Японская поэзия(классическая и не только) ⇐ Книжный мир

[Агидель]

Мацуо Басё

По горной тропинке иду.
Вдруг стало мне отчего-то легко.
Фиалки в густой траве.

[Агидель]

[Агидель]

В японских школах сейчас положено носить маски на всех уроках кроме физкультуры. Расстояние между партами предусмотрительно увеличили, а на входе в школу у всех измеряют температуру, но главное - уроки будут проходить очно, а значит у детей будет возможность задать учителю любой вопрос, если в процессе объяснения темы что-то стало непонятно.

[Агидель]

Разрумянился
смущённый клён, выронил
охапку листьев.

[Агидель]

Шляпку снять забыв,
Прилёг в траве отдохнуть
Жёлудь лобастый.

[Агидель]

Рецепт очень прост.
Гарантия мудрости? -
Да просто выспись.

Отправлено спустя 7 часов 20 минут 42 секунды:

На фото - мячики “тэмари” 手毬 Сейчас они служат прекрасным украшением интерьера, а когда-то тэмари были популярной игрушкой - с мячиками на Новый год любили играть девочки.
Сюжеты вышивок на шарах самые разнообразные. Говорят даже, что в каждом регионе Японии используется свой орнамент.

[Агидель]

Отчего я так сильно
Этой осенью старость почуял?
Облака и птицы.
Басё

[Агидель]

Две-три краски в траве,
И те незаметно поблекли
У веранды моей.
Значит, время пришло - опали
Все цвета ушедшего лета...
**
Вакаяма Бокусуй (1885-1928)
Перевод А.Долина.

Отправлено спустя 22 часа 42 минуты 48 секунд:
О кленовые листья!
Крылья вы обжигаете
Пролетающим птицам.


Кагами Сико (1665-1731)
Перевод В.Марковой.

Отправлено спустя 22 часа 27 минут 43 секунды:
Сама белизна -
Росою облитые
Белые хризантемы!
Гляжу и понять не могу:
Может быть, первый иней?
*
Идзуми Сикибу (ок. 976 - ?)
Перевод В.Сановича.

[Агидель]

Хайку — не миниатюры, как их долго называли в Европе. Крупнейший поэт хайку конца ХIХ — начала ХХ века, рано умерший от туберкулеза Масаока Сики писал, что хайку вмещает в себя весь мир: бушующий океан, землетрясения, тайфуны, небо и звезды — всю землю с высочайшими вершинами и глубо­чайшими морскими впадинами. Пространство хайку безмерно, бесконечно. Кроме того, хайку иcпытывает тяготение к объединению в циклы, в поэти­ческие дневники — и часто длиною в жизнь, так что краткость хайку может превращаться в свою противоположность: в длиннейшие произве­дения — собрания стихотворений (правда, дискретного, прерываю­щегося характера).
А вот течение времени, прошлое и будущее хайку не изображает, хайку — это краткий момент настоящего — и только. Вот пример хайку Иссы — наверное, самого любимого поэта в Японии:
Как вишня расцвела!
Она с коня согнала
И князя-гордеца.
Мимолетность — имманентное свойство жизни в понимании японцев, без нее жизнь не имеет цены и смысла. Мимолетность тем прекрасна и печальна, что природа ее непостоянна, изменчива.
Не следует считать хайку пейзажной лирикой. Сами японцы никогда не писали о хайку в таком духе, хотя и признают, что главная тема хайку — это «поэт и его пейзаж».
Важное место в поэзии хайку занимает связь с четырьмя временами года — осенью, зимой, весной и летом. Мудрецы говорили: «Кто видел времена года, тот видел все». То есть видел рождение, взросление, любовь, новое рождение и смерть. Поэтому в классических хайку необходимый элемент — это «сезонное слово» (киго), которое связывает стихотворение с временем года. Иногда эти слова с трудом распознаются иностранцами, но японцам они все известны. Сейчас в японских сетях отыскиваются подробные базы данных киго, некоторые насчитывают тысячи слов.
В вышеприведенном хайку о вороне сезонное слово очень простое — «осень». Колорит этого стихотворения — очень темный, подчеркнутый атмосферой осеннего вечера, буквально «сумерек осени», то есть черное на фоне сгущающихся сумерек.
Посмотрите, как изящно Басё вводит обязательную примету сезона в стихотворение о разлуке:
За колосок ячменя
Я схватился, ища опоры...
Как труден разлуки миг!
«Колосок ячменя» прямо указывает на конец лета.
Или в трагическом стихотворении поэтессы Тиё-ни на смерть маленького сына:
О мой ловец стрекоз!
Куда в неведомой стране
Ты нынче забежал?
«Стрекоза» — сезонное слово для лета.
Еще одно «летнее» стихотворение Басё:
Летние травы!
Вот они, воинов павших
Грезы о славе...
Басё называют поэтом странствий: он много бродил по Японии в поисках истинных хайку, причем, отправляясь в путь, не заботился о еде, ночлеге, бродягах, превратностях пути в глухих горах. В пути его сопровождал страх смерти. Знаком этого страха стал образ «Костей, белеющих в поле» — так называлась первая книга его поэтического дневника, написанного в жанре хайбун («проза в стиле хайку»):
Может быть, кости мои
Выбелит ветер... Он в сердце
Холодом мне дохнул.
После Басё тема «смерть в пути» стала канонической. Вот его последнее стихотворение «Предсмертная песня»:
В пути я занемог,
И все бежит, кружит мой сон
По выжженным полям.
Подражая Басё, поэты хайку перед смертью всегда слагали «последние строфы».
«Истинные» (макото-но) стихи Басё, Бусона, Иссы близки нашим современникам. Историческая дистанция как бы снята в них благодаря неизменности языка хайку, его формульной природы, сохранявшейся на протяжении всей истории жанра с ХV века до нынешнего дня.
Главное в миросозерцании хайкаиста — острая личная заинтересованность в форме вещей, их сущности, связях. Вспомним слова Басё: «Учись у сосны, что такое сосна, учись у бамбука, что такое бамбук». Японскими поэтами культивировалось медитативное созерцание природы, вглядывание в предметы, окружающие человека в мире, в бесконечный круговорот вещей в природе, в ее телесные, чувственные черты. Цель поэта — наблюдать природу и интуитивно усматривать ее связи с миром человека; хайкаисты отвергали безо́бразность, беспредметность, утилитарность, абстрагирование.
Басё создал не только стихи хайку и прозу хайбун, но и образ поэта-странника — благородного мужа, внешне аскетичного, в нищем платье, далекого от всего мирского, но и осознающего печальную сопричастность ко всему, происходящему в мире, проповедующего сознательное «опрощение». Поэту хайку свойственна одержимость странствиями, дзен-буддийское умение великое воплощать в малом, осознание бренности мира, хрупкости и измен­чивости жизни, одиночества человека во вселенной, терпкой горечи бытия, ощущение неразрывности природы и человека, сверхчувствительность ко всем явлениям природы и смене времен года.
Идеал такого человека — бедность, простота, искренность, состояние духовной сосредоточенности, необходимое для постижения вещей, но и легкость, прозрачность стиха, умение изображать вечное в текущем.
В конце этих заметок приведем два стихотворения Иссы — поэта, который с нежностью относился ко всему малому, хрупкому, беззащитному:
Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!
Укрывшись под мостом,
Спит зимней снежной ночью
Бездомное дитя.

[Агидель]

[Агидель]

Было всё это так,
вот так оно, значит, и было…
Уж год на исходе…
Басё
Перевод В. Марковой