Милосердие ⇐ Другие темы

[хрустик]

. Но! Скажу пройдя школу выживания, достоинства в бедности слишком мало!

Это когда ты ещё один живешь, ладно, можно гордо хранить достоинство. А когда дети...

[Максим75]

И у нас не всегда было масло на хлебе. Случалось сидеть без еды и денег. Бедность? безусловно. Нищета? Нет!
А слово громкое, да...

[Dream]

https://www.facebook.com/podvigi/videos ... 9/?fref=nf

[Марфа]

Вчера целая передача была по этому поводу.

[Dream]

Протоиерей Алексий Уминский – Почему мы проводим службы для неизлечимо больных?
– Отец Алексий, почему часто возникает особенная реакция на инвалидов у некоторой части общества?

– Не всегда адекватное отношение некоторых граждан к инвалидам, мне кажется, часто связано с тем, что люди не готовы видеть других людей, внешне измененных, а иногда – буквально искалеченных болезнью, травмами и так далее. Взгляд на инвалидов заставляет некоторых чувствовать свою беспомощность перед подобным и от этого отгораживаться. Человек не понимает, боится и не знает, что ему с этим делать. Ему, возможно – на подсознательном уровне, становится страшно, что такое может случиться с ним, с его близкими. А потому – нужно срочно отгородиться, исключить это из своей жизни, придумать себе какую-то причину для этого.

Раз в месяц, в одну из суббот к нам приезжают семьи с детьми – подопечными детского московского хосписа «Дом с маяком». У них еще нет своего здания, и поэтому паллиативная помощь пациентам оказывается на дому. Поход в храм для этих родителей и их детей был нерешаемой проблемой. Не только потому, что наши храмы технически не приспособлены для таких людей – в них пандусов нет, но еще и потому, что могли там столкнуться с тяжелым негативным отношением людей.

Как это было в храме Новодевичьего монастыря, откуда монахиня несколько лет назад попросила выйти маму с ребенком-инвалидом на коляске, потому что они мешают. У Сони, сейчас ее уже нет в живых, был рак, и можно представить, как случившееся отозвалось в маме… Но произошло всё не потому, что монахиня была какой-то особо злой. Она просто оказалась совершенно не готовой к такому, потому что ничего подобного раньше не было, в храм приходили только «нормальные» люди на своих ногах. А тут – нарушение привычной картины, и она не понимает, с чем столкнулась.

Очень многие люди не готовы принять, понять инвалидов, а потому стремятся сделать вид, что их нет, отвернуться, отгородиться, вытолкнуть из собственной жизни.

Понимая это, мы и решили, что мы раз в месяц обязательно будем служить специально для них литургию, чтобы могли причащаться и дети-инвалиды, и их родители. Сделали в храме пандусы, которые в другое время разбираются, и попросили наших прихожан стать волонтерами. Они откликнулись, и многие уже не представляют себе, как по-другому будут жить, если они не станут ухаживать за этими детьми. Они привозят «подшефные» семьи на своих машинах в храм, следят за тем, чтобы им в храме было удобно. После службы – устраивают чаепитие в храме с пирогами. Для братьев и сестер детей-инвалидов в храме устраиваются мастер-классы, с ними занимаются художники и так далее. Я беседую с родителями, рассказываю им о каких-то важных вещах: о молитве, о Евангелии, о таинствах.

Спустя какое-то время прихожане стали брать с собой волонтерами своих детей – младшего и старшего подросткового возраста. И те включились с огромным воодушевлением, активно помогают, приучаются не закрываться от чужой боли, а пытаться сделать что-то нужное и важное для тех, кто ее испытывает.

Такие ежемесячные литургии стали частью жизни нашего храма. Наши священники знают, как этих детей причащать, в том числе тех, которые практически не могут глотать.

Помню первую литургию в августе прошлого года. Тогда одному из наших прихожан, уравновешенному человеку, которому уже за пятьдесят, стало плохо, когда он увидел этих детей, так сильно изуродованных болезнью. Пришлось вызывать «скорую», ему сделали укол…
– Общество не привыкло видеть таких людей. Просто потому, что их не часто встретишь – они живут в своем закрытом мире…

– Общество не привыкло, ему страшно и оно будет отторгать этих людей. К сожалению, и внутрицерковная работа с подобными людьми еще не налажена. Родители таких детей в основном не церковные люди. Они часто переступают порог храма в первый раз тогда, когда сталкиваются со своей бедой. И часто бывает, что они сразу слышат от священника: «Это вам за ваши грехи». Это при том, что они и так живут с чувством обостренной собственной вины, так себя казнят, что не дай Бог никому почувствовать подобное. Родители казнят сами себя и друг друга. Поэтому семьи, в которых ребенок рождается с инвалидностью или тяжело заболевает, становятся в этот момент совсем хрупкими. А когда они еще от священника слышат такое «любвеобильное» послание! Но если всё-таки они решатся прийти еще раз – на службу, они могут встретиться с «добрыми христианами», которым они со своими детьми будут мешать молиться, отвлекая от благочестивого настроя тяжелым видом больных детей на инвалидных колясках.

Понятно, что эти дети – пациенты паллиативной медицины, которая готовит их к уходу. И рассчитывать на то, что со всеми ними совершится божественное чудо, невозможно. Может быть, чудо с кем-то произойдет, но далеко, далеко не со всеми неизлечимо больными детьми. Эти дети не могут говорить, не могут улыбаться…

Но если дети неизлечимо больны – это не значит, что ими не нужно заниматься. Нужны средства, чтобы их поддерживать в их болезни, обезболивать, предоставлять аппараты для удаления мокроты из легких и многое, многое другое, необходимое, чтобы им, со всеми страданиями, хоть как-то получалось жить оставшееся время, а не мучительно умирать.
– И именно на это обычно собирают средства «всем миром»?

– Средства собираются очень тяжело. Но дело не только в деньгах. Когда больные дети и их родители попадают, скажем, в Московский детский хоспис, которому помогают фонд «Вера», фонд «Подари жизнь», другие фонды, видят людей, которые посвящают этому жизнь, – они понимают, что вдруг оказались кому-то нужны. До этого они думали, что никому не нужны – ни государству, ни обществу, ни даже своим близким родственникам. Нередко бывает, что больной ребенок оказывается ненужным своему отцу, – тот сбегает, потому что не может видеть, как мучается его сын или дочь. Понимаете, близкий человек не может выдержать, а мы говорим об отношении посторонних людей!

Мы живем в обществе, очень гордящемся своей невиданной духовностью, уверенном, что весь мир погряз в грехе, и мы только одни духовные остались. Но при этом проявляем себя подобным образом.

В итоге мать обычно остается одна со своей бедой. И находятся, слава Тебе, Господи, люди, которые начинают помогать. Помощь, поддержка, участие дают возможность матери как-то жить дальше, пытаться справиться. Эти люди в какой-то момент вдруг понимают, что они не одни, что им есть на кого опереться.
– Нередко можно услышать: «Зачем брать больного ребенка из детского дома, если там много здоровых?», «Почему собираете деньги на помощь человеку с заболеванием в тяжелой стадии, а не тем, у кого на выздоровление больше шансов?» Почему возникают подобные высказывания?

– Мы в нашем храме в течение многих лет занимаемся сбором средств в том числе и для тяжелобольных детей. Мы собирали средства в том числе для Маржаны Садыковой, для Настеньки Терлецкой, Царствия им Небесного!

А у некоторых лечение пошло, слава Богу, удачно, как, например, у мальчика Ромы, для которого собирали средства совсем недавно. Люди у нас очень отзывчивые, и я не могу себе представить, что в нашей общине кто-нибудь позволит себе подумать так, как вы говорите. Отзываться на чужую беду стало естественным состоянием наших прихожан.

Я хочу сказать, что люди, которые говорят, что другие не тем помогают, сами обычно по-настоящему не помогают никому.

Считают, что не надо брать из детского дома больных детей – пусть возьмут здорового. Думают, что надо помогать тем, у кого больше шансов на выздоровление, а не неизлечимо больным детям, в присутствии которых даже находиться тяжело – пусть помогают, кому считают нужным. Надо только не говорить, а просто начать помогать кому-то.

Господь наш Иисус Христос говорит в Евангелии: «Не здоровые имеют нужду во враче, но больные» (Мк. 2:17). И поэтому Он приходит к нам, к инвалидам – к людям, изуродованным грехом, изуродованным страстями, развратом, глупостью, жестокостью, немилосердием. Он приходит к погибающему человечеству. Он не выбирает, кого спасать, а кого нет.

Но мне кажется, что не стоит тратить время на обсуждение тех, кто не понимает инвалидов, пишет или говорит о них глупости. Ну, не понимают, что – на них свет клином сошелся?! Таких людей, я надеюсь, не большинство. Да и они могут поменяться со временем, могут почувствовать чужую боль.
http://www.pravmir.ru/dlya-chego-pomoga ... o-bolnyim/

[Dream]

Одна ночь поисков с «Лизой Алерт»
Многим 2010 год запомнился не пожарами и аномальной жарой, а поисками пятилетней Лизы Фомкиной. Сентябрьским утром девочка исчезла вместе со своей тетей в лесах под Орехово-Зуевым. В течение пяти дней их почти никто не искал. А потом стало слишком поздно. Малышку бы спасли, начнись поиски на день раньше… Спустя всего лишь 20 дней было объявлено о создании добровольного поискового отряда, получившего название в честь пропавшей девочки: «Лиза Алерт».

Того, кто ушел сам, найти труднее всего

Сегодня второй день ищут мальчика-подростка. Мальчик – «бегунок», из дома он ушел намеренно, поиск – трудный: он убегал не единожды и знает, что его будут искать, поэтому хорошо прячется. Это тот случай, когда не приветствуется активный перепост в соцсетях, а волонтеры «Лиза Алерт» выходят в город без специальных нашивок.

Местность, где может оказаться мальчик, прочесывают патрули, волонтеры ходят парами, причем их стараются объединить по такому принципу, чтобы ребенок при встрече не понял, что его ищут: просто парень и девушка гуляют по вечерней Москве. Двух девушек поздним вечером не отправляют из соображений безопасности. Безопасность волонтера – превыше всего.

Ирина Салтыковская, координатор «Лиза Алерт», составляет списки новоприбывших, записывает их телефоны.

– Все дети делятся по степени, до которой их можно напугать, – говорит Ирина. – Кто-то будет стараться держаться людных мест, кто-то не испугается «забросов» (заброшенных мест), крыш, подвалов. Большинство из тех, кого мы ищем, уходят сами. К сожалению, во многих случаях причины ухода из дома грустны и понятны. Иногда волонтерам удается обнаружить детей с помощью переписки в социальных сетях: подросток ищет взрослого, которому сможет довериться, который выслушает его, не будет ругать.

Видя свои ориентировки, они ощущают себя преступниками, боятся. Поэтому, когда ребенок убежал, мы не распространяем ориентировки вообще. Ребенок, которого мы сегодня ищем, абсолютно бесстрашный, поэтому места поиска могут быть самыми неожиданными.

«Лиза Алерт» всегда незамедлительно приступает к поискам и советует родителям не выжидать. Если у вас отказались принять заявление в полиции, звоните на горячую линию МВД. Ни один ребенок, даже если он сам ушел из дома, не в состоянии оценить степень опасности.
Лисы в штабе, Суббота наготове
А вы знаете, что мы поисковые группы называем «лисами»? – спрашивает волонтер «Суббота».

Здесь всё как в армии: позывные, командир, штаб. Выбрать любое имя нельзя. Надо, чтобы по рации оно звучало понятно и четко, остальные должны легко его запомнить.

Сложно представить себе, что еще могло объединить столь не похожих друг на друга людей. Мужчина пенсионного возраста, два студента на велосипедах, байкеры, журналисты и бизнесмены. Мы сидим в круглосуточном кафе, которое сегодня играет роль штаба, на часах 12 ночи, но большинство волонтеров может приступить к поискам только сейчас: днем – работа, ночью – поиск.

– Забежала сегодня домой, ребенок обрадовался: «О, мама пришла!», через пять минут слышу знакомую реплику: «О, мама уходит!» – смеется Ирина Салтыковская.

Приезжая в «штаб», волонтер распределяется в поисковую группу и получает задание от координатора поиска. В группе всегда есть «старший» – более опытный волонтер.

– После поступления заявки с родными пропавшего связывается наш волонтер, – объясняет Ирина. – Важно узнать всё о жизни ребенка – любая мелочь может стать ключевой для поиска.

Задание нашей группы – осмотреть территорию кладбища, которое находится в зоне поиска.

Кладбище и зона отчуждения

Мы едем мимо забора. «Суббота» выходит из машины и подходит к ограде. Ограда снаружи взрослому человеку в некоторых местах по колено. Пробраться туда – не проблема. С другой стороны кладбища – зона отчуждения, такие территории обычно оставляют рядом с запретом на строительство. Эти места – родной дом для бездомных. В ограде огромные дыры. Но пока нет никаких признаков, что ребенок на кладбище, в данном случае это просто одно из мест, куда он мог пойти.

– Надо исходить из естественных потребностей человека, – объясняют волонтеры, – ребенку нужно где-то спать, что-то есть, а значит, покупать или красть еду. Поэтому имеет смысл опрашивать сотрудников сетевых супермаркетов, обходить подъезды, вокзалы. Дети часто находятся в самых неожиданных для взрослых местах.

Однажды мы обнаружили 12-летнего мальчика в аэропорту Домодедово. Это взрослому очевидно, что без денег и документов невозможно улететь к любимому дедушке в Салехард, а подросток уверен, что как-нибудь проникнет в самолет.

«Суббота» отчитывается координатору поисков о выполненном задании по телефону, Ирина просит подъехать в «штаб», чтобы уточнить детали. Уже два часа ночи, и все устали, нашему водителю утром на работу, он весь вечер за рулем.
Можно искать и два года, и три

– Зачем мы здесь? У всех разные мотивы, – делится «Суббота». – Скажу честно, для меня это за пять лет превратилось в спорт. Возможность найти человека мертвым меня не пугала: в силу основной деятельности насмотрелся всего… Кто-то ищет здесь славы: «Попаду в «Лиза Алерт», буду на первых полосах газет, стану героем», кому-то просто одиноко, у нас ведь здесь все очень дружные, это в хорошем смысле субкультура. Мы никого не осуждаем и всем рады. Какая разница, почему и зачем ты ищешь ребенка? Главное – результат.

– Я сначала за каждого так переживал, думал, как помочь, если видел, что ребенок сбежал из неблагополучной семьи, – рассказывает другой волонтер. – Приезжал домой и корил себя, что просто взял и уехал, хотя от усталости еле стоял на ногах.

У нас существует понятие «алерт» – срочный выезд, это дети до 10 лет и потерявшиеся в лесу. Эти люди в наибольшей опасности, они ждут нашей помощи, могут погибнуть без нее. Волонтеры тратят на такие поиски свой отпуск, берут отгулы, на собственные средства ездят в другие города.

Сегодня здесь опытных поисковиков немного, потому что мы ищем «бегунка»: волонтеры знают, что, скорее всего, он нашел себе безопасное укрытие, но если бы маленький ребенок потерялся в лесу, стянулись бы все силы отряда. Там счет идет на часы, а ищем мы до победного конца. Ни один поиск не прекращается, пока ребенок не будет дома. Активные действия могут свернуться, но у нас есть поиски, которым уже 2-3 года, мы не отчаиваемся.

«Сынки, и мне бы сигаретку»

– А однажды в лесу в нас стреляли, – рассказывает «Суббота» по дороге в штаб. – Стрелял охотник, которого мы искали…

Людей можно понять, лес сводит с ума. Попробуйте провести несколько часов в одиночестве среди огромных деревьев: вы будете ходить по кругу, в лесу просто невозможно ходить прямо. Именно поэтому, как только вы сообщили о том, что вы потерялись, и описали место, где вы находитесь, нужно оставаться на месте.

Если же у вас нет возможности сообщить о том, что вы заблудились, нужно двигаться по линейным ориентирам – ЛЭП всегда приведет к населенному пункту. Не стоит сходить с просек, дорожек, тропинок – по ним тоже можно выйти к населенному пункту, да и волонтерам вас проще будет найти.

На лесном поиске «Лиза Алерт» прочесывает лес по квадратам. В отряде есть картографы, которые составляют маршрут. Важная для волонтера задача – рассчитать свои силы, не брать с собой ничего тяжелого – это только кажется, что «гулять» по лесу несколько часов легко. Лес прочесывают «гребенкой» – волонтеры выстраиваются в ряд и двигаются вперед, внимательно осматривая пространство вокруг себя.
Если кто-то замечает что-то необычное, он кричит «стоп», после чего вся группа останавливается. Находку оценивает старший – это может быть сломанная ветка, фантик от конфет, следы на земле, важна каждая мелочь.

Каждые несколько метров нужно оглядываться. Смотря только вперед, можно не заметить сидящего у дерева человека.

– Шли однажды с напарником по задаче, – говорит «Суббота», – остановились передохнуть, я прошу его: «Дай закурить», и слышу за спиной голос: «Сынки, и мне бы сигаретку». Оборачиваемся – а там дед, которого мы ищем вторые сутки.

Пожилые люди – отдельная категория потерявшихся. У них могут быть возрастные изменения сознания, плохая память, они часто бывают излишне самоуверенны («я знаю этот лес, как свои пять пальцев»).

«Еду из Химок, в машине три места»

…Мы приближаемся к штабу около четырех утра. Мальчика пока не нашли. Я предлагаю высадить меня по дороге, но моя команда протестует: «Нет уж, сдадим вас координатору. У нас с безопасностью волонтеров строго».

Координатор Ирина прощается, но ее работа еще не закончена. Закрыть историю она сможет только, когда мальчика найдут.

Каждый, кто сегодня был «в поле», должен отчитаться на форуме «Лиза Алерт» о прибытии домой. Особенно волнуются за новичков. Их сегодня было двое, одна из них, Таня, попала в отряд после того, как волонтеры «Лиза Алерт» две недели назад нашли ее маму.

С утра к поискам приступят новые волонтеры. Они оставят сообщение на форуме: «пеший, готов выезжать», «еду из Химок, в машине три места».


Вы можете стать одним из них, просто позвонив по номеру горячей линии «Лиза Алерт» 8-800-700-54-52 (круглосуточно, бесплатно на всей территории РФ).

http://www.pravmir.ru/liza-alert-bolshi ... dyat-sami/

[Dream]

[Dream]

[Марфа]

Мимимимими

[Марфа]

В Испании, практически в каждом доме, на кухне стоит вазочка с пластиковыми крышечками всех цветов и размеров. Списывая это на тихое помешательство хозяев, я никогда не спрашивал, зачем им это нужно. Но однажды при входе в супермаркет я увидел огромную коробку, куда люди высыпали свои крышечки, а рядом с ней фотографию семилетней девочки. Тут мне стало совсем интересно, и я стал расспрашивать персонал.
Оказалось, что этой девочке нужна операция на сердце, которую делают только в Германии за сумму в 90 тысяч евро. Родители малышки по телевидению обратились за помощью, и одно из предприятий по переработке пластика предложило эту сумму за 200 тонн пластиковых крышек.
В нашей стране это сочли бы за изощренное издевательство ... а в Испании поставили коробки в супермаркетах, спорт клубах, мэриях и т. д. Нужное количество пищевого пластика собрали за пару месяцев. И опыт прижился.
Теперь фонд помощи инвалидам, фонд по исследованию редких болезней и другие благотворительные организации имеют договоры с перерабатывающими компаниями. А люди продолжают собирать крышки...

https://www.facebook.com/Mind.Outburst/ ... ED&fref=nf

[Агидель]

Краснодар.

[Dream]

Взять третью бабушку

Новые семьи для одиноких стариков — вместо домов престарелых.

https://lenta.ru/articles/2017/02/19/babushka/

[Dream]

Комментарии Познера и Литвиной....

Первого канала уволили сотрудника дирекции музыкальных и развлекательных программ, который готовил к эфиру выпуск программы «Минута славы» с участием танцора с инвалидностью, сообщила 7 марта «Медуза», ссылаясь на слова анонимного источника на телеканале

[Олександр]

Литвинова правильно сказала. Только не добавила, что из-за таких людей, как она и Познер.

[Марфа]

Я отрывок посмотрела минуты славы с Познером. Отвратительно.