Боль как истинное проявление любви ⇐ Вера, духовность, мы...

[Vasilita]

Запись не очень качественная, но главное здесь словА.

Ирзабеков Фазиль Давуд оглы - азербайджанец по национальности. Для него, коренного бакинца, в крещении Василия Давыдовича Ирзабекова, русский язык стал более чем родным - он стал сутью и нервом его жизни. Он борется за чистоту русского языка как публицист, участник и организатор духовно-просветительских конференций (в том числе и международных). Его лекции в школах, светских и духовных учебных заведениях не могут оставить равнодушными, потому что зажигают в сердцах любовь к русскому слову.
Здесь представлены два из 53 выпусков его бесед на семейном телеканале "Радость моя". Тема всего цикла - "Русский язык как Евангелие". Тема этих отдельных выпусков вынесена в заглавии.

[youtube]http://www.youtube.com/watch?v=GG21zR_v3MI[/youtube]

[youtube]http://www.youtube.com/watch?v=PU31G1Po8z0[/youtube]

[quote="Ф. Д. Ирзабеков в своей книге "Тайна русского слова. Заметки нерусского человека"]Так, слова радость и страдание, как выясняется, являются однокорневыми, где буква «Т» есть подобие Креста. И в этом, только вдумайтесь, заложен величайший смысл.Чтобы мы с вами имели в сердце своем самую великую радость, радость воскрешения распятого Христа и нашего чаемого, по Его несказанному милосердию, будущего воскрешения (а как же иначе, тогда и впрямь, по слову Апостола, «тщетна и вера ваша» - 1 Кор. 15,14), - для этого Господь должен был пострадать на Кресте. Какое же утешение несут эти слова всем нам: тебе сегодня радостно - это очень хорошо, но не забывай - Чьим страданием куплена твоя радость. Тебе сейчас трудно, ты страдаешь? Потерпи, родной, потерпи, как терпел Он - и тогда страдание твое обернется радостью. И все это: и страдание, и радость - соткано воедино вокруг Креста, немыслимо без несения Креста. [/quote]

[Dream]

Вот еще на форуме выкладывалось - о русском языке

[Venezia]

Василий Давыдович Ирзабеков

В Москве можно с ним встретится, послушать его беседы! Каждый вторник будут проходить до Светлой Седмицы (включительно), кроме вторника Страстной.
Международный фонд славянской письменности и культуры, м. Третьяковская

[Vasilita]

Когда я впервые читала его книгу, вся обревелась, и в голову приходили слова Христа: "И в Израиле не нашел Я такой веры..." Только в переложении на нас и наш язык. А уж увидеть и услышать его воочию - это нЕчто! Вот она - настоящая и боль, и любовь к русскому языку! Храни его Господь!

[Агидель]

Один из таксистов Нью-Йорка написал у себя на странице в соцсети:

Я приехал по адресу и посигналил. Прождав несколько минут, я просигналил снова. Так как это должен был быть мой последний рейс, я подумал о том, чтобы уехать, но вместо этого припарковал машину, подошел к двери и постучал… «Минуточку», — ответил хрупкий, пожилой женский голос. Я слышал, как что-то тащили по полу.

После долгой паузы дверь открылась. Маленькая женщина лет 90 стояла передо мной. Она была одета в ситцевое платье и шляпу с вуалью, как будто из фильмов 1940-х годов. Рядом с ней был небольшой чемодан. Квартира выглядела так, будто никто не жил в ней в течение многих лет. Вся мебель была покрыта простынями. Не было ни часов на стенах, ни безделушек или посуды на полках. В углу стоял картонный ящик, наполненный фотографиями и стеклянной посудой.

«Вы не помогли бы мне отнести сумку в машину?» — попросила она. Я отнес чемодан в машину, а затем вернулся, чтобы помочь женщине. Она взяла меня за руку, и мы медленно пошли в сторону автомобиля.

Она продолжала благодарить меня за мою доброту. «Это ничего», — сказал ей я, — «Я просто стараюсь относиться к моим пассажирам так, как я хочу, чтобы относились к моей матери».

«Ах, ты такой хороший мальчик», — сказала она. Когда мы сели в машину, она продиктовала мне адрес, а затем спросила: «Не могли бы вы поехать через центр города?».

«Это не самый короткий путь», — ответил я.

«О, я не возражаю», — сказала она. — «Я не спешу. Я отправляюсь в хоспис».

Я посмотрел в зеркало заднего вида. Ее глаза блестели. «Моя семья давно уехала», — продолжала она тихим голосом — «Врач говорит, что мне осталось не очень долго».

Я спокойно протянул руку и выключил счетчик.

«Каким маршрутом вы хотели бы поехать?» — спросил я.

В течение следующих двух часов мы ехали через город. Она показала мне здание, где она когда-то работала лифтером. Мы проехали через район, где она и ее муж жили, когда были молодоженами. Она показала мне мебельный склад, который когда-то был танцевальным залом, где она занималась ещё маленькой девочкой.

Иногда она просила меня притормозить перед конкретным зданием или переулком и сидела, уставившись в темноту, ничего не говоря. Потом она вдруг сказала: «Я устала, пожалуй, поедем сейчас».

Мы ехали в молчании по адресу, который она дала мне. Это было низкое здание, что-то вроде маленького санатория, с подъездным путём вдоль портика.

Два санитара подошли к машине, как только мы подъехали. Они бережно помогли ей выйти. Должно быть, её ждали. Я открыл багажник и внёс маленький чемодан в дверь. Женщина уже сидела в инвалидной коляске.

«Сколько я вам должна?» — спросила она, достав сумочку.

«Нисколько» — сказал я.

«Вы же должны зарабатывать на жизнь» — ответила она.

«Есть и другие пассажиры» — ответил я.

Почти не задумываясь, я наклонился и обнял её. Она крепко обняла меня в ответ.

«Ты подарил старушке немного счастья» — сказала она. — «Благодарю тебя».

Я сжал ее руку, а затем ушел… За моей спиной дверь закрылась, это был звук закрытия еще одной книги жизни…

Я не брал больше пассажиров на обратном пути. Я ехал, куда глаза глядят, погруженный в свои мысли. Для остальных в тот день, я едва мог разговаривать. Что, если бы этой женщине попался рассерженный водитель, или тот, кому не терпелось закончить свою смену? Что, если бы я отказался от выполнения её просьбы, или, посигналив пару раз, уехал?..

В конце я хотел бы сказать, что ничего важнее в своей жизни я еще не делал.

Мы приучены думать, что наша жизнь вращается вокруг великих моментов, но великие моменты часто ловят нас врасплох, красиво завернутые в то, что другие могут считать мелочью.

[Максим75]

Мы приучены думать, что наша жизнь вращается вокруг великих моментов, но великие моменты часто ловят нас врасплох, красиво завернутые в то, что другие могут считать мелочью