие свежего воздуха. Признайтесь честно сами себе: во время перемены в учительской или на уроке вы открываете окна для проветривания? А увлажнители воздуха в классах и учительских есть? Думаем, что на оба вопроса будет один ответ «нет». Учителя боятся сквозняков или забывают о проветривании вообще. В результате получают закрытое помещение с высокой концентрацией микробов и низкой влажностью.

Хроническое напряжение глаз. Сколько здоровья отнимают ночные проверки тетрадей и разбор детских каракулей поймут только сами учителя. Неудивительно, что ближе к сорока зрение у педагогов падает, а на лице появляются очки.

Как сохранить здоровье учителя?

Менять работу или срочно бросать школу никто не предлагает. Зато попросим выполнять рекомендации, которые разработаны специально для крепких нервов и здорового тела. Учителю только нужно:

Спать не менее 8 часов. Если кровь из носа, а тетради проверить надо, то ложитесь спать до 22.00, а утром лучше пораньше проснитесь;

Следить за водным балансом. Среднестатистический педагог выпивает за день минимум 3 чашки чая или кофе. А сколько чистой воды? Ежедневная норма для взрослого составляет от 1,5 до 2 литров. Если ее выпивать, то слизистая горла будет меньше пересыхать, риск заболеваний снизится, а работоспособность останется на высоком уровне;

Бороться со стрессом. Купите себе или распечатайте из интернета раскраску-антистресс. После трудного педсовета или урока на перемене начните ее разрисовать. Вы сможете немного отвлечься,а нервы придут в порядок;

Съедать ежедневно один яркий фрукт. Яблоко, банан, хурму, мандаринку, курагу. Во-первых, так пополните запас витаминов и минералов. Во-вторых, оранжевый, желтый цвета разгоняют осеннюю хандру и депрессию.

Прекрасно, когда педагог любит детей и в школе забывает обо всем на свете. Вот только заботиться, холить и лелеять нужно и себя любимого. Тогда профессиональные болезни не помешают достичь педагогических вершин.

В подарок дарим плакат "Здоровый учитель (6 подсказок на каждый день)".

Отправлено спустя 8 минут 9 секунд:

Друзья мои, вот и сейчас я раздваиваюсь: с одной стороны об этом молчать нельзя, с другой стороны я боюсь навредить. Не себе, нет. Вру. И себе тоже.
Я скажу вам, мои дорогие, что что-то творится с родителями наших учеников. То ли сказывается конкуренция между школами, то ли общая культура общения падает, но что-то определённо не то происходит...
Вы хотите примеры? Их есть у меня.

Мы поставили при въезде во двор школы шлагбаум.
Мы, учителя, за свои деньги поставили шлагбаум. Скинулись по приличной сумме денег, получили пультики и ровно месяц жили счастливо. Зачем мы это сделали? Представьте себе: я приезжаю в школу в 8.10 утра. Полный двор машин. Въехать невозможно. Одна шикарная машина стоит поперёк двора: какой-то родитель повёл ребёнка в школу и застрял там: нужно поговорить с учителем. Я жду, за мной очередь. Да, наш город сделал везде платные стоянки, даже у пункта переливания крови. Родителей можно понять: никто не хочет платить. Но у нас, учителей, уроки! Нам нужно быстро припарковаться и бежать. А приходится ждать, пока мама или папа не спеша выйдут и освободят маленький школьный двор.
Представьте себе, сижу в машите, жду. Минут десять. Ни туда - ни сюда: выехать не могу и проехать не могу. Из школы ыходит крутой папа и медленно направляется к машине. Я выхожу и очень вежливо ему говорю:
"Простите, пожалуйста, но так ставить машину не очень правильно. Вы могли бы оставить её на дороге. За двадцать минут платить не нужно." Вежливо так говорю, улыбаюсь, помню, что я работаю учителем в школе, куда этот папа привёл своё чадо.

Дальше случилось то, что я никак не ожидала: папа молча подходит к машине, открывает дверку, поворачивает ко мне голову и гордо произносит: "Пошла на...". Да, да, дорогие мои. Меня послали на три заветные буквы. Открыто и нагло.
Я оторопела, но быстро взяла себя в руки:
"В ничего, что я буду когда-нибудь учить вашего ребёнка?"
На что папа буркнул: "А мне нас...ть". Сел в машину и уехал...

Родители быстро поняли, как подобрать пультики к шлагбауму и во двор опять стало невозможно въехать.
История прошлой недели, произошедшая с моей коллегой.
Мама привезла ребёнка на очень-преочень дорогой машине. На шикарной. Нет, вы не подумайте, что во мне говорит зависть. Пусть себе ездит. Но ведь эта мама думает, что она хозяйка жизни и к о такие эти учителя? Обслуга. А с обслугой можно не церемониться. Поэтому, когда моя коллега сделала ей замечание, мамочка молча показала ей средний палец. Ребёнок при этом сидел в машине и всё видел.

Ещё случай. Идёт праздник. Дети выступают, родители в зале. Они пришли посмотреть и поболеть за своих детей. До чужих им нет никакого дела. Как только их ребёнок выступил, они теряют интерес к конкурсу. Учитель несколько раз просит соблюдать тишину, в конце концов не выдерживает, подходит к вслух говорящей симпатичной молодой мамочке, болтающей с такими же мамочками и тихо просит не говорить, когда поют дети. Мама поворачивается к учителю и при всех говорит: "А пошла ты..."

Что дальше? Куда идти? Что делать?
Я не знаю. Честно. Молчит моя гуманная педагогика на этот счёт. Эти родители не придут на наши семинары, не будут слушать лекции, не станут самообразовываться. Им и так хорошо. Нам что делать? Я общаюсь с коллегами из других школ - та же ситуация. Что твориться сейчас с детьми - отдельная история.
Не хочется повторяться, но я ещё и ещё раз скажу, что "РЕБЁНОК УЧИТСЯ ТОМУ, ЧТО ВИДИТ У СЕБЯ В ДОМУ"! Известная поговорка. Старая. Верная. Потом приходят детки этих родителей в школу и ты, учитель, для них не друг и наставник, а гувернантка в лучшем случае. А в худшем - неудачница, которая ничего в жизни не умеет и деться некуда.

Скажите, друзья мои, вы верите, что можно что-то изменить, пока государство так относится к некогда уважаемой профессии, которая сейчас потеряла абсолютно всё? Я не хочу сводить всё к зарплате, но знаю точно: если ничего не предпринять, через пять лет эта профессия станет САМОЙ дефицитной в нашем государстве.

Многие скажут: а что, сами учителя разве ни в чём ни виноваты? Разве они не усугубляют ситуацию, не хамят родителям, не оскорбляют детей?
Отвечаю: всё бывает. Но посылать матом родителя никто из нас не отважится, хотя, порой очень хочется... Мы в последнее время в основном оправдываемся. За всё.
Недавно одна мама сказала: "это школа виновата во всём, что происходит с моим ребёнком: не заинтересовали вы его."
Причём по всем предметам не заинтересовали. Но для того, чтобы заинтересовать, нужно малюсенькое желание заинтересоваться самого ребёнка и его родителей! Нужно уважение родителей к самому институту школы и к профессии учителя. Без этого весь образовательный процесс сводится к обоюдному предъявлению претензий и к войне между школой и семьёй. А мы не хотим воевать, поймите! Мы хотим творить! В большинстве своём, по крайней мере.

Поэтому я призываю всех: идите на контакт друг с другом. Понимаю, что это не всегда возможно, ну хоть попробуйте!

А чего там восемь?

Каждый из нас помнит свою первую учительницу. А у неё ведь тоже есть воспоминания об учениках. Учитель начальных классов Анна Собянина рассказывает про Ивана, который заступался за второклассниц и не умел грустно читать стихи.

Часто вспоминается мне мой первоклассник Иван — благородный рыцарь из прекрасной семьи с правильной доброй и ласковой мамой и правильным строгим и справедливым папой.

Иван был самый маленький в классе, ножки его едва доставали до пола, когда он сидел за партой. Пухленькие короткие пальцы воевали с ручкой и прописями. Но как идеальны были его рубашка, строгий короткий жилет и брюки! Иван всегда улыбался: порой робко и застенчиво, порой со всей силой, как умеют только дети. К середине третьей четверти у него выпали передние зубы, и тут уже не мог устоять никто.

О том, что Иван — рыцарь, я узнала не сразу. Вот звенит звонок. Все дети сбегаются, садятся за свои парты, начинается урок, проходит минуты две, дверь распахивается, и появляется взъерошенный и растрёпанный Ваня:

— Это, Анна Владиславовна, там мальчишки из 4 класса девочек из 2 класса обижали, мне пришлось заступиться за них!..

А один раз, сижу я в классе, дети на физкультуре, в классе мир и покой, тут раздаётся треск, скрип, снова треск. Я вижу, что в двери застрял Ваня, пройти он не может, потому что у него за спиной два портфеля, а в руках три пакета со спортивной формой. Ваня дёргается вперёд — застревает, поворачивается боком — застревает! Так продолжается минуту. Но наш Дон Кихот Ламанчский выигрывает сражение с дверным проёмом и вваливается в класс. И тут я вижу, что один портфель не его, а одноклассницы:

— Я, это, М… портфель принёс, она на физкультуре ещё. Кстати, пойду её встречу!

А дальше началось… Рыцарь дарил своей Прекрасной даме цветы, духи, бусы, встречал её, таскал портфель. Прекрасная дама тайком хранила в дневнике его фотографию, рассматривала её и смущалась.

Есть у меня волшебная музыкальная шкатулка для уроков литературного чтения. В ней спрятаны листочки с разными интонациями. На речевых разминках я завожу шкатулку, ребёнок достаёт бумажку и читает с нужной интонацией, а весь класс должен отгадать. Дети любят эту игру, а потом при чтении стихотворений выдают всё это богатство эмоций. Но с Ваней у меня не получалось… Дети в детском садике привыкают тарабанить стихотворения так, что потом долго не можешь отделаться от этого опыта. Надо читать грустно — он улыбается, надо читать трагично — он улыбается, и так всегда! И что я только не делала! Иногда в голове мелькали мысли: «Чему я учу этого светлого лучезарного ребёнка? Грустить?».
Как-то раз мне довелось побывать у Ивана в гостях. У Рыцаря была страшнейшая дисграфия: буквы зеркалились, переворачивались, заменялись и были страшными монстрами, которых Рыцарь не мог усмирить. А ещё эти вредные задачи! Были каникулы, и я решила совершенно бескорыстно помочь. Когда знаешь, на какую кнопку нажать, что сделать, чтобы ребёнок справился со своими проблемами, чувствуешь себя немного волшебницей. Для первоклассника учитель подобен небожителю, а если небожитель приходит к тебе домой, то тут радости нет предела. Ваня показал мне свою комнату, собаку, игрушки, мы с ним позанимались, потом он торжественно пригласил меня на чай.

Как сейчас помню солнечную кухню, его прекрасную маму, похожую на Деву Марию, радость Вани… В центре стола стоял пирог.

— Анна Владиславовна, а пирог вы попробуете?

— Да, попробуйте пирог, это Ванин любимый, мы его специально купили!

-Это грустничный пирог! — подхватывает Ваня.

— Почему грустничный? Если съешь его, станешь грустным? — удивляюсь я.

— Нет, это Ваня в детстве не мог выговорить слово «брусничный» и называл его «грустничным». Мы так теперь и называем этот пирог.

Я до сих пор храню это воспоминание: солнечная кухня, прекрасная мама, Ваня, его беспечность и улыбка, испачканная «грустничным» пирогом.

Сергей Волков
28 декабря в 20:17

Лонгрид в честь конца учебного полугодия.
У кого как проходит литература, а у меня так.
Разбираемся с сюжетом «Капитанской дочки». Программа-максимум – понять, чего написано. Дома читали несколько глав, на уроке задаю вопросы на понимание – по тексту. Сначала отвечают на них письменно, потом пытаемся соотнести разные ответы и работать вместе.

- Кто кого вызвал на дуэль – Гринев Швабрина или Швабрин Гринева?
Полкласса считает, что Гринев, полкласса, что Швабрин. Есть и те, кто полагает, что одновременно (типа «цу-е-фа», видимо, скидывались)…
Когда выясняем, что формально вызвал все-таки Швабрин, наступает ступор: ведь за критику своих стихов обиделся Гринев? Почему же вызвал Швабрин?
Понимание приходит волнами: со стихов только началось, но не они стали поводом для самого вызова.
- Да он не за стихи вызвал, он за Машу обиделся! (это типа прочитавший ученик укоряет остальных – дебилы, что ль, ясное же дело).
Уточняю:
- Кто вызвал?
- Гринев.
- Но мы ж только что выяснили, что вызвал-таки Швабрин.
Опять ступор. Гринев и за стихи в обиде, и за Машу – а вызвал Швабрин. Как так?
Пока дошли до того, что Гринев назвал Швабрина лжецом, семь потов сошло.
Ладно, а в чем он лжет-то? Он лжет, говоря, что по опыту знает распутный норов Маши. Намекая, что за серьги и кольца она к нему, Швабрину, в сумерках ходила.
Ок, выяснили. Тут я возьми и спроси:
- А на самом деле ходила или нет?
Полкласса считает, что ходила… Ёклмн.
- Стоп. Как так? Мы ж с вами десять минут назад говорили о том, что она отказалась выйти за Гринева без благословения его родителей, что она чтит заповеди, устои, верит в Бога, имеет нравственные принципы – и вы так кивали вроде. И эта же Маша за серьги встречалась с Швабриным, который ей неприятен?
Молчат. Да, неувязочка… Этот разговор о Маше уже в какой-то другой части головы хранится. Или не хранится вовсе… Целых десять минут же прошло!

Еще через несколько минут:
- Стойте! А разве Маша вышла в итоге за Гринева? Он же в метель попал! (это ученик кричит с места).
Теперь ступор у меня:
- Вышла. Пугачев же помог Гриневу со Швабриным справиться.
Ученик смотрит с большим сомнением:
- Нет, вы путаете. Гринев попал в метель и проехал мимо.
Не сразу, но выясняем: в голове ученика склеились «Капитанская дочка» и «Метель». И Гринев превратился во Владимира… Легко и естественно.
- Ага, а еще рядом князь Игорь собирается в поход и его метель останавливает! И Гектор вокруг Трои бегает по снегу и никак добежать не может! (идея перепутывания сюжетов овладевает классом на некоторое время, я отчасти радуюсь тому, что хоть что-то помнят из «Илиады» и «Слова о полку»).
- Да у Пушкина одни свадьбы, метели и Маши! Как тут не запутаться! (этот ученик с досадой)
Действительно, а если еще «Дубровского» вспомнить… Тоже Маша и тоже обвенчана – и тоже не с тем…

- Почему ты главу «Приступ» поместил в плане после разговора Гринева и Пугачева во взятой крепости?
- Я думал, приступ – это когда болеют. А там Маша заболела же…
- Слушай, ну вот ты начал читать главу. Она называется «Приступ». Ты такой думаешь: «О, это про болезнь!» Дочитываешь – а там болезни никакой нет. У тебя должно в голове щелкнуть, что приступ еще что-то значит?
Смотрит на меня, взгляд медленно проясняется:
- Д-д-должно… Но не щелкнуло!

Хит сезона – разговор про сарафан. Вопрос: «Капитан Миронов говорит: «Ступайте домой, да коли успеешь, надень на Машу сарафан». Зачем Маше сарафан?».
Ученик грызет ручку, явно не знает, потом решает пойти ва-банк и раскрутить меня на ответ:
-СВ, зачем действительно этой Маше этот сарафан?
- Ты знаешь, меня это тоже весьма интересует, именно поэтому этот вопрос задал первым я. Я - тебе. Ты ж читал?
- Я читал, но тут как-то нелогично. Бой начинается, стреляют. При чем тут сарафан?
- Вот и я о том же. Если б было написано: «Надень на Машу бронежилет», тогда бы норм. А тут что за бред?
- Так и я про бред. Сарафан… А собственно, что такое сарафан? Я вот знаю кушак (жестом показывает, как наматывают чалму).
- Вообще-то кушак – это пояс. Это так, на всякий случай.
- Дааа? Интересное дело. А сарафан?
Тут девочки исполняют короткую партию на тему что такое сарафан. Минута гендерного торжества.
- Ну, вот! Я так примерно и думал. От пуль защита никакая. Так в чем идея?
- Давай думать. Какие версии?
- Может, она голая была? Тогда логично: солдаты кругом, неудобно.
- В логике тебе не откажешь. Еще идеи?
- Ну, еще так: если у женщины есть новый сарафан, а она его еще не померила, а тут битва и она может погибнуть, то она не может умереть, не померив. Для них же наряды важнее жизни. Надо успеть померить! Вот в чем смысл этих слов. Я правильно догадался, да?
И так далее. До идеи, что в сарафане капитанскую дочь примут за простую девушку и помилуют, было еще далеко…

Можно примерно каждые пять минут урока биться головой об стол. Но смысла в этом немного, поэтому мы весело и неуклонно со скоростью стреноженного коня ковыляем по тексту. У меня литература один раз в неделю, спаренный урок. До высоких смыслов, философии, наблюдений над формой и прочего филологического три года скачи – разобраться бы с сюжетом, с тем, кому кто что сказал и что при этом подумал, с реакциями на поступки, с мотивами поведения, со значением слов, с логикой, включить бы хоть чуть-чуть критическое мышление, чтоб понять, что если персонаж «засвистал французскую песенку», то вряд ли его фамилия Пугачев…

Натуся: 15 дек 2017, 09:50А чего там восемь?

Это ж каллиграфия. А там до идеального письма ещё ого-го.

Олександр, я не знаю, это вообще возможно? Из детей с которыми я работаю вообще ни у кого нет красивого почерка. Особенно у мальчиков. Ну правда буквы английские, но и на украинском там

Идеально наверно после класса 6-7 может получаться, или я ошибаюсь?

Открытое обращение к министру образования от российского учителя
http://pedsovet.org/beta/article/otkryt ... yandex.com

Учителя музыки, они такие!
Высший пилотах!

http://www.facebook.com/alrubinov/video ... 729717161/

Самое популярное видео соцсетей последние три дня

Сообщение **Марфа** » 01 мар 2018, 18:17

Ничего смешного. Я точно так же выглядела на записи прошлогоднего Рождественского спектакля. По этой причине не выложила запись на сайт школы.

Из жизни учителя - Страница 8

Из жизни учителя ⇐ Православное образование