Любовь не умирает ⇐ Светская жизнь

[Venezia]

--------

[Dream]

Вместе 67 лет.

[Venezia]

Вера в мужа

В конце 90–х годов 19 века в электрической компании в Детройте работал молодой механик за 11 долларов в неделю. Трудился он по 10 часов в день, а приходя домой, зачастую по полночи работал у себя в сарае, пытаясь изобрести новый тип двигателя. Его отец считал, что парень тратит время впустую, соседи называли сумасшедшим, никто не верил, что из этих занятий выйдет что–либо путное. Никто, кроме его жены...

Она помогала ему работать по ночам, по нескольку часов держа над его головой керосиновую лампу. Синели руки, зубы стучали от холода, она то и дело простужалась, но… Она так верила в мужа!!! Спустя годы из сарая раздался шум. Соседи увидели, как по дороге без лошади, в одной телеге ехали сумасшедший и его жена. Чудака звали Генри Форд...

Когда, беря интервью у Форда, некий журналист поинтересовался, кем бы Форд хотел быть в другой жизни, гений ответил просто: «Кем угодно… Лишь бы рядом со мной была моя жена»...

[Dream]

Наверное, каждый из нас хоть раз в жизни испытывал неловкость, входя в ювелирный магазин. Но однажды в один из дорогих ювелирных магазинов уверенной походкой вошел 80-летний старичок со своей старушкой. Работники магазина были сильно удивлены, ведь им редко встречались такие клиенты. Пожилой человек вовсе не растерялся и попросил показать ему кольца с бриллиантами по приемлимой цене. Продавцы предложили дедуле сравнительно недорогой вариант, на который как раз действовали скидки. То, что случилось потом, растрогало всех сотрудников до глубины души. Старик небрежно вытянул пачку денег, которая состояла из мелких купюр и с трепетом протянул ее продавщице. Как удалось позже узнать, это были деньги, которые дедуля копил годами, поскольку не имел возможности сразу приобрести своей супруге такой дорогостоящий подарок. И вот, наконец, нужная сумма была собрана и он хоть на старости лет сумел порадовать любимую жену дорогим подарком. Старик признается: «Мы прожили очень нелегкую жизнь... Нам пришлось пережить многое. И я смог за всю жизнь хоть как-то подбодрить ее этим подарком».

[Агидель]

Последний разговор

Иногда мы носим невидимый груз за спиной и так привыкаем к этому, что и не замечаем, отражение сего случайно возникает в нашей жизни. И расстаться с ним непросто, уж лучше носить, оно ж своё, родное, привычное. И всё же оттягивают плечи невидимые лямки, ибо обнаруживается ох какой камень. А выход так близок, стоит лишь прислушаться к себе. В фантастическом рассказе ниже представлен удивительный процесс адаптации, принятия сущности бытия.*

Вчера вечером, когда всё моё большое семейство уже легло спать, я взял свой новенький, на днях купленный айфон, и решил привести в порядок все свои контакты, изрядно замусоренные за последний год. Я налил себе чаю, уселся в гостиной в своё любимое икеевское кресло, в котором можно слегка покачиваться при желании, и не спеша принялся за дело. В доме было тихо, Сашка с Полей, кажется, уже спали, жена пошла укладывать малышей, и, судя по тишине в детской, вместе с ними там и уснула. Герда, увидев меня в кресле, перебралась ко мне из прихожей и, как бы искушая меня, улеглась рядом со мной, и я, таки искушённый ею, переложил телефон в левую руку, а правую положил на её теплое пузо, слегка его почёсывая.

Сижу себе, пью чай, глажу собаку и заодно перебираю всех подряд из своей адресной книги, начиная с “А” и далее по алфавиту. А, Б, В, Г, Д, Е… Боже, какой бардак. Какие-то “Иваны” и “Алексеи” без фамилий и без комментариев, кто они такие и зачем они мне когда-то понадобились, куча каких-то “такси”, несколько “аптек”, “нотариусы” целой вереницей и даже один “адвокат”, хотя я прекрасно помню, что ни с кем никогда не судился… И слегка себя поругивая за безалаберность, я без колебаний и с каким-то почти наслаждением выбрасывал их всех в корзину, наводя чистоту и порядок. К, Л, М, Н, О…

И вдруг я увидел: “Отец”.

Это было до того неожиданно, что я даже привстал. Как “Отец”? Какой “Отец”? Чей “Отец”? Это мой что ли отец?

Зачем у меня в телефоне его номер, он ведь уже два года назад как умер?!!

Недоумение продолжалось всего пару мгновений, а потом я всё-всё вспомнил, и вдруг какая-то позабытая уже тоска, вперемешку с воспоминаниями и самыми разными вопросами, поднялась у меня в душе. Я встал с кресла и принялся ходить по комнате, и более уже не садился.

С его смертью в моей душе, словно кто-то положил туда камень, возник один вопрос, к которому я не был готов, и на который я до сих пор не знаю ответ. Этот вопрос, как трещина на стене дома, постоянно напоминал о себе, мучил меня и не давал мне покоя, и не даёт до сих пор.

Зачем он жил?

Вот он умер, и ровным счётом ничего не произошло, с его смертью в этой жизни ровным счётом ничегошеньки не поменялось! Компания, в которой он работал, продолжает своё производство, у меня родилась двойня, мои старшие дети, его внуки, так же как и два года назад, ходят в школу и получают свои пятёрки и двойки, другие его внуки заканчивают институт, его дом в Зубцове точно так же крепко стоит и не развалился, моя мать продолжает в нём жить и сажать в теплице огурцы по весне, моя сестра всё так же любит фотографировать, а солнце все так же ярко светит, а по ночам появляется луна и звезды…

Это невыносимо, но жизнь вокруг продолжается, словно его и не было, словно он мог бы и не жить вовсе! А если оно так, а именно так оно и есть, то тогда зачем он жил?

И тогда зачем живу я?

Он всегда был для меня как скала, огромный и молчаливый, и как про скалу вы никогда не можете с уверенностью сказать, о чём она думает и что чувствует, так же и про него я до сих пор не знаю, казалось бы, самых элементарный вещей. Я был не в силах поменять правила игры, по которым он жил, и так и не решился задать ему свои вопросы, и похоже только это и изменилось с его смертью: у меня уже никогда не будет возможности с ним поговорить.

И я уже никогда не обниму его при встрече.

Я ходил по комнате из угла в угол и тихонько разговаривал сам с собой, опасаясь, как бы кто не проснулся и не разрушил важную для меня минуту.

Я включил телефон, чтобы ещё раз взглянуть на слово “Отец” и на его фотку, которая появлялась всякий раз на экране, когда он мне звонил. На ней он такой счастливый, бородатый, улыбающийся, в какой-то нелепой шапке, одет как бомж, на фоне тайги и уральских гор. Как будто только там он мог быть по-настоящему счастлив, и каким, к сожалению, я никогда не видел его в Москве.

И вдруг отчаянное желание хотя бы ещё один только раз услышать его наваливалось на меня, и, не понимая зачем я это делаю, я вдруг нажал кнопку “вызов”. Сердце билось как безумное, я остановился и в нетерпении и страхе приложил телефон к уху.

Вопреки всем моим ожиданиям я услышал длинные гудки, и испугался ещё больше. Я отсчитал пять бесконечно длинных гудков и уже не в силах был дольше ждать, как вдруг на другом конце провода кто-то поднял трубку. “Этого не может быть”, – почти в ужасе подумал я, и затаив дыхание, ждал, что же будет.

И вдруг, после небольшой паузы, я услышал до боли знакомый и невероятно родной, но в тоже время какой-то другой, отдохнувший голос, который тихо и с улыбкой сказал мне: “Ну, здравствуй!”

И я заплакал как ребенок, навзрыд, и уже не боясь кого-либо разбудить. Я присел на корточки, обхватил руками свои колени и, уткнувшись в них лицом, плакал. Какое-то время он молчал, видимо не желая меня прерывать, и потом сказал: “Ну ладно, будет тебе, давай лучше поговорим, неизвестно ведь, сколько у нас есть времени”.

“Так что же получается”, все ещё всхлипывая и сквозь слезы сказал я, “я все это время мог тебе позвонить и не делал этого?” “Нет, не мог, только сегодня, и завтра было бы уже невозможно. У каждого есть только один день, да и то не полностью, так что ты молодец, что всё-таки позвонил”. “Но почему ты тогда не радуешься, почему так спокойно об этом говоришь?!!” “Я радуюсь”, улыбаясь, ответил он. “Но ты как-то не так радуешься как я, я вот реву, плачу, а ты так спокойно об этом говоришь…” “Да нет же, я радуюсь, просто, если бы этого не произошло, если бы ты не позвонил, в чем-то самом главном ничего не изменилось бы: на все свои вопросы ты всё равно рано или поздно сам бы нашёл ответ, и не спрашивая меня. И я бы всё так же о тебе думал и помнил, да и ты обо мне тоже, я думаю”. Он улыбнулся, это было слышно.

Я перестал плакать, хотя щёки мои все еще были мокрые. Это было так странно и необычно, что он говорит со мною, и не пытается всеми правдами и неправдами завершить наш разговор. И вдруг я вспомнил его слова, которые он сказал буквально минуту назад, про время, и я страшно перепугался, что опять упущу эту уже действительно последнюю возможность спросить у него о том, о чём никогда не спрашивал. “А сколько у нас есть времени?” “Не знаю, никто не знает, прерваться может в любой момент. У кого-то есть час, а кому-то даётся всего одна минута. Так что нам пока везёт, мы уже с тобой говорим почти пять”. И он опять улыбнулся.

И я стал судорожно перебирать в голове вопросы, самые важные из всех.

Было ли ему страшно в последнюю минуту? Какой всё-таки его любимый цвет? Помнит ли он, как мы плакали на балконе, обнявшись, когда умерла наша собака? Почему он никогда не говорил мне, что любит меня? И почему я, несмотря на это, всегда об этом знал? И зачем он за день до смерти приходил к моей сестре, сидел у неё на кухне и молчал, словно хотел что-то сказать и не мог? А она, тоже не в силах разбить этот лёд, чувствовала что-то недоброе, и тоже молчала. А потом он молча ушёл, а на завтра умер. Зачем он жил? Был ли он счастлив? И был ли во всём этом смысл?

Все эти вопросы, мысли, чувства как вихрь пронеслись в моей душе, и вдруг исчезли, оставив после себя тишину и спокойствие. И я вдруг понял, что мне не надо ничего у него спрашивать, я и сам уже всё знаю, давно уже знаю. И что есть что-то более важное и ценное, что происходит прямо сейчас, и что за всеми этими вопросами я могу опять упустить это что-то.

“Я люблю тебя, пап”, – сказал я неожиданно для самого себя.

“Молодец, Славичек, я знал, что ты сам всё поймешь. Молодец. Люблю тебя”.

И в этот момент связь прервалась.

А я так и сидел на полу у холодной стены еще какое-то время, не грустный и не веселый, но жутко уставший. Потом вниз из детской спустилась жена, увидела меня, присела рядом и я ей все рассказал.

И уже перед сном, лежа в постели, я взял телефон, нашел своего отца и, как бы уже окончательно прощаясь с ним, удалил его номер. А потом заснул крепко-прекрепко, как у меня получалось спать только в детстве.


Вячеслав Вето

[Venezia]

Слепая девушка и женское счастье
ОЛЕСЯ БЕЛОЗЕРЦЕВА on 11.01.2015 at 23:06

По соседству со мной долгие годы живет одна семья: супруги-пенсионеры и их дочь — слепая. Видно, что семейство очень дружное, интеллигентное. Вечерами гуляют все вместе. Отец поддерживает дочь под руку. Женщина эта, незрячая, довольно высокая, с темными волосами до плеч, уложенными волнами, гармоничной, плавных очертаний фигуркой. Одета всегда очень женственно, опрятно, носит светлые платья ниже колена, шляпки — как будто барышня из 19 века. Походка легкая, мягкая, осторожная. На лице почти всегда улыбка. Однажды я услышала ее голос — певучий, неспешный, негромкий. Возраст угадать сложно: за темными очками не видно ее глаз, а, по моим наблюдениям, именно они, особенно взгляд, в наибольшей степени выдают истинный возраст женщины. Скажем так, ей от 35 до 40, возможно, и больше.

Однажды вижу я, что барышню эту сопровождает к дому не отец, а мужчина лет 55. На голову ниже ее ростом, полноватый, в очках — по виду преподаватель или инженер, очень похожий на Льва Евгеньевича из «Покровских ворот». В одной руке он несет букет цветов — не роз, а обычных, совсем не роскошных, другой поддерживает свою спутницу под руку. А она улыбается, рассказывает что-то своим волшебным голоском. И хоть вновь не разглядеть ее глаз, но я могу с уверенностью сказать: именно так выглядит женщина тогда, когда она счастлива.
Не видя окружающей действительности, нюансов взаимоотношений современных пар, не имея четких представлений о моде и о том, как принято одеваться, она создала для себя тот мир, который, вероятно, узнала из классических книг, впитала привычки и нормы, принятые в ее семье. В хаосе современной жизни, в ее суете и неискренности, эта женщина сумела сохранить свой собственный островок идеальной жизни. Думается мне, ей можно позавидовать.

[Милада]

Venezia,

[Venezia]

--------

[Наталия771]

Это так трогательно.....

[Глашенька]

Потрясла меня история Любви написанная в газете,которую безплатно раздают у метро.
Вот кратенько эта удивительная история.
Зимой 44 две девушки-снайперы ночью шли на задание и им послышался тихий стон, одна из них решила поискать откуда он доносится и нашла неподалеку уже заметенного снегом старшего лейтенанта без сознания.
Анна, решила его тащить до своих, а напарница отправилась на задание.
Ей было очень тяжело, но она его дотащила до медсанчасти, там не приняли и ей пришлось его тащить дальше, когда она добралась до другой медсанчасти, то уже выбилась из сил и сама теряла сознание, пациента приняли и стали оперировать.
Анна вернулась на задание.
Прошло время и ее вызвали к руководству, ее нашел тот, кого она спасла.
Он оказался высоким, статным и широкоплечим молодым капитаном, что ее очень смутило - тогда он казался ей намного старше и не таким красивым.
Потом они увиделись еще раз - он пригласил ее на вечер победы в мае 45-го, они танцевали и смотрели друг другу в глаза. не говоря ни слова.
И всю жизнь он писал ей письма о том, что любит ее и не представляет своей жизни без нее.
Анна не отвечала. Вернувшись домой, вышла замуж, родила 2-х дочерей, и когда уже была в возрасте поехала в санаторий и там, сидя на скамейке в проходящем мужчине узнала того офицера, но не окликнула его.
Уже дома, снова перечитала все письма от него и решилась написать ответ - почему молчала.
Письмо вернулось обратно с пометкой "адресат выбыл".
А потом пришла телеграмма в которой сообщалось, что подполковник Агапов умер и всегда любил только ее.
Это была настоящая любовь длиною в жизнь. Потрясающе.

[Марфа]

Собака ждала хозяина два года в аэропорту "Внуково". Москва. РСФСР. СССР. 1970-е годы.


Вот какая история произошла когда-то в московском аэропорту «Внуково». Шла посадка на самолет «Ил-18», отлетающий куда-то на Север. Люди суетливо семенили за дежурной, спеша первыми сесть на тихие места в хвосте. Лишь один пассажир не торопился. Он пропускал всех, потому что летел с собакой. Аэродромные техники, свидетели этой истории, утверждали, что у человека на собаку билет был, но овчарку в самолет не пустили — не оказалось справки от врача. Человек доказывал что-то, уговаривал... Не уговорил. Тогда во «Внуково» он обнял пса, снял ошейник, пустил на бетон, а сам поднялся по трапу. Овчарка, решив, что ее выпустили погулять, обежала самолет, а когда вернулась на место, трап был убран. Она стояла и смотрела на закрытую дверь. Это была какая-то ошибка. Потом побежала по рулежной дорожке за гудящим «Илом». Она бежала за ним сколько могла. Самолет обдал ее горячим керосинным перегаром и ушел в небо. Собака осталась на пустой взлетной полосе. И стала ждать. Первое время она бегала за каждым взлетающим «Ильюшиным» по взлетной полосе. Здесь ее и увидел командир корабля «Ил-18» Вячеслав Александрович Валентэй. Он заметил бегущую рядом с бортом собаку, и хотя у него во время взлета было много других дел, передал аэродромным службам: «У вас на полосе овчарка, пусть хозяин заберет, а то задавят». Потом он видел ее много раз, но думал, что это пес кого-то из портовых служащих и что собака живет рядом со аэродромом. Он ошибся, собака жила под открытым небом, на аэродроме. Рядом со взлетной полосой, откуда было видно взлетающие «Илы». Позже, спустя некоторое время, она, видимо, сообразила, что уходящие в небо машины не принесут ей встречу, и перебралась ближе к стоянке. Теперь, поселившись под вагончиком строителей, прямо напротив здания аэровокзала, она видела приходящие и уходящие «Ил-18». Едва подавали трап, собака приближалась к нему и, остановившись на безопасном от людей расстоянии, ждала. Прилетев из Норильска, Валентэй снова увидел овчарку. Юрий РостЧеловек, переживший Дахау, повидавший на своем веку много горя, он узнал его в глазах исхудавшей собаки. На следующий день мы шагали по летному полю к стоянкам «Ил-18». «Послушай, друг, — обратился командир
к заправщику, — ты не видел здесь собаку?» «Нашу? Сейчас, наверное, на посадку придет». — «У кого она живет?» — «Ни у кого. Она в руки никому не дается. А иначе ей бы и не выжить. Ее и ловили здесь. И другие собаки рвали, ухо у нее, знаете, помято. Но она с аэродрома никуда. Ни в снег, ни в дождь. Все ждет». — «А кто кормит?» — «Теперь все мы ее подкармливаем. Но она из рук не берет и близко никого не подпускает. Кроме Володина, техника. С ним вроде дружба, но и к нему идти не хочет. Боится, наверное, самолет пропустить». Техника Николая Васильевича Володина мы увидели возле самолета. Сначала он, подозревая в нашем визите неладное, сказал, что собаку видел, но где она, не знает, а потом, узнав, что ничего дурного ей не грозит, сказал: «Вон рулит 18-й, значит, сейчас придет». «Как вы ее зовете?» — «Зовем Пальма. А так, кто на аэродроме знает ее кличку?» «Ил-18», остановившись, доверчивал винты... От вокзала к самолету катился трап. С другой стороны, от взлетной полосы, бежала собака — восточноевропейская овчарка с черной спиной, светлыми подпалинами и умной живой мордой. Одно ухо было порвано. Она бежала не спеша и поспела к трапу, когда открыли дверь. «Если б нашелся хозяин, за свои деньги бы отправил ее к нему, — сказал Валентэй. — И каждый командир в порту взял бы ее на борт...»
Собака стояла у трапа и смотрела на людей. Потом, не найдя, кого искала, отошла в сторону и легла на бетон, а когда привезли новых пассажиров, подошла вновь и стояла, пока не захлопнулась дверь.

Что было дальше?

Этот вопрос в той или иной форме содержался в каждом из многих тысяч писем, полученных редакцией той, старой «Комсомолки» после публикации «Два года ждет». Нет, хозяин не прилетел за Пальмой. Но все-таки нашелся. В Норильске пилоту Валентэю
передали листок бумаги, исписанный печатными буквами без подписи. В записке говорилось, что год и восемь месяцев назад написавший ее человек летел из Москвы на Енисей через Норильск. Приметы собаки: левое ухо порвано и левый глаз больной. Эта деталь давала основание предположить, что писал и вправду бывший хозяин собаки: о том, что глаз у овчарки ранен, я никому не рассказывал. Из-за этого глаза, по утверждению хозяина, ему и не дали справки. Теперь, спустя два года, он, видимо, побоялся осуждения друзей и близких за то давнее расставание с собакой и не решился объявить о себе. За собакой он не собирался возвращаться, а хотелось идиллического финала. Он и наступил, правда, совсем другой. Сотни людей из разных городов собирались забрать собаку к себе домой, а улетела она в Киев. К моменту, когда доцент киевского пединститута Вера Котляревская с помощью аэродромных служащих добралась до Пальмы, собака была напугана чрезмерным вниманием и сочувствующих, и ретивых специалистов по отлову беспризорных животных, которых на активность спровоцировала публикация в старой газете, перепечатанная во всем мире. Нужно было преодолеть настороженность собаки и завоевать ее доверие. Дело было сложное. Котляревская проводила с Пальмой дни от зари до зари, проявляя терпение и такт. Настал день эвакуации. Овчарке дали снотворное и внесли в самолет. Веру Арсеньевну и Пальму сопровождал в пути добровольный помощник, врач-ветеринар Андрей Андриевский. Первое время Пальма чувствовала себя неуютно в новом киевском жилище. Но большая семья Котляревских хорошо подготовилась к приезду внуковской овчарки. Дома говорили тихо, чтобы не напугать собаку, не закрывали дверей комнат, чтобы она не чувствовала себя пойманной... Постепенно Пальма стала приживаться. Вера Арсеньевна записала в дневнике: «Очень уравновешенная собака, с устойчивой нервной системой и стойкой привычкой к человеку и дому». И еще одна запись, из дневника: «Дома подошла к спящей дочке, полизала щеку и осторожно взяла зубами за ушко». А потом у Пальмы появились щенки. Три.






https://vk.com/phistory

[Инна*]

Очень трогательная история,Спаси Господи!

[arinasha]

Теплые фото.

[Oksana Andreevna]

какие красивые и трогательные истории любви

[Агидель]

Если нет вечной жизни, то любить — некого!


Слово протоиерея Алексия Уминского на презентации книги "От смерти к жизни", состоявшейся 4 июня 2015 года в Издательском совете Русской Православной церкви.

Источник: http://www.pravmir.ru/esli-net-vechnoy- ... z3cGqVOn1v
http://www.pravmir.ru/esli-net-vechnoy- ... it-nekogo/