Умом Россию не понять, аршином общим не измерить... ⇐ Другие темы

[Nikky]

Попадалось ранее, но все равно смешно.

Виноград и яблоки русские едят неочищенными. Бананы, правда, они очищают.

А вы пробовали чистить виноград? Поделитесь опытом. Между прочим, я не люблю неочищенные яблоки. Шкуру всегда срезаю.

городом же люди переходят дорогу где попало, и если такого пешехода задавят, виноват будет водитель.

а Наруто более популярен в России, чем их собственный Чебу.

Про Чебу понятно, а кто такой Наруто?

Отправлено спустя 7 минут 6 секунд:

Лишь в случае, если человек предъявляет необоснованные требования, его спрашивают, не ел ли он на завтрак травы ангелов.

[Марфа]

Борщ любят не только русские, но и медведи. Поэтому полиция запрещает на ночь оставлять борщ на улице, чтобы его запах не привлекал медведей из ближайшего леса. Медведей русские вообще не боятся, и могут прогнать их со двора одной лишь палкой. Отловленные в детстве медведи легко приручаются, и некоторые русские держат их вместо собак. Но по городу их можно водить только в намордниках. С медведем без намордника в автобус не пустят.

[Олександр]

А трава ангелов - это конопля, что ли?

[Максим75]

Белена

[Dream]

это конопля, что ли?

[Venezia]

Правда это не в России... Анаша...- вычитала в меню одной суперской кафешки!!!

[Агидель]

"Воспитание детей в России, глазами иностранцев"

Микко, 10 лет, финн. Настучал на одноклассников

Его вчетвером избили одноклассники. Как мы поняли — избили не очень сильно, сбили с ног и настукали рюкзаками. Причиной было то, что Микко наткнулся на двоих из них, курящих за школой в саду. Ему тоже предложили курить, он отказался и тут же сообщил об этом учительнице. Она наказала маленьких курильщиков, отобрав у них сигареты и заставив мыть полы в классе (что нас само по себе поразило в этой истории). Микко она не назвала, но догадаться о том, кто рассказал про них, было легко.

Он был в полном расстройстве и не столько даже переживал побои, сколько недоумевал — разве о таких вещах не надо докладывать учительнице?! Пришлось объяснить ему, что у русских детей не принято так делать, напротив — принято молчать о таких вещах, даже если напрямую спросят взрослые. Мы были злы и на себя — мы не объяснили этого сыну. Я предложила мужу рассказать учительнице или поговорить с родителями тех, кто участвовал в нападении на Микко, однако, обсудив этот вопрос, мы отказались от таких действий. Между тем наш сын не находил себе места. «Но тогда получается, что теперь меня будут презирать?!» — спросил он. Он был в ужасе. Он был похож на человека, попавшего к инопланетянам и обнаружившего, что ничего не знает об их законах. А мы ничего не могли ему посоветовать, потому что ничто из предыдущего опыта нам не подсказывало, как тут быть. Меня лично злила здесь какая-то русская двойная мораль — разве можно учить детей говорить правду и тут же приучать, что говорить правду нельзя?! Но в то же время мучили меня и какие-то сомнения — что-то мне подсказывало: не всё так просто, хотя сформулировать это я не могла. Муж между тем думал — лицо у него было угрюмое. Вдруг он взял Микко за локти, поставил перед собой и сказал ему, сделав мне жест, чтобы я не вмешивалась: «Завтра просто скажи тем ребятам, что ты не хотел доносить, ты не знал, что нельзя и ты просишь прощенья. Они станут над тобой смеяться. И тогда ты ударишь того, кто засмеётся первым.» «Но папа, они меня по-настоящему изобьют!» — захныкал Микко. «Я знаю. Ты будешь отбиваться и тебя изобьют, потому что их много. Но ты сильный, и ты тоже успеешь ударить не раз. А потом, на следующий день, ты снова повторишь то же самое и, если кто-то засмеётся, ты снова его ударишь.» «Но папаааа!» — Микко почти взвыл, однако отец его оборвал: «Ты сделаешь так, как я сказал, понял?!» И сын кивнул, хотя на глазах у него были слёзы. Отец ещё добавил: «Я узнаю специально, был разговор или нет.»

На следующий день Микко побили. Довольно сильно. Я не находила себе места. Муж тоже мучился, я это видела. Но к нашему изумлению и радости Микко, через день драки не было. Он прибежал домой очень весёлый и взахлёб рассказал, что он сделал так, как велел отец, и никто не стал смеяться, только кто-то буркнул: «Да хватит, слышали уже все…» Самое странное на мой взгляд, что с этого момента класс принял нашего сына совершенно за своего, и никто не напоминал ему о том конфликте.

Зорко, 13 лет, серб. О беспечности русских

Сама страна Зорко очень понравилась. Дело в том, что он не помнит, как бывает, когда нет войны, взрывов, террористов и прочего. Он родился как раз во время Отечественной Войны 99-го и фактически всю жизнь прожил за колючей проволокой в анклаве, а у меня над кроватью висел автомат. Два ружья с картечью лежали на шкафу у внешнего окна. Пока мы не оформили тут два ружья, Зорко был в постоянном беспокойстве. Ещё его настораживало, что окна комнаты выходят на лес. В общем, попасть в мире, где никто не стреляет иначе как в лесу на охоте, для него было настоящим откровением. Старшая наша девочка и младший брат Зорко всё приняли намного быстрей и спокойней в силу своего возраста.

Но больше всего моего сына поразило и ужаснуло то, что русские дети невероятно беспечны. Они готовы дружить с кем угодно, как говорят русские взрослые «лишь бы человек был хороший». Зорко быстро с ними сошёлся, и то, что он перестал жить в постоянном ожидании войны — в основном их заслуга. Но нож с собой он носить так и не перестал, и ещё с его лёгкой руки почти все мальчики из его класса стали носить с собой какие-то ножи. Просто потому, что мальчишки хуже обезьян, подражание у них в крови.

Так вот о беспечности. В школе учатся несколько мусульман из разных народов. Русские дети с ними дружат. Зорко с первого же дня поставил границу между собой и «муслиманцы» — он их не замечает, если те достаточно далеко, если оказываются рядом — третирует, отталкивает, чтобы куда-то пройти, резко и ясно угрожает побоями даже в ответ на обычный взгляд, говоря, что на серба и «правосълавца» в России они не имеют права поднимать глаза. У русских детей подобное поведение вызвало изумление, у нас даже были некоторые, небольшие, правда, проблемы со школьным начальством. Сами эти мусульмане вполне мирные, я бы даже сказал — вежливые люди. Я говорил с сыном, но он ответил мне, что я хочу обмануть сам себя и что я сам ему рассказывал, что на Косове они тоже были сначала вежливые и мирные, пока их было мало. Русским мальчикам он тоже про это рассказывал много раз и всё время повторяет, что они слишком добрые и слишком беспечные. Ему тут очень нравится, он буквально оттаял, но при этом мой сын убеждён, что нас и здесь ждёт война. И, похоже, готовится воевать всерьёз.

Энн, 16 лет и Билл, 12 лет, американцы. Что такое работа?

Предложения поработать бэбиситтером вызывали у людей либо недоумение, либо смех. Энн была крайне расстроена и очень удивилась, когда я пояснил ей, заинтересовавшись проблемой, что у русских не принято нанимать людей для наблюдения за детьми старше 7-10 лет — они сами играют, сами гуляют и вообще вне школы или каких-то кружков и секций предоставлены самим себе. А за детьми младшего возраста чаще всего наблюдают бабушки, иногда — матери, и только для совсем малышей состоятельные семьи нанимают иногда нянь, но это бывают не девочки-старшеклассницы, а женщины с солидным опытом, зарабатывающие этим на жизнь.

Так моя дочь осталась без заработка. Ужасная потеря. Страшные русские обычаи.

Через короткое время удар был нанесён и Биллу. Русские очень странный народ, они не стригут свои газоны и не нанимают детей на развозку почты… Работа, которую нашёл Билл, оказалась «работой на плантации» — за пятьсот рублей он полдня вскапывал ручной лопатой здоровенный огород у какой-то милой старушки. То, во что он превратил свои руки, напоминало отбивные с кровью. Впрочем, в отличие от Энн, сынок отнёсся к этому скорей с юмором и уже вполне серьёзно заметил, что это может стать неплохим бизнесом, когда руки попривыкнут, надо только развесить объявления, желательно цветные. Энн он предложил войти в долю с прополкой — опять же ручным выдёргиваньем сорняков — и они тут же поругались.

Чарли и Чарлин, 9 лет, американцы. Особенности русского мироощущения в сельской местности.

У русских есть две неприятные особенности. Первая — что в разговоре они норовят схватить тебя за локоть или плечо. Вторая — они невероятно много пьют. Нет, я знаю, что на самом деле многие народы на Земле пьют больше русских. Но русские пьют очень открыто и даже с каким-то удовольствием.

Тем не менее, эти недостатки вроде бы искупались замечательной местностью, в которой мы поселились. Это была просто-напросто сказка. Правда, сам населённый пункт напоминал населённый пункт из фильма-катастрофы. Муж сказал, что здесь так почти везде и что на это не стоит обращать внимания — люди тут хорошие.

Я не очень поверила. А наши близнецы были, как мне казалось, немного напуганы происходящим.

Окончательно повергло меня в ужас то, что в первый же учебный день, когда я как раз собиралась подъехать за близнецами на нашей машине (до школы было около мили), их уже привёз прямо к дому какой-то не совсем трезвый мужик на жутком полуржавом джипе, похожем на старые форды. Передо мной он долго и многословно извинялся за что-то, ссылался на какие-то праздники, рассыпался в похвалах моим детям, передал от кого-то привет и уехал. Я обрушилась на моих невинных ангелочков, бурно и весело обсуждавших первый день учёбы, со строгими вопросами: разве мало я им говорила, чтобы они НИКОГДА НЕ СМЕЛИ ДАЖЕ БЛИЗКО ПОДХОДИТЬ К ЧУЖИМ ЛЮДЯМ?! Как они могли сесть в машину к этому человеку?!

В ответ я услышала, что это не чужой человек, а заведующий школьным хозяйством, у которого золотые руки и которого все очень любят, и у которого жена работает поваром в школьной столовой. Я обмерла от ужаса. Я отдала своих детей в притон!!! А так всё мило казалось с первого взгляда… У меня в голове крутились многочисленные истории из прессы о царящих в русской глубинке диких нравах…

…Не стану далее вас интриговать. Жизнь здесь оказалась на самом деле замечательной, и особенно замечательной для наших детей. Хотя боюсь, что я получила немало седых волос из-за их поведения. Мне невероятно трудно было привыкнуть к самой мысли, что девятилетние (и десяти-, и так далее позже) мои дети по здешним обычаям считаются во-первых более чем самостоятельными. Они уходят гулять со здешними ребятишками на пять, восемь, десять часов — за две, три, пять миль, в лес или на жуткий совершенно дикий пруд. Что в школу и из школы тут все ходят пешком, и они тоже вскоре начали поступать так же — я уже просто не упоминаю. А во-вторых, тут дети во многом считаются общими. Они могут, например, зайти всей компанией к кому-нибудь в гости и тут же пообедать — не выпить чего-нибудь и съесть пару печений, а именно плотно пообедать, чисто по-русски. Кроме того, фактически каждая женщина, в поле зрения которой они попадают, тут же берёт на себя ответственность за чужих детей как-то совершенно автоматически; я, например, научилась так поступать только на третий год нашего тут пребывания.

С ДЕТЬМИ ЗДЕСЬ НИКОГДА НИЧЕГО НЕ СЛУЧАЕТСЯ. Я имею в виду — им не грозит никакая опасность от людей. Ни от каких. В больших городах, насколько мне известно, ситуация больше похожа на американскую, но здесь это так и именно так. Конечно, дети сами могут нанести себе немалый вред, и я первое время пыталась это как-то контролировать, но это оказалось просто невозможно. Меня сперва поражало, насколько бездушны наши соседи, которые на вопрос о том, где их ребёнок, отвечали совершенно спокойно «бегает где-то, к обеду прискачет!» Господи, в Америке это — подсудное дело, такое отношение! Прошло немало времени, прежде чем я поняла, что эти женщины намного мудрее меня, а их дети куда приспособленней к жизни, чем мои — по крайней мере, какими они были в начале.

Мы, американцы, гордимся своими навыками, умениями и практичностью. Но, пожив здесь, я поняла с печалью, что это — сладкий самообман. Может быть — когда-то было так. Сейчас мы — и особенно наши дети — рабы комфортабельной клетки, в прутья которой пропущен ток, совершенно не допускающий нормального, свободного развития человека в нашем обществе. Если русских каким-то образом отучить пить — они легко и без единого выстрела покорят весь современный мир. Это я заявляю ответственно.

Адольф Брейвик, 35 лет, швед. Отец троих детей.

То, что русские, взрослые, могут ссориться и скандалить, что под горячую руку может вздуть жену, а жена отхлестать полотенцем ребёнка — НО ПРИ ЭТОМ ОНИ ВСЕ НА САМОМ ДЕЛЕ ЛЮБЯТ ДРУГ ДРУГА И ДРУГ БЕЗ ДРУГА ИМ ПЛОХО — в голову человека, переделанного под принятые в наших родных краях стандарты, просто не укладывается. Я не скажу, что я это одобряю, такое поведение многих русских. Я не считаю, что бить жену и физически наказывать детей — это верный путь, и сам я так никогда не делал и не стану делать. Но я просто призываю понять: семья здесь — это не просто слово. Из русских детских домов дети убегают к родителям. Из наших лукаво названных «замещающих семей» — практически никогда. Наши дети до такой степени привыкли, что у них в сущности нет родителей, что они спокойно подчиняются всему, что делает с ними любой взрослый человек. Они не способны ни на бунт, ни на побег, ни на сопротивление, даже когда дело идёт об их жизни или здоровье — они приучены к тому, что являются собственностью не семьи, а ВСЕХ СРАЗУ.

Русские дети — бегут. Бегут нередко в ужасающие бытовые условия. При этом в детских домах России вовсе не так страшно, как мы привыкли представлять. Регулярная и обильная еда, компьютеры, развлечения, уход и присмотр. Тем не менее побеги «домой» очень и очень часты и встречают полное понимание даже среди тех, кто по долгу службы возвращает детей обратно в детский дом. «А чего вы хотите? — говорят они совершено непредставимые для нашего полицейского или работника опеки слова. — Там же ДОМ.» А ведь надо учесть, что в России нет и близко того антисемейного произвола, который царит у нас. Чтобы русского ребёнка отобрали в детский дом — в его родной семье на самом деле должно быть УЖАСНО, поверьте мне.

Нам трудно понять, что, в общем-то, ребёнок, которого нередко бьёт отец, но при этом берёт его с собой на рыбалку и учит владеть инструментами и возиться с машиной или мотоциклом — может быть гораздо счастливей и на самом деле гораздо счастливей, чем ребёнок, которого отец и пальцем не тронул, но с которым он видится пятнадцать минут в день за завтраком и ужином. Это прозвучит крамольно для современного западного человека, но это правда, поверьте моему опыту жителя двух парадоксально разных стран. Мы так постарались по чьей-то недоброй указке создать «безопасный мир» для своих детей, что уничтожили в себе и в них всё человеческое. Только в России я действительно понял, с ужасом понял, что все те слова, которыми оперируют на моей старой родине, разрушая семьи — на самом деле являются смесью несусветной глупости, порождённой больным рассудком и самого отвратительного цинизма, порождённого жаждой поощрений и страхом потерять своё место в органах опеки. Говоря о «защите детей», чиновники в Швеции — и не только в Швеции — разрушают их души. Разрушают бесстыдно и безумно. Там я не мог сказать этого открыто. Здесь — говорю: моя несчастная родина тяжко больна отвлечёнными, умозрительными «правами детей», ради соблюдения которых убиваются счастливые семьи и калечатся живые дети.

Дом, отец, мать — для русского это вовсе не просто слова-понятия. Это слова-символы, почти сакральные заклинания.

Поразительно, что у нас такого — нет. Мы не ощущаем связи с местом, в котором живём, даже очень комфортабельным местом. Мы не ощущаем связи с нашими детьми, им не нужна связь с нами. И, по-моему, всё это было отобрано у нас специально. Вот — одна из причин, по которой я сюда приехал. В России я могу ощущать себя отцом и мужем, моя жена — матерью и женой, наши дети — любимыми детьми. Мы люди, свободные люди, а не наёмные служащие госкорпорации с ограниченной ответственностью «Семья». И это очень приятно. Это комфортно чисто психологически. До такой степени, что искупает целую кучу недостатков и нелепостей жизни здесь.

Честное слово, я верю, что у нас в доме живёт домовой, оставшийся от прежних хозяев. Русский домовой, добрый. И наши дети верят в это."

[Марфа]

Москва глазами иностранцев: Англичанка о домашних котлетах и свободе в русском театре

[Агидель]

Путевые заметки. Без всякого осмысления

Марина Аромштам

- Вы что – подарки везете? – спрашивает таксист, большой такой парень, слегка помятый.
- Да, подарки. Детям-инвалидам, - я поглядываю на него сбоку и пытаюсь понять, откуда он, такой большой, и с таким характерным разрезом глаз.
- И это что же – из собственного кармана?
- Ну… Это из коллективного кармана. Разные люди сложились. Тут книжки и игрушки.
- Так хорошо, да? Жить хорошо? – спрашивает парень.
- После того, как подарки подаришь? Ну, да, - соглашаюсь. – Так легче. Проснешься утром – и вроде немного легче жить.
- Да… - одобрительно кивает парень и страшно, страшно зевает. – До Нового года всего шесть дней… Но мне этот год не понравился, нет, 2015. Я плакал много.
- Проблемы с деньгами?
- Работы вообще не было. Семь месяцев не было. На еду даже не было. Когда ехал сюда, думал, будет нормально. И вроде все ничего и было. А потом на работу брать перестали. Куда ни позвонишь, нигде не берут. А я работать хочу.
- И где хотели работать? – (Дурацкая привычка, но я не могу сразу на «ты».)
- Да хоть где. На любую работу согласен был.
- В Киргизии вообще нет работы?
- Ну, есть, почему нет. За 10 тысяч в месяц. 15 – это самое большое… Но теперь будет лучше. У нас теперь договор. Кыргызстан теперь в Таможенном союзе. – Косится на меня. – Вот вы небось думаете, что мы – что узбеки или таджики. Мы для вас все с одним лицом. А мы – не узбеки. Я вообще узбеков не люблю.
- Это за что же?
- А за что… Нечестные, неопрятные, слова не держат. – (Я незаметно вздыхаю, потому что дух в машине тяжеловатый. Про «внутренний дизайн» машины я вообще молчу.)
- Ну, прямо все что ли? Как один.
– Да… Узбеки – такие… Киргизы – не то, что узбеки. Киргизы честные и порядочные. Киргизы вежливые и намного образованнее… Я казахов люблю. – (Он произносит «казаков».) - Они наши братья. От нас пошли. Это мы их породили. Они говорят – мы все понимаем. Может, сто слов другие. А остальные – все общие. У них и танец - тот же, что у нас. И блюдо … то же, что и у нас. – (Название я не разобрала. Речь шла о чем-то с мясом. Но вроде бы мясо не в «конвертики» заворачивают, а как-то иначе оформляют, и все это «пускают плавать» в суп.) - … А вы где работали?
- Я-то? Я и сейчас работаю. Как вас зовут?
- … Но можно Тимур.
- Нет, зачем же Тимур? – (Мне почему-то очень не нравится эти «можно Тимур» и «можно Галя».) – Вы просто помедленнее произнесите – чтобы я разобрала имя.
- Айджи.
У меня плохой лингвистический слух. Я не сразу «усваиваю», с третьей попытки. И хочу сказать Айджи, чтобы он не убирал руки с руля – особенно, когда зевает. Мало того, что он не пристегнут…
- Айджи, семья есть у вас?
- Ну, почти. Давно живем. Лет шесть уже. Летом, наверно, поженимся… В прошлом году хотели – денег не было.
- Это дорого стоит – жениться?
- Калым дорого. Мы же калым до сих пор платим. Это старый обычай. И он всегда будет…
- И сколько?
- Наша семья небогатая считается. Мне минимум положили. 200 тысяч. Но я сразу не мог отдать. Я частями… Вот выплатил недавно. Теперь можно жениться.
- Жениться домой поедете?
Кивает.
- Будет много гостей?
- Человек 400 будет.
- Ой… И где ж такую свадьбу устраивают? На футбольном поле?
- Ну зачем в поле… В ресторане. У нас все в ресторанах гуляют. 400 – это немного. Бывает и по 600, и по 700. На 400 человек режут лошадь и двух баранов. Ну, еще птица разная. И пекут разное. Но это выгодно – свадьба. Финансово выгодно.
- Выгодно?
- У нас подарки не дарят. Только деньги дарят. Если ты кому-то что-то одалживал, или просто выручал, или сам на свадьбу деньги дарил - все к тебе возвращается. Если нет - то, конечно, нет. А если давал, выручал – то непременно. Так что свадьба всегда окупается, и еще можно в прибыли остаться… А 2015 у меня плохой был, да. – Опять страшно зевает, но настроение у него, кажется, улучшилось.
- Айджи, девушка тоже работает?
- Работает, да. Много. По двенадцать часов. Каждый день. Оператор системы продуктового обслуживания.
- И сколько получает?
- 30 тысяч. Нормально. Хорошо, когда есть работа.. Мы, Кыргызстан, теперь в Таможенном союзе – и взяли меня. И сейчас все стало легче. А то было трудно очень. Я вот здесь с лета работаю. Взяли меня
Я не буду говорить, сколько взяли с меня. Я сама сказала, что буду платить по счетчику. И шофер мой честно старался сократить время нашего «общения» - ехал по обочине и убеждал меня, что это – его подарок мне к наступающим праздникам.
И потом помог донести мне все сумки прямо до крыльца детского сада. И сказал, что сумму посчитал мне со скидкой. И я, конечно, не могла не дать ему чаевые… В общем, да…
Поездка в такси – это всегда «этнография». Мои представления о дружбе народов, и социально-экономическом устройстве страны, и даже о собственной роли в обществе непрестанно обогащаются. Еще чуть-чуть – и я наконец научусь не использовать обобщений вроде «не люблю я этот народ» или «как же я люблю этот народ». Все-таки насколько легче и правильнее иметь дело с конкретным человеком, даже если тот, со своей стороны, все время стремится себя «обобщить» и снимает руки с руля…
Ох-ох-охонюшки…

[Агидель]

Размещаю фото просто для любования.

[Агидель]

[Агидель]

Смеялась до слез!

МУЖИК, БЕГУЩИЙ ЧЕРЕЗ РОССИЙСКО-КАЗАХСКУЮ ГРАНИЦУ С КОТОМ
Недавно пограничники задержали на российско-казахской границе нарушителя с котом.
Представляете себе эту картину? Взрослый мужик бежит от пограничников с котом за пазухой через бескрайнюю снежную равнину. Он бежит, пограничники гонятся за ним, думают, что сейчас контрабандиста поймают, стреляют в воздух. Кот в ужасе мяукает. Мужика задерживают и тут оказывается, что он боялся, что его не пропустят с котиком... И причиной этого было то, что кто-то из попутчиков, что-то ему сказал про ветеринарные документы, которых с собой не было и которые оказываются никому не нужны.

Мужика штрафуют на косарь за нарушение границы и отпускают с миром вместе с его питомцем. Мужик уходит с промокшими ногами, немного обедневший, но счастливый, что Барсика не забрали. И они продолжают свой путь по холодной суровой стране бескрайних снегов, человек и его кот, сидящий за пазухой.

Это так сюрреалистично, что напомнинает мне не реальность, а рассказ в стиле Пелевина. Слабоумие, отвага и кот в одном флаконе.

Совершал ли котовод когда-либо другие героические поступки? Что кроме любви к коту способно толкнуть его на них? Все это останется тайной. Но, сам образ человека решившего нарушать госграницу, даже не попробовав перейти её легально из-за того, что ему кто-то сказал, что с котом могут не пустить — это что-то наше родное, как Обломов. Что-то абсолютно бессмысленное, беспощадное, наивное и совершенно неистребимое.

[Nikky]

Я как истинный котовод полностью на стороне кота!

Отправлено спустя 1 минуту 31 секунду:
Тема не раскрыта - а куда мужик бежал-то - из Казахстана или в Казахстан?

[Олександр]

в Казахстан

Граница РОССИЙСКО-казахская, оштрафовали "на косарь", бежал по бескрайней снежной равнине, а не по тайге, значит, бежал в Казахстан.

[Агидель]

Олександр! Да-да! "Косарь" - тысяча рублей, не теньге. Степные зоны есть и в России, например, в Оренбургской области, которая граничит с Северным Казахстаном.