Из жизни знаменитых людей ⇐ Светская жизнь

[Dream]

Профессору В.О.Ключевскому пришлось обращаться с речью к учащимся Духовной академии, часть из которых к этому времени приняла монашество. Знаменитый историк начал так:— Друзья мои! Вы — уже принявшие "образ ангельский", и вы — еще сохранившие образ человеческий...

[Митрель]

Известный фламандский живописец Антонис Ван Дейк должен был написать портрет английской королевы, внешность которой была далека от совершенства.

Проблема заключалась в том, что королева настаивала на правдоподобии изображения, а художник опасался, что чем ближе портрет будет к оригиналу, тем меньше может оказаться гонорар. Когда портрет был закончен и представлен высокопоставленной заказчице, она, внимательно всмотревшись в изображение, поинтересовалась:

- Почему лицо изображено в полном соответствии с моей внешностью, а руки изобразили такими красивыми?

- Ваше величество, - ответил живописец, - я реалист, поэтому лицо изобразил таким, какое оно есть, тем более, что оно не сулит мне никаких наград. Ведь вознаграждение я должен буду получить из Ваших рук, поэтому их я немного приукрасил.
---------------------------------------

Однажды известный английский писатель Джонатан Свифт путешествовал со своим слугой. Погода была скверная, весь день шел дождь и у входа в постоялый двор, где должны были переночевать путешественники, были глубокие лужи и грязь. Перед сном Свифт сказал слуге, чтобы он вычистил сапоги, но слуга поленился и не выполнил поручение хозяина. Когда утром Свифт спросил его, почему обувь не почищена, слуга ответил:

- Разве есть в этом смысл? Ведь на улице такая грязь, что они тут же снова испачкаются.

- Ну что ж, - ответил писатель. - Тогда поехали.

- А как же завтрак? – спросил недовольный слуга. – Ведь я еще ничего не ел!

- А какой смысл сейчас тебя кормить? Ведь ты скоро снова захочешь есть, - услышал он в ответ.

[Митрель]

К Бальзаку пришел сапожник, чтобы получить деньги за работу.
- Зайди завтра, - сказал Бальзак. - Сегодня у меня нет ни гроша.
- Когда я прихожу за деньгами, то вас никогда нет дома, - стал ругаться сапожник, - а когда вы единственный раз оказались дома, то у вас нет денег.
- Это вполне понятно. - сказал Бальзак. - если бы у меня были деньги, то, наверное, меня бы теперь не было дома.

*****************************

Как-то ночью в квартиру к бальзаку забрался вор. Убедившись, что хозяин спит, злодей подошел к столу и начал открывать ящик. неожиданно раздался громкий смех. Вор обернулся и в лунном свете увидел писателя. Несмотря на испуг, злоумышленник нашел мужество спросить:
- Почему вы смеетесь?
- Я смеюсь потому, что ты в темноте ищешь то, что я не могу найти и днем.

*****************************

Александр Дюма разговорился с крестьянином о погоде, урожае и т.д. Крестьянин сказал, между прочим:
- Если бы еще прошел такой хороший теплый дождь, как вчера, то так бы все и полезло и земли.
- ну, это сохрани Бог, - заметил Дюма. - у меня в земле-то две жены зарыты.

********************

Виктор Гюго однажды направился за границу.
- Чем вы занимаетесь? - спросил у него жандарм, заполняя специальную анкету.
- Пишу.
- Я спрашиваю, чем добываете средства к жизни? - уточнил cdqj вопрос пограничный страж.
- Пером
- Так и запишем: "Гюго - торговец пером", - сказал жандарм.

*********************

Однажды государю Николаю Павловичу попался едущий на извозчике пьяный драгун. Сначала пьяный сильно смутился, но потом оправился и, вынув из ножен саблю, салютовал императору.
- Что это ты делаешь, драгун? - спросил император укоризненно.
- Пьяного драгуна на гаупвахту везу, ваше величество! - доложил драгун.
Находчивость драгуна понравилась императору, он выдал ему 5 рублей и велел ехать домой.

*****************************

В присутствии Тютчева словоохотливая княгиня Трубецкая без умолку говорила по-французски. Он сказал:
- Полное злоупотребление иностранным языком. Она никогда не посмела бы говорить столько глупостей по-русски.

*************************************


Во время предсмертной болезни Тютчева император Александр II, до сих пор никогда не бывавший у него, пожелал навестить поэта. Когда об этом сказали Тютчеву, он смутился и заметил:
- Будет крайне неделикатно, если я умру на другой день после царского посещения.

********************


Какая-то пациентка спросила С.П. Боткина:
- Скажите, доктор, какие упражнения самые полезные, чтобы похудеть?
- Поворачивайте голову справа налево и слева направо. - ответил Боткин
- Когда?
- Когда вас угощают.

[Dream]

............

[Dream]

В конце 90–х годов 19 века в электрической компании в Детройте работал молодой механик за 11 долларов в неделю. Трудился он по 10 часов в день, а приходя домой, зачастую по полночи работал у себя в сарае, пытаясь изобрести новый тип двигателя. Его отец считал, что парень тратит время впустую, соседи называли сумасшедшим, никто не верил, что из этих занятий выйдет что–либо путное. Никто, кроме его жены...

Она помогала ему работать по ночам, по нескольку часов держа над его головой керосиновую лампу. Синели руки, зубы стучали от холода, она то и дело простужалась, но… Она так верила в мужа!!! Спустя годы из сарая раздался шум. Соседи увидели, как по дороге без лошади, в одной телеге ехали сумасшедший и его жена. Чудака звали Генри Форд...

Когда, беря интервью у Форда, некий журналист поинтересовался, кем бы Форд хотел быть в другой жизни, гений ответил просто: «Кем угодно… Лишь бы рядом со мной была моя жена»...

[Марфа]

Однажды между Моцартом и молодым музыкантом произошел следующий диалог:
- Как написать симфонию?
- Вам еще рано писать симфонии.
- Но вы же свою первую симфонию написали в 7 лет!
- Я никого об этом не спрашивал.

[Dream]

Есть у Антона Павловича Чехова такой рассказ «Дорогая собака». Два приятеля офицера пьют коньяк, и один пытается продать другому свою собаку. Второй отказывается, первый снижает цену, затем уговаривает взять у него псину просто в подарок, а в конце спрашивает «есть ли здесь поблизости живодёрня», ибо собака ему просто осточертела. Такой вот невесёлый чеховский юмор…
У этого коротенького, на пару страниц всего-то, рассказа, есть своя история. Описана она в дневниках А. И. Ревякина, известного исследователя и биографа Антона Павловича.
Как-то летом, великий писатель снял дачу и, под шелест листьев и пение птиц, засел за работу. И вот в один из выходных приехал к нему знакомый редактор с женой и сыном. Прибыли они поздним вечером, похвалили дачу, сад, цвет лица Чехова и, как повелось, сели на веранде пить чай. Смеркалось. В саду соловьи, ночная мошкара, свежий ветерок. Приятель, похохатывая и картавя, рассказывает последние редакционные новости, его жена изящно пьёт чай, сын ест ватрушку и с обожанием таращится на писателя. Первый самовар выпит, кухарка вносит второй и гостья, капельку кокетничая, интересуется, как, мол, работается здесь, вдали от мирской суеты. Чехов, уверяет, что изумительно, вот, полюбопытствуйте, сегодня перед обедом рассказ написал. Думает назвать «Дорогая собака». Не изволят ли гости послушать? Семья в восторге, хлопает в ладоши, просит. Антон Павлович читает. Редактор вскакивает, жмёт писателю руку, жена аплодирует, сын сидит, благоговейно замерев с куском ватрушки во рту.
- Антон Павлович, - говорит дама, - откуда, скажите на милость, и как рождаются ваши сюжеты. Ведь выдумать такое невозможно! Или возможно?
- Не далее, как сегодня утром, - мягко улыбается писатель, - я попросил свою кухарку избавиться от собаки. Дачники, жившие здесь до меня, бросили тут свою самоедскую лайку. Собака неплохая, но с крайне дурным характером - всюду гадила и выла по ночам. Вот я и распорядился пристроить её куда-нибудь. Так, представьте себе, вздорная женщина таки «пристроила» её. Отвела на живодёрню! А на вырученные деньги купила полдюжины ватрушек, которые так понравились вашему очаровательному мальчику.
Повисает пауза, во время которой юнец порывисто встаёт из-за стола и выплёскивает полную чашку горячего чая в лицо Антону Павловичу. Чехов опрокидывается со стула, мать визжит, приятель тащит сына прочь. Скандал невероятный! Затем писателя мажут соком алоэ, дама пьёт валерьянку, редактор рассыпается в извинениях, в глубине дачи рыдает отпрыск. Когда страсти улеглись, Антон Павлович виновато объясняет, что никакой самоедской собаки в помине не было, что это чистый плод фантазии, что он не подумал, какой эффект это произведёт на неокрепшую психику, что он подлец и негодяй, что обязан немедленно принести извинения…
Такая вот история. Но она была бы не полной, без некоторого уточнения. Фамилия редактора была Урицкий. Сын же его, Моисей Соломонович Урицкий, возглавил в 1918 году Петроградский ЧК.

[Dream]

Однажды, во время беседы о достижениях современной техники, Бернард Шоу сказал:
— Теперь, когда мы уже научились летать по воздуху, как птицы, плавать под водой, как рыбы, нам не хватает только одного: научиться жить на земле, как люди..

[Dream]

Шотландский физик Роберт Уотсон-Уотт однажды был остановлен полицейским за превышение скорости, после чего сказал: «Если бы я знал, что вы будете с ним делать, то никогда не изобрёл бы радар!».

[Марфа]

Одна из самых знаменитых проповедей Митрополита Платона была говорена в Петропавловском соборе в присутствии Императрицы Екатерины II по случаю победы российского флота над турецким 24 июня 1770 года.
Проповедник вдруг спустился с амвона, подошел к гробнице Петра I и воззвал:
— Восстань теперь, великий монарх, отечества нашего отец, восстань и насладись плодами трудов твоих...
Присутствующий при этом граф К.Гр.Разумовский, украинец, потихоньку сказал кому-то из придворных:
— Чего вин его кличе? Як встане, то всем достанется

[Dream]

...............

[Максим75]

Во-во-во! А теперь вместо них - "блоггеры"

[Митрель]

Сегодня день рождения святого страстотерпца императора Николая II, в связи с этой датой, небольшой рассказ о случае из детства Государя

ВОРОБЕЙ
(По устному рассказу полк. В. К. Олленгрэна)

Воробья в холодный день я как-то подобрал в Аничковом саду. По всей вероятности, он выпал из гнезда, беспомощно лежал на траве и, закрыв глазки, показывая белую пленку, тяжело дышал. Я тихонько взял его на ладонь и, зная правила птичьей медицины, стал на него дышать. Потом сделал ладони горсточкой и воробьенку стало теплее и стало похоже на гнездо.
Ники и Жоржик стояли около меня, затаив дух. Я казался им великим человеком.
— Он, может, кушать хочет? — спросил потом Ники.
— Сначала отогреть, — сурово сказал я.
— Отоглеть, — машинально и автоматически повторил Жоржик.
— А потом крутое яйцо, — диктовал я линию поведения.
— Яичко, — повторил Жоржик.
Воробей лежал без движения.
— Он, может, мертвенький? — робко спросил Ники.
— Ничуть. Смотри на живот, — сурово говорил я, — видишь, как ходит туда-сюда животик?
— Вижу, — сказал вместо Ники Жоржик, поднявшийся на цыпочки.
— Надо на кухню, — вдруг сообразил я и помчался на кухню. Великие Князья — неотступно за мною.
И вот, первый раз в жизни, мы очутились в волшебном дворце огня и вкусного масленого тепла.
Когда мы с воробьем влетели в кухню, то были все единодушно потрясены. Мне с первого абцуга показалось, что мы попали в церковь: высоченные полки, люстры и масса духовенства в белом. Какие-то огромные чаши золотистого оттенка, серебряные ножи и, как на картинах Иорданса, туши огромных серебряных рыб (осетры), горы овощей и кровавого, почти дымящегося черкасского мяса. Что-то шипит, что-то булькает, куда-то торопится, перегоняет друг друга, пахнет ароматным русским маслом (такого нет нигде в мире), слышится артистически-музыкальный стук ножей, рубящих мясо, и первый раз слышу, какая-то командующая речь, не то русская, не то не русская, не то полурусская: это с французским акцентом истерически и пренебрежительно командовал главный повар, он же — акционер:
— Дай графинюшку вина! — повелительно кричал он, в неопределенном направлении протягивая красную, южно-волосистую руку, — и ему с царским почтением поваренок протягивал бутылку с французской надписью, и повар, как Санчо Панса, минуты две смотрел в потолок. Жара была невообразимая, нас никто не заметил, мы стояли в отдалении, разинув рот, удивляясь необычному и невиданному зрелищу, и, вероятно, от насыщенного масленого тепла и воробей, находившийся в руке, начал шевелиться и приходить в память. Еще немного спустя он спрятал белесоватые веки и открыл слезливо-желтенькие глазки. Великие Князья подняли радостный шум, и тут наше инкогнито было впервые открыто. В секунду весь состав кухни окружил нас самым почтительнейшим образом. Француз пришел в восхищение самое полное и начал благодарить Великих Князей за милостивое посещение. Тогда я выступил вперед и важно заявил:
— Нам нужно крутое яйцо для питания птицы.
И сейчас же по кухне раздался миллион эх, если только так можно сказать: «им нужно крутое яйцо... Да, крутое яйцо... Одно крутое яйцо... Для их птицы... Для великокняжеской птицы... Скорее, скорее кипяток, скорее, скорее яйцо, самое лучшее яйцо!» И тут до моего сознания в первый раз донеслась вся прелесть пребывания в великих князьях. Да, вот они, эти два маленьких мальчика, хозяйствуют здесь: все — для них, и все — через них, все — добро зело. Все люди, красные, в страшных накрахмаленных колпаках, вытянулись, на лицах написан восторг, и казалось, что все не знают, куда броситься. Ники, под самые глаза, в бархатном футляре, поднесли меловито вымытое яйцо на показ и одобрение, и потом сам француз благоговейно опустил его в кастрюльку с кипятком. Ни один воробей, с самого сотворения мира, не имел пищи, приготовленной с таким умопомрачительным почетом.
— Дайте ваты! — сказал я и откуда бы на кухне могла быть вата? Но вата, большой и пушистый кусок, появилась немедленно и тоже не просто, а на каком-то серебряном подносе, как ключи от завоеванного города. И, несмотря на весь этот почет, моя трезвая, санчопансовская голова тревожилась только об одном: как бы из всего этого приключения не получилось крупных неприятностей с головомойкой, так как я не мог не понимать, что визиты на кухню никак не могли входить в программу нашей жизни. «У нас же — не как у людей», — размышлял я и рассчитывал только на то, что спасенный воробей из благодарности должен умолить Бога. Я отлично помнил слова Аннушки, однажды сказавшей:
— Если хочешь молитвы к Богу, то ни поп, ни чиновник не поможет. Проси зверя, чтоб помолился. Зверю у Бога отказу нет.
И я мысленно обратился с этой просьбой к воробью. Воробей, закутанный в вату, смотрел на пролетавших мух неодобрительно, и каковы его думы — сказать было трудно.
Мои думы о молитве были переданы по наитию Ники, и Ники вдруг сказал:
— Надо помолиться за воробушка: пусть его Боженька не берет, — мало у Него воробьев?
И мы, вообще любившие играть в церковную службу, внимательно за ней следившие, спрятавшись за широкое дерево, отслужили молебен за здравие воробья, и воробей остался в живых. Мы поместили его на Аннушкиных антресолях и имели за ним отцовское попечение. Воробей вскорости не только пришел в себя, но и избаловался, потерял скромность, шумел, клевался, и на семейном совете мы решили даровать ему свободу и открыли окно. Воробей выскочил на подоконник, понюхал осенний петербургский воздух, неодобрительно покрутил носом и важно вошел обратно в комнату. Воробей был не из дураков и отлично знал, что, глядя на зиму, лучше синица в руках, чем журавль в небе.
Мы только что были на крестинах новорожденного Великого Князя Михаила Александровича и видели, как это дело делается. Решено было воробья обратить в христианскую веру. Надев скатерти на плечи, мы обмакнули его в стакане с подогретой водой и назвали воробья Иоанном. Иоанн после этого долго фыркал и был в раздражении. Я был протопресвитером, Ники — протодиаконом, Жоржик — крестным отцом, а Аннушка, дико и неуместно хохотавшая, — кумою.

[Марфа]

Император Николай I не любил музыку и в качестве наказания для офицеров предоставлял им выбор между гауптвахтой и прослушиванием опер Глинки.

[Марфа]

Один из сербских фоторепортеров пришел, чтобы сфотографировать патриарха для своего журнала.
Но, будучи атеистом, он не знал точно, как надлежит обратиться к патриарху. В ходе съемки, желая объяснить, как нужно встать, он сказал:
- Ваше светлейшество…..
На что Патриарх спросил:
- Если я сам светлейшество, то зачем тебе вспышка?