Интервью о Церкви

Сообщение **Георг** » 14 янв 2010, 02:38

Председатель Синодального информационного отдела В.Р. Легойда ответил на вопросы ответственного редактора «Журнала Московской Патриархии» С.В.Чапнина.

Интервью длинное, поэтому полностью не выложил. Очень интересное и позновательное - о развитии иформационной политики Церкви на ближайшую перспективу.

Читать - здесь

Георг
Спасибо.

Сообщение **Георг** » 28 янв 2010, 00:56

Протоиерей Всеволод Чаплин: «Церковная жизнь стала гораздо более динамичной»

Председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин прокомментировал итоги первого года пребывания Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла на Московском Патриаршем престоле в интервью порталу «Интерфакс-религия».

— Какие самые яркие и очевидные перемены произошли в Русской Православной Церкви после 1 февраля 2009 года?

— Церковная жизнь стала гораздо более динамичной. Многие люди увидели новые возможности для раскрытия своих Богом данных талантов, для того, чтобы осуществлять свои надежды, реализовывать давно копившиеся инициативы. В первую очередь это касается миссионерской, молодежной, информационной работы, деятельности православных общественных организаций, совместных церковно-государственных трудов.

Люди стали в большей степени осознавать и то, что вся эта деятельность должна координироваться, что нужно избегать распрей, нездоровой конкуренции, попытки делать одно и то же дело на одной и той же площадке, порой выталкивая с нее друг друга. Святейший Патриарх Кирилл не приемлет такого подхода к церковной деятельности, и эта его позиция все больше и больше становится понятной разным частям церковного организма.

— Каким было самое главное событие первого года Патриаршества Святейшего Патриарха Кирилла?

— Главное событие выделить сложно. Это и появление новых форм общения Святейшего Патриарха с молодежью, и прорывные решения в области церковно-государственного диалога, которые были приняты во многом благодаря мудрости, мирному духу и знанию мирового опыта, свойственным Святейшему, а также благодаря его добрым отношениям с государственными руководителями не только России, но и многих других стран. Это и яркие визиты Святейшего Патриарха, мысли, которые он высказывает в своих выступлениях. Все это я считаю в каком-то смысле главным, потому что для одних людей главное одно, для других — другое. Для кого-то самое главное — это то, как Святейший Патриарх совершает богослужение, отдавая все свое сердце и весь свой ум молитве, обращаясь ко Господу вдохновенно и искренне, объединяя при этом в молитве всех, кто находится в храме.

Для кого-то главное — это то, что он говорит по общественно значимым темам, будь то экономика, культура, жизнь, нравственное состояние общества. Для жителей городов и сел главное, что он приехал именно туда и посетил именно их храм. Надо иметь в виду, что люди в нашей Церкви разные — это люди разных национальностей, возрастов, культур, социальных групп, и для разных людей разные события могут быть главными.

— Поделитесь, пожалуйста, главным личным впечатлением от непосредственного общения с Патриархом Кириллом за этот год либо впечатлением от его публичных выступлений, проповедей.

— Мое общение со Святейшим Патриархом преимущественно деловое. Да, есть редкие моменты, когда удается поговорить с ним, что называется, «за жизнь», но мы больше говорим о делах, и так, наверное, и должно быть. В сегодняшней церковной жизни сделать нужно очень много, поэтому темп этой жизни за последний год многократно возрос. Я считаю это правильным и даже необходимым.

Сообщение **Георг** » 28 янв 2010, 03:05

В.Р. Легойда: «Задача Церкви не меняется на протяжении двух тысяч лет: говорить людям Божию правду»

Председатель Синодального информационного отдела В.Р. Легойда дал интервью газете «Аргументы и факты» (№4 от 27 января 2010).

***

— Владимир Романович, за последний год активность Церкви увеличилась. И все же, например, визит Патриарха на Украину не решил существующих там проблем, кто-то полагает, что ситуация даже осложнилась...

— Визит на Украину и не смог бы решить всех проблем, накопившихся за долгие годы. Его цель была во многом ознакомительной: Патриарх хотел в первую очередь встретиться со своей паствой, помолиться вместе с ней, услышать отношение к существующим трудностям.

Я был в числе сопровождавших Патриарха в той поездке и видел, как встречали нас люди. Были потрясающие сцены, когда даже те немногие, кто держал листы со стандартными антицерковными лозунгами, бросали их при приближении Святейшего и кланялись, складывая руки для благословения.

Да, остается до сих пор неразрешенной проблема украинского раскола. Но такие разделения не исправляются в одночасье, нужна долгая работа, и она началась.

— В последнее время число убийств служителей Церкви невероятно возросло. Даже в советское время, в разгар гонений на Православие, такого не было. Что, на ваш взгляд, за этим стоит?

— Чем активнее Церковь проповедует, тем больше людей, желающих заставить ее замолчать. Не думаю, что это у них получится. Скорее уж эффект будет обратный. Конечно, не обходят Церковь стороной общие для всех нас проблемы: рост преступности, нравственная деградация — недавнее убийство священника в Подмосковье произошло из-за замечания, которое он сделал пьяным, ведущим себя неподобающим образом. Это опять же сигнал к тому, что Церковь обязана проповедовать, мы не имеем права запираться в храмах, когда общество находится в столь тяжком состоянии. Да, проповедь эта подчас становится подвигом, но мы верим, что подвиг этот не останется без благодарности у Бога.

— Минимум 55% граждан РФ причисляют себя к православным. Но что показывают на ТВ? Чем пичкают детей в интернет-пространстве? Что почитается за особую доблесть в шоу-бизнесе, с которого берет пример молодежь? Наркотики, алкоголь, табак, постоянная смена половых партнеров. Какие конкретно шаги необходимы, чтобы обуздать эту вакханалию?

— Любой специалист в области массмедиа знает, что одной из важнейших функций СМИ является воздействие на потребителя информации. Поэтому оправдывать то непотребство, которое часто показывают по ТВ, словами, что «телевизор — это зеркало», бесчестно и безответственно. Именно такими словами прикрываются те, кто делает бизнес на разложении общества. И мы призываем как можно серьезнее подходить к тому, что составляет содержание медиапространства. Задача же Церкви не меняется на протяжении двух тысяч лет: говорить людям Божию правду, проповедовать нравственное обновление и соединение с Богом. Без этого человек никогда не сможет стать действительно счастливым.

— Не так давно Дмитрий Медведев побывал с визитом в Ватикане. Ответный же визит Папа Римский совершить не сможет — мешает жесткая позиция Русской Православной Церкви. Святейший Патриарх, будучи митрополитом, сделал чрезвычайно много для налаживания диалога между двумя крупнейшими христианскими Церквями. Почему же не происходит дальнейшего сближения?

— И мы, и Ватикан считаем, что встреча Патриарха с Папой должна носить содержательный, деловой, а не популистский характер. Главы Церквей не могут просто попозировать перед камерами и разойтись. Их встреча должна быть посвящена обсуждению накопившихся вопросов, а это значит, что ее нужно тщательно готовить. Когда такая подготовка завершится, можно будет ставить вопрос о встрече.

— 7 января русские православные праздновали Рождество. А за неделю до этого — в разгар Рождественского поста — отмечали Новый год. В Болгарии православные перешли на более логичную католическую систему. В условиях глобализации такое начинание можно только приветствовать. Может, и нам последовать этому примеру?

— У французского писателя Мишеля Уэльбека есть сборник эссе, название которого очень метко характеризует глобалистскую цивилизацию: «Мир как супермаркет».

Встраивать Церковь в этот мир означает превратить ее в бюро ритуальных услуг, где за скромную плату можно покреститься, повенчаться и быть отпетым, не задумываясь над истинным смыслом христианской жизни и необходимостью духовного совершенствования. Не хочу говорить, что перенесение праздников станет здесь решающим шагом (лично я, если честно, вообще не вижу проблемы в порядке их расположения: излишествовать в пище и питии нехорошо в любой день, а встретиться и достойно отпраздновать Новый год с родными и близкими можно и в пост), однако уверен, что исходить из посыла «так нужно глобальному миру» Церковь не имеет права. Иначе она перестанет быть Церковью «не от мира сего».

— Богослужения в храмах Московской Патриархии ведутся на церковнославянском языке. Многие просто не понимают, что происходит в храме... Неужели не проще перевести их на современный русский?

— Безусловно, человеку в храме должно быть понятно богослужение. Но опыт воцерковления наших современников с убедительностью показывает, что большинство из тех, кто начинает регулярно ходить в храм, уже через полгода-год прекрасно понимают весь ход богослужения и его язык.

Я как-то видел один современный перевод на русский язык первого псалма, который начинался словами «Хороший мужчина — этот тот мужчина, который не ходит на собрание плохих мужчин» (в славянской Библии: «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых»). Как говорится: комментарии излишни.

Сообщение **Георг** » 29 янв 2010, 01:36

«Церкви был дарован Предстоятель, которого требовало наше тревожное время». Интервью архиепископа Волоколамского Илариона порталу «Интерфакс-религия».

— Какие самые яркие и очевидные перемены произошли в Русской Православной Церкви после 1 февраля 2009 года?

— Избрание и интронизация Святейшего Патриарха Кирилла стали, безусловно, важнейшими событиями жизни Русской Православной Церкви в минувшем году. Изволением Духа Святого и избранием Поместного Собора Церкви был дарован Предстоятель, которого требовало наше тревожное время, время стремительных перемен, ежедневно появляющихся вызовов.

Сегодня перед нашей Церковью стоит беспрецедентная задача научить деятельной вере во Христа людей, уже слышавших о Нем, но не научившихся слушать Его, привести номинальных христиан к полноценной жизни во Христе. Эта задача требует от всей Церкви максимальной отдачи сил, творческого и подчас критического осмысления того, что удалось либо не удалось сделать в прошлом, плодотворного размышления о том, что надлежит делать в будущем. Особая ответственность в этих условиях возлагается на тех, кому в Церкви доверено дело управления. Потому что цена ошибки, неверной оценки ситуации, неверного и нерационального приложения сил может быть катастрофически высокой.

Поэтому одним из первых деяний Святейшего Патриарха Кирилла стало преобразование церковного управления в соответствии с требованиями времени. Были созданы новые Синодальные учреждения и уточнены сферы компетенции уже существующих, появилось Межсоборное присутствие, была создана общецерковная аспирантура и докторантура, продолжается реорганизация епархиальной и приходской жизни.

Если говорить о тенденциях, то думаю, что все дальнейшее развитие церковной жизни будет протекать именно в свете той задачи, о которой я уже сказал. Всем нам надлежит свидетельствовать о Христе ближним и дальним — тем, кто не знает Его, и тем, кто, быть может, забыл о Нем.

— Какое самое главное событие первого года Патриаршества Святейшего Патриарха Кирилла Вы могли бы выделить?

— Среди весьма важных событий прошедшего года я назвал бы посещение Патриархом Украины, где он возглавил соборную молитву в общей сложности сотен тысяч людей. Эта молитва стала свидетельством приверженности наших народов великому делу хранения богозаповеданного единства Церкви — единства, превосходящего земные границы и разделения и соединяющего людей разных национальностей и политических предпочтений в единую общину веры — православный народ.

Весьма важным было посещение Святейшим Патриархом древнего Константинополя. По традиции, после возведения на Первосвятительский престол Патриарх посещает все Поместные Православные Церкви в соответствии с их порядком в диптихах. Визитом в Константинополь открылась чреда таких посещений. Можно сказать, что этот визит открыл и новую страницу как во взаимоотношениях Константинопольского и Московского Патриархатов, так и в межправославном сотрудничестве в целом.

Вообще, о многом можно сказать, отвечая на ваш вопрос, — о том, что голос Церкви все отчетливее звучит в обществе, о ставших за это время традиционными встречах Святейшего Патриарха с молодежью в разных городах, о дальнейшем налаживании взаимопонимания с государственной властью стран канонической территории Московского Патриархата, о наметившемся сдвиге в вопросе преподавания знаний о религии в российской светской школе, о решении вопросов пастырского окормления военнослужащих. Думаю, написание истории переживаемого нами времени будет очень непростой задачей для церковных историков будущего именно по причине широчайшего разнообразия деятельности Предстоятеля нашей Церкви.

— Поделитесь, пожалуйста, главным личным впечатлением от непосредственного общения с Патриархом Кириллом за этот год либо впечатлением от его публичных выступлений, проповедей. Какие слова Патриарха Вам запомнились больше всего?

— Мне вспоминаются слова Святейшего Патриарха, произнесенные им ровно год назад, в день интронизации: «Нет и не может быть в жизни Патриарха ничего личного, частного: он сам и вся его жизнь без остатка принадлежат Богу и Церкви, его сердце болит о народе Божием». Думаю, что все, кто находится рядом с Патриархом, и я в их числе, могут свидетельствовать: эти слова были пророческими, и сегодня они осуществляются в его жизни. Пожалуй, это главное личное впечатление от повседневной работы с ним.

Сообщение **Георг** » 30 янв 2010, 10:50

О 1-й годовщине интронизации Патриарха Кирилла -

интервью архиеп. Волоколамского Илариона - здесь

и

интервью протоиерея Всеволода Чаплина - здесь

Сообщение **Георг** » 05 фев 2010, 03:14

Протоиерей Всеволод Чаплин. Зачем Церкви перемены, или семь острых вопросов о церковной жизни. смотреть интервью - здесь.

Сообщение **Георг** » 09 фев 2010, 01:23

Игумен Филипп (Рябых): «Концепция Русского мира развивается в Русской Церкви не в результате внешнего политического воздействия»

С игуменом Филиппом (Рябых), заместителем председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата, беседует обозреватель журнала «Фома» Алексей Соколов. Интервью опубликовано в №2/82 (февраль 2010 года) журнала.

— Отец Филипп, если посмотреть на все, что было сказано и написано людьми Церкви о концепции Русского мира (а сказано и написано, особенно в последнее время, довольно много), становится очевидным, что Церковь сформировала весьма четкую позицию по этой проблеме. Позвольте тогда начать с простого вопроса: зачем это было необходимо? Почему Церковь взялась за данную проблему, потратила на нее немалые силы, но не уступила ее светским мыслителям?

— Концепция Русского мира развивается в Русской Церкви не в результате внешнего политического воздействия. Для ее формирования у Церкви есть собственные причины, связанные с организацией ее внутренней жизни.

Церковное устройство всегда имело определенное географическое измерение. В православной традиции действует принцип поместности. Православный мир — это семья Поместных Церквей, независимых друг от друга в административном управлении и имеющих свои особые традиции. Каждая самостоятельная церковная общность на определенном географическом пространстве — Поместная Церковь — формируется под воздействием множества факторов. Это и тяготение к авторитетному духовному центру или центрам, общность святынь, общая история становления и развития церковной жизни и многое другое. Одним словом, в Поместной Церкви созидается специфическое духовно-культурное единство, которое не противоречит православным догматам и канонам, но которое имеет отличия от таких же духовно-культурных общностей других Поместных Церквей.

В начале 90-х годов, после распада единого государства, перед Русской Православной Церковью встал вопрос: а нужно ли в новых политических реалиях сохранять церковное единство? Может, практичнее было бы разделиться по линиям новых государственных границ?

История знает разные формы существования православных общин: были Поместные Церкви, охватывавшие несколько разных стран; были страны, территория которых была разделена между несколькими Поместными Церквями… Каждый раз ситуация зависела от конкретных потребностей церковной жизни, от духовного состояния общества.

Ответом на вопрос о том, почему надо сохранять церковное единство на пространстве новых независимых государств и диаспоры в дальнем зарубежье, и стала идея, которую мы называем сегодня идеей Русского мира. По сути, она отвечает на вопрос: что сегодня объединяет людей на пространстве исторической Руси после того, как на этой территории исчезло последнее единое государство — Советский Союз. Ведь очевидно, что цивилизационное единство не распалось, в то время как единству политическому, несомненно, пришел конец. Кроме того, важно — хотим ли мы это общее сохранить и как оно может нам помочь в будущем?

Как известно, сегодня различные части Московского Патриархата имеют разные формы административной и канонической связи с церковным центром. Однако при этом Церковь сохраняется как одно целое. Люди могут быть гражданами разных государств, могут говорить на разных языках, принадлежать к разным этническим и национальным культурам. Но, несмотря на все эти «земные» различия, их объединяет общая духовно-культурная традиция, которую поделить невозможно, в отличие от того, как поделили с распадом СССР его бывшее имущество.

Скажите православному украинцу, что преподобные Серафим Саровский и Сергий Радонежский не имеют никакого отношения к его духовной традиции. Или скажите православному москвичу, что с его традицией никак не связаны святые Киево-Печерской лавры, что отныне они святые «другой Церкви». Разрезать духовное пространство невозможно, да и культурное тоже. В конце концов, автор словаря великорусского языка Даль родился в Малороссии, под Луганском.

Духовные, культурные связи продолжают жить поверх политических и экономических барьеров. Частью Русского мира являются люди, носители культуры, и неважно, живут ли они в традиционных странах восточнославянской цивилизации — Белоруссии, России, Украине или же пребывают в рассеянии. Это, кстати, тоже весьма важный фактор: Русский мир ― то, что связывает сегодня наши нации с рассеянными группами людей, с диаспорами, проживающими в других частях света и нередко стремящимися к большей близости друг к другу, чем мы, живущие у себя на родине.

Но еще более важно, что духовные и культурные связи не уходят в прошлое вместе с государствами и прочими национальными образованиями, а продолжают оставаться живой реальностью сегодняшнего дня. Речь не о музейных экспонатах, а о том, что здесь и сейчас формирует нашу духовную жизнь, укрепляет нас в вере и способствует нашему спасению, а также открывает нам перспективы для будущего общественного развития.

— Вы затронули тему не только духовного, но и культурного единства. Очевидно, что для Церкви духовное пространство, пространство веры и ее опыта важнее всего. Но тогда получается, что Русский мир нужен только воцерковленным православным людям. Но, насколько я понимаю, его концепция вовсе не исчерпывается церковной проблематикой.

— Да, разумеется. Я сказал, что отправная точка — вопрос о церковном единстве, но теперь давайте посмотрим, что из этого следует. Начну с того, что всякая церковная жизнь существует не в каком-то безвоздушном пространстве — она строится на основе той или иной культуры и, в свою очередь, сама создает культуру, образ жизни и общественное устройство. Как человеческая душа выражается посредством тела и материальных средств, так и Церковь созидает свою жизнь не только в сфере духа, но и в материальном мире.

Например, церковная жизнь Византии воплощалась в формах античной культуры, церковная жизнь Киевской Руси — в формах как исходной славянской культуры, так и привнесенной византийской. Церковь говорит о вечном и призывает к спасению в вечности — но говорит она об этом языком, понятным людям, то есть языком конкретной культуры. Отсюда вытекают признание ценности культуры и стремление ее сохранить. Поэтому идея Русского мира предполагает сохранение и развитие тех культурных достижений, которые являются общими для разных народов, окормляющихся Русской Православной Церковью. При таком понимании Русского мира мы уходим от узкоэтнического восприятия и самой Русской Церкви. В этом свете Русская Церковь является Церковью многонационального Русского мира, а не русского этноса.

И вот здесь смыкаются интересы Церкви и неверующих людей, дорожащих своей культурой. Это огромное поле для совместной деятельности. Да, конечные цели тут у верующих и неверующих различаются. Для нас культура — это среда, необходимая для проповеди Христа, для них — самодостаточная ценность. Однако то, что мы, руководствуясь каждый своими целями, хотим сохранить, — у нас общее. Конечно, есть одна оговорка — мы не можем поддерживать в культуре то, что противоречит христианству.

Наша Церковь готова сотрудничать со всеми, кому дорога культура и культуры Русского мира — независимо от их национальности, гражданства, отношения к религии. Да, мы надеемся, что в процессе такого сотрудничества кто-то, ранее безразличный к Православию, может заинтересоваться духовными вопросами и в итоге воцерковиться. Но мы не ставим это непременным условием сотрудничества. Русский мир открыт для всех, кому он дорог.

— Хотелось бы в связи с этим задать вопрос, который обязательно возникнет, да и уже возникал у многих: а как же всемирное единство христиан, в котором, по словам апостола, «нет ни эллина, ни иудея»? Как оно соотносится с тем, что христиане начинают проповедовать Русский мир как нечто отдельное?

— Мне кажется, что противопоставление Русского мира и Вселенского Православия искусственно. Русский мир — это часть православного мира. Это соответствует православному принципу поместности в организации церковной жизни, о чем мною было сказано ранее.

Отрицать некую специфичность культуры того или иного народа — означает отрицать вообще понятие личности в христианстве. Согласно этому взгляду выходит, что, перестав говорить об особенностях различных национальных общин, нужно перестать говорить и о личных особенностях конкретных людей, их составляющих, потому что это опять же будет разговор о какой-то индивидуальности. По сути, это совершенно нехристианский подход. Свободная личность — важнейшее христианское понятие. Поэтому и для каждой Поместной Церкви важно не отрицать культуру народов, за окормление которых она ответственна, а пытаться наполнить ее христианским содержанием, сделать так, чтобы она стала, подобно кусочку мозаики, элементом единого и в то же время разнообразного христианского мира.

К слову сказать, для Русской Церкви, как Церкви изначально многонациональной, этот фактор всегда играл особую роль — на данную тему много рассуждал еще Достоевский, говоривший о вселенскости, универсальности русской культуры… И более того, я уверен, что примитивный национализм с его идеей единства не на духовной, а на генетической основе, с его призывами к изоляции — противен идее Русского мира в христианском ее понимании.

— Тем не менее, национализм в подобном его понимании уже делает попытки «оседлать» идею единства восточнославянских народов, предложив свое видение…

— И это еще одна причина, по которой Церковь не может молчать, а должна спешить проповедовать христианское отношение к национальному вопросу. Это становится важным уже и для конкретных государств Русского мира, потому что (я в этом уверен!) и для них, и в первую очередь для многонациональной России, Украины или Казахстана национализм в его примитивном понимании, когда во главу угла ставят генетический фактор и идею изоляционизма, губителен. Он может просто уничтожить каждую из этих стран изнутри.

— Получается, что концепция Русского мира — часть некоего альтернативного варианта «христианской глобализации». Глобалистов вполне справедливо упрекают в том, что платой за вхождение в единый глобальный мир является отказ от всякой самобытности. Здесь же речь о некоей альтернативе — о попытке построить единство, не заставляя его участников укладываться в безликие стандарты.

— Мне кажется, что в современном мире в принципе может быть успешным лишь тот, кто не станет укладывать других в свое «прокрустово ложе». Сегодня концепция лидерства может быть только такой: тот, кто ведет других за собой, не должен никого принуждать к этому силой.

А вести таким образом за собой может в первую очередь любовь, потому что, как писал святой Фотий Константинопольский, любовь подобна магниту. И здесь опять мы видим миссию Церкви, потому что именно она должна сегодня призывать общественных деятелей и политиков не командовать другими, не пытаться подмять друг друга под себя, но выстроить отношения на совершенно ином, христианском, уровне. К сожалению, сегодня элиты наших стран не осознают этого, ищут другие пути и средства.

— Безусловно, Русский мир — это объединяющий проект, но ведь существуют и другие объединяющие проекты. Мы еще помним коммунистический проект с его пафосом создания единого «советского народа» из множества населявших СССР народов. А сейчас в постсоветских государствах действуют иные проекты, чаще националистические, стремящиеся объединить людей в «борьбе против», причем это в какой-то мере касается и нашей страны. Неудивительно, что и Русский мир в сознании многих проецируется на ту же плоскость. Его тоже воспринимают как некую надуманную концепцию, специально сочиненную для того, чтобы создать стержень для единства народов бывшего Союза…

— Это совершенно не так. Вы правы в том, что сейчас на пространстве исторической Руси действительно идет поиск идентичности, смысла существования, направления дальнейшего развития. И надо сказать, что нередко политические элиты новых стран думают, будто поиск национальной идеи — это чисто технологическая задача. Достаточно, мол, собрать умных людей, которые эту идею придумают, а затем, используя современные пропагандистские технологии, внедрить ее в массы, убедить всех, что в истории все было не так, а эдак, немного соврать, подтасовать, передернуть — и в итоге все поверят.

Это очень опасное заблуждение. Вспомним, что в прошлом веке были режимы, которые делали очень серьезную ставку на пропаганду — но все они в итоге проиграли, потому что невозможно обмануть всех и невозможно обмануть надолго. Даже если сделать людей безграмотными, перекрыть им доступ к историческим источникам, к альтернативным мнениям — все равно это кончится крахом. Потому что у человека есть внутренний стержень совести, который опознает, что есть правда, а что неправда. В конечном счете правда прорывается наружу, и тогда происходит переворот, в том числе и в сознании.

В отличие от всех таких манипуляторов, Церковь не опирается на химеры, не выдумывает каких-то новых, приспособленных к текущему моменту идеологем, а, напротив, строит свое осознание происходящего на том, что уже существует в действительности. Мы не пытаемся предложить новую модель, которую затем нужно будет внедрять в жизнь, — мы лишь даем оценку состоянию культурных и человеческих связей, существующих ныне на пространстве исторической Руси. Связей, которые имеют ценность и могут быть основой процветания всех государств Русского мира.

Сообщение **Георг** » 03 мар 2010, 00:01

Епископ Зарайский Меркурий: «Только с верой жизнь обретает смысл»

Отдел религиозного образования и катехизации

В интервью журналу «Православная беседа» (№ 1, 2010) председатель Отдела религиозного образования и катехизации Русской Православной Церкви епископ Зарайский Меркурий рассказал о проведении эксперимента по преподаванию религиозных дисциплин в школе.

— Владыка, прежде всего, хотелось бы поговорить о том, что, собственно, является главным как в жизни каждого христианина, так и в жизни нашей Церкви, и к чему, несомненно, стремятся все те, кто многие годы ратовал за введение в нашей школе предмета «Основы православной культуры», — поговорить о вере. Казалось бы: храмы сегодня открыты, продается множество духовной, религиозной литературы, вера не преследуется, а между тем это, наверное, самое трудное — не только обрести веру, но и научиться по вере жить. Ведь и Господь сказал: Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле? Как обрести веру? Можно ли вере научить? Как жить по вере, чтобы она преображала жизнь — и жизнь каждого человека, и жизнь нашей страны?..

— Научение вере — это и есть задача Синодального отдела религиозного образования и катехизации. Это двуединая задача: религиозное образование, преподавание знаний о вере и катехизация, то есть введение человека в жизнь по этой вере. Но эта задача поставлена не только перед нашим Отделом, она поставлена перед всей Церковью, перед каждым христианином, каждым священником, епископом… Очень важно дать человеку знания — чтобы он знал то, во что верит, имел правильное представление о предмете своей веры. Но одних знаний, конечно же, недостаточно…

«Научить религии» в школе невозможно; религии нужно начинать учить в семье, да, собственно, этому учит вся наша жизнь. Батюшка Иоанн (Крестьянкин) говорил, что «жизни учит сама жизнь». Дать основы, какие-то понятия мы в состоянии, а научить «быть верующим» — нельзя. Это — опыт, личный опыт каждого человека. И здесь очень важным, даже решающим может оказаться личный пример другого, верующего человека. Владыка Антоний Сурожский, вспоминая своего духовника, отца архимандрита Афанасия (Нечаева), говорил, что, наверное, человек не может стать по-настоящему верующим до тех пор, пока в глазах другого не увидит сияния славы Божией. У владыки Антония это произошло — он увидел отображение Царства Божия в глазах другого человека и принял это в свою жизнь.

Снова вспоминаю дорогого батюшку Иоанна… Как он молился! Придешь к нему уставший, изможденный, измотанный… А батюшка встанет, прочитает несколько молитв, самых простых, и ты видишь ― он уже в другом мире; и теплота, свет, радость из этого мира Небесного идут через него к тебе… Это и есть ― живой опыт, живое свидетельство веры. Вот к такому свидетельству и должна стремиться Церковь… Не просто учить, а свидетельствовать.

Скажут: где, как свидетельствовать? ― Да везде! «Сейте и при камене, и при дороге, и на почве доброй» ― милостив Господь, где-нибудь да и взойдет…

О результатах наших мы должны судить не по тому, сколько людей в церковь пришло, а ― какие это люди? Коснулся ли Господь их сердца? Мы иногда считаем, что если человек окончил катехизаторские курсы или прошел обучение в воскресной школе или православной гимназии, так он уже и верующий. Ничего подобного! Он может все это пройти и быть безбожником, если искра Божия не коснулась его сердца. К сожалению, нередко приходится сталкиваться с тем, что люди, даже получившие дипломы теологических факультетов, не живут церковной жизнью. Знания есть, а жизни по вере нет. Наш Отдел по благословению Святейшего Патриарха и призван к тому, чтобы побуждать и пастырей, и народ Божий к жизни по вере. Призван постоянно напоминать о том, что должно быть не только обучение, но и образ жизни.

Научение знаниям о своей вере должно происходить постепенно, шаг за шагом. Лишь усвоив малое, человек может переходить к чему-то большему. Что из того, что мы зачет сдали, отметку получили, дипломную работу написали? А что в нашей жизни изменилось? Научились ли мы молиться? Научились ли каяться; имеем ли в себе это покаянное чувство? Чем для нас является Церковь? Местом, где можно свечку поставить? Или она для нас действительно является Телом Христовым?

А наше отношение к Евхаристии? Вот о чем надо постоянно, постоянно говорить. Мы ведь все чудес ищем: там икона замироточила; тут мощи святые привезли… На Афон все рванули… И не замечаем, что величайшее чудо ― это Божественная Евхаристия, которая каждый день совершается в нашем храме. Господь на престоле Телом и Кровью Своей ― под видом хлеба и вина ― является, облагодатствуя нас, давая нам силы и источник жизни. А мы проходим мимо этого чуда! Вот куда надо сознание развернуть, и это задача как нашего Отдела, так и каждого пастыря, который ведет духовную работу на приходе, общается с людьми.

Мы пытаемся сегодня прийти в разные социальные группы, «для всех стать всем». Но не надо при этом терять своего пастырского лица! Некоторые стараются пойти по западному, протестантскому пути, «мимикрировать» под общество. Не людей к Церкви поднять, а «церковную планку опустить» до них. Это неправильно, так не должно быть.

Священник должен оставаться пастырем. Мы ведь не от себя действуем, а той благодатью Божией, которую Господь нам даровал в Таинстве священства. Мы от имени Божиего действуем, поэтому надо идти и свидетельствовать ― открыто, ничего не стесняясь. Разве должны мы стесняться своей веры? А то ведь порой проходят конференции, чуть ли не богословские, на которых и слова «Господь» не услышишь…

― Говорят, что вера ― это дар Божий. Но почему одному человеку дается этот дар, а другому ― нет? Можно ведь много знать, много читать, слышать, но сердце при этом остается холодным, человек не идет ни к Богу, ни в Церковь… А как произошло обращение в Вашей жизни?

...

― Владыка, а как в себе эту веру возгревать, укреплять? Как преодолевать малодушие, маловерие? У Вас ведь, наверное, тоже такие моменты бывают?

― Вера ― это мгновение. Человек почувствовал: да, я знаю, что есть Бог. А дальше ― уже уверенность. И жизнь в вере, в уверенности. Святые отцы нам говорят о том, что Господь иногда отступает от нас, и тогда мы должны искать Его. Как человек, однажды попробовавший что-то очень вкусное, потом ищет возможности вновь ощутить этот вкус, так и здесь ― духовная «кухня»: человек, однажды испытав радость общения с Богом, всегда будет искать Его. И мы знаем, что достигается эта встреча с Богом через молитву, через пост, через доброделание, через храм, через внутреннее очищение. Через покаяние. В следующий раз Господь снова призовет ― вот, Я здесь, рядышком ― и опять отступит, чтобы мы вопрошали: «Где Ты, Господи?» и искали Его, стремились к Нему, прилагали труд. Так, шаг за шагом, и продвигается человек в духовной жизни.

А малодушие, наверно, бывает у всех. Ну вот, например, страх, который всем нам присущ: что-то не ладится на работе, и, кажется, уже разваливается все… И человек ночи не спит, и душа в смятении: что делать? И я к таким же отношусь! А потом говорю себе: ну что ты в таком смятении, разве и Бога нет? Неужели ты думаешь, что Господь, Который видит тебя, Который поставил тебя на это послушание, дал тебе эту ответственность, тебя оставит? Да никогда Он тебя не оставит! И сомнение уходит. Там, где есть сомнение, человек признаётся в неверии Богу. Для верующего нет никаких сомнений, никакого страха не должно быть: Бог не оставит его, Он в его жизни, Он рядом всегда! И это сознание, что Бог ― со мной, дает огромные, воистину нечеловеческие силы. И мудрость сказать себе, когда что-то не получается: ничего, подождем, ничего страшного не произойдёт. Надо дать возможность Богу действовать в нашей жизни.

Владыка Антоний об этом говорил: не бойтесь доверять Богу! Отдайте Ему своих ближних, скажите: «Господи, на 15 минут я их оставляю Тебе ― позаботься о них!» И Господь за эти 15 минут сделает столько, сколько мы за всю свою жизнь не сделаем! И свою жизнь тоже надо так же отдать Богу. Воззверзи на Господа печаль свою, и Той тя пропитает (Пс. 54:23).

― В одной из своих проповедей в Америке (до своего назначения руководителем Отдела владыка Меркурий более девяти лет был управляющим Патриаршими приходами в США. – ред.) Вы сказали, что слово Божие сегодня возвещается с трудом… «Ныне враг рода человеческого предпринимает новые ухищрения для того, чтобы слово Божие не проникло в наши сердца, соблазняя мнимой свободой, негой, сытостью, богатством, расслаблением. И потому бороться надо теперь против самих себя, а это иногда бывает сложнее, чем противостоять открытым гонениям». В какой мере это относится к современной России, где все-таки людей, «расслабленных сытостью и богатством», значительно меньше, чем на Западе? Что мешает сегодня нашим соотечественникам принимать слово Божие?

– Да все то же самое, что и на Западе! Вы думаете, что в Америке так уж все и разъезжают на «линкольнах»? Да нет, многие, как и у нас, ездят в метро, в общественном транспорте, ходят пешком… Но как только человек получает чуть-чуть больше свободного времени, чуть-чуть больше зарплату, чуть-чуть больше жилплощади ― он позволяет себе пропорционально этому и больше расслабиться.

Можно ведь и в хоромах жить, а довольствоваться малым ― пример тому семья нашего последнего Государя Николая Александровича.

Когда человека угнетают извне, он становится более собранным. Это и к монашеству относится. Приехал я как-то в один монастырь, где наместник был строгий, а потом его сменил более мягкий. Говорю: «Ну вот, братия, теперь вам будет полегче, а то наместник держал вас в ежовых рукавицах!» А они: «Что Вы, владыко, сейчас, наоборот, стало плохо. Раньше-то нас заставляли спасаться, а теперь надо явить свое собственное расположение к этому, а мы его не имеем».

Внешние жесткие обстоятельства организуют, мобилизуют, а когда этого нет, тут и начинается расслабление. Нега ― очень опасная вещь.

Сейчас много соблазнов ― не помолиться, в церковь не пойти… Велика опасность этакой «виртуальной религиозности», когда можно все увидеть и узнать, везде «побывать», все «сделать», не приложив особых усилий, не понеся труда ― ни физического, ни духовного. Можно и через интернет «пожертвовать», и по телевизору богослужение посмотреть… Одна девушка прислала мне письмо по электронной почте, пишет: хорошо было бы, владыко, сделать на сайте такой раздел, где можно было бы задавать вопросы священнику, а он бы на них отвечал… А я написал ей, что вопросы духовной жизни лучше все-таки решать в церкви, а не на сайте. Одно дело ― вы безлико представляетесь, и человек вам безлико отвечает, и все это ― вне церковной ограды. А вот когда человек приходит в храм, труд для этого прилагает, тогда и ответ, которого он взыскует, действительно становится для него ценным и важным…

Царство Божие нудится (Мф. 11:12), говорит Господь. Нудится, а не «виртуализируется»…

― Владыка, с этого года в девятнадцати регионах России начинается эксперимент, когда ученикам четвертых и пятых классов предложат на выбор или основы религиозной культуры или светскую этику. При этом там, где опыт преподавания этого предмета на факультативной основе уже наработан, это преподавание будет продолжаться. Вроде бы ничего радикально нового не происходит, а между тем дискуссия в обществе не утихает. При этом, наряду с явными противниками всякого религиозного обучения, опасения высказывают и православные, вспоминая опыт преподавания Закона Божьего в царской России, что не помешало совершиться революции… Как Вы считаете, чего действительно надо «бояться» в преподавании в школе этого предмета?

― Надо бояться черствости преподавания! Нельзя, чтобы православную культуру преподавали люди, равнодушные к ней, не любящие этот предмет. Важно, чтобы преподаватель сам был выходцем из православной российской культурной среды. Тогда дети с радостью воспримут этот предмет, и если уж не огонь веры, то, по крайней мере, тепло коснется их сердца. Важно ведь дать человеку возможность выбора. Показать, что жизнь ― вовсе не плоскостное понятие, что она многогранна, прекрасна в своих проявлениях.

В средствах массовой информации не первый год уже идет дискуссия ― стоит ли вводить Основы православной культуры или другой религиозной культуры в светских школах. Не потеряет ли школа при этом своей «светскости», не произойдет ли ее клерикализации? Но ведь этот предмет не религиозный, а культурологический. Он дает человеку основы знаний о традициях той религиозной среды, в которой он воспитывается и к которой принадлежит его семья. Что, конечно, не исключает для него возможности в дальнейшем изучения других традиционных религий.

Культура ― это ведь и есть проявление нашей веры. Поэзия, живопись, музыка, произведения литературы ― все это плод духовного труда человека. А основа всего лежит в культе ― в религии; в осмыслении человеком своего места в мире, своей связи с Богом. Человек пытается своё понимание этой взаимосвязи выразить через слово, музыку, живопись. Вот это дети и изучают в школе, и это изучение основ религиозной культуры своего народа даёт человеку прочный фундамент для всей его последующей жизни…

Зарубежный опыт преподавания религиозной культуры говорит нам о том, что преподавание не только культурологических, но даже и религиозных дисциплин не противоречит нормам светского государства, а, наоборот, подчеркивает, что государство не боится давать своим гражданам знания, которые общедоступны в этом государстве.

Сейчас мы очень четко отслеживаем: что будут преподавать, кто будет преподавать, как будут преподавать… В идеале, конечно ― и Церковь будет к этому стремиться ― нужно, чтобы религиозное образование начиналось уже в детском саду, было во всех школах на протяжении всего периода обучения, продолжалось и в высшей школе. И очень важно, чтобы семья не оставалась в стороне ― с этой целью мы готовим и пособия для родителей…

Сообщение **Георг** » 31 мар 2010, 03:13

Протоиерей Владимир Воробьев: В Страстные дни Господь Сам берет наше сердце в Свои руки

В дни Страстной седмицы ректор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, настоятель храма свт. Николая в Кузнецкой слободе протоиерей Владимир Воробьев рассказал корреспонденту портала «Православие и мир» о смысле происходящего в эти дни в храме, о богослужении Страстной седмицы, о подвиге исповедников и Пасхе в советское время.

Страстная седмица — это драгоценное время

― Службы Страстной седмицы ― это самые лучшие службы из всего церковного года. Думаю, что люди вообще не создали ничего лучше, чем Страстные службы. Это самое прекрасное, самое глубокое, самое талантливое, самое Боговдохновенное из всего, созданного человеческим гением. Если эти службы совершаются благоговейно, если человек старается в них участвовать осмысленно, то они перенесут его в ту реальность, которая явилась на земле две тысячи лет назад, помогут вместе со святыми, вместе с Божией Матерью и апостолами пройти путь страданий Христа и встретить Светлое Христово Воскресение. Если человек постарается вникнуть в них, то сможет преодолеть пространство и время и стать участником евангельских событий. Если искренне, с верой и любовью участвовать в этих церковных службах, то обязательно по-новому почувствуешь все Евангелие, по-новому осознаешь себя христианином.

Кроме того эти службы, как всякое произведение искусства, действуют не только рациональным образом, на сознание человека — они действуют непосредственно, образно говоря, на сердце человека. Участвуя в них, человек что-то осознает, но еще больше он чувствует, его вере открывается та духовная реальность, которая существует вне времени и пространства. Жертва Христова, Его страдание и смерть, Его победа над силами зла, над смертью, торжество Его воскресения ― это все принадлежит духовному миру, находящемуся вне времени и пространства. И через церковные службы мы можем приобщиться к этой реальности.

Очень многое является тайной, которую мы не можем понять рационально. Это естественно, потому что духовный, Божественный мир выше нас, он не открывается нашему разуму вполне, не подвластен ему, а сердцу он открывается. Если это происходит, то становится великим достижением в нашей жизни. Мы поймем потом, не сразу, что ничего более высокого в нашей жизни не было. И не может быть ничего выше, чем жизнь со Христом, чем возможность найти Христа и быть с Ним. Поэтому Страстная седмица ― это драгоценное время.

Конечно, со Христом можно быть всегда, и нужно быть всегда. Но падшему человеку это очень трудно. Наше сердце к этому неспособно, оно как бы изнемогает, оно не может себя очистить, не может себя приготовить к тому, чтобы всегда быть с Богом. А здесь Господь Сам берет наше сердце в Свои руки, ведет Своей мощной рукой и совершает ту работу, которую мы должны были бы сделать сами, но стали неспособны на это. Церковь вводит нас в мощное шествие ко Христу, в жизнь со Христом, поэтому на богослужении приблизиться ко Христу, почувствовать себя вместе с Ним гораздо легче, чем в одиночестве.

― В Свято-Тихоновском университете отменяются занятия на время Страстной и Светлой седмиц, чтобы студенты могли все время посвятить богослужению. Но немного мест, где работа и учеба приостанавливаются на это время. Как быть?

― Я могу сказать по своему опыту: во время жизни при советской власти я всеми силами старался освободиться от работы на это время, и мне это обычно удавалось. Нужно любыми способами договориться, попросить кого-то подменить тебя, чтобы побыть хотя бы на главных службах. Я вижу, что сейчас люди так же делают ― стараются позаботиться заранее, как освободиться от работы, чтобы побыть на службах. Думаю, что если это невозможно, то это большая потеря. Конечно, все люди не могут одновременно все бросить и пойти в храм, чтобы все остановилось. Но есть много людей, которые пока не стремятся к этому, не ходят и не верят. Всегда есть реальная возможность подмениться.

Обстоятельства нашей жизни таковы, что препятствуют участвовать во всех службах. Мы в храме Николы в Кузнецах стараемся служить по две службы в день: самые великие службы удвоить, чтобы все члены семьи могли подменить друг друга и поучаствовать в этих даже не службах, а событиях.

Каждый день Страстной седмицы, так же как повествование об этих днях в Евангелии, является путем к страданию, которое совершилось на Голгофе. Само наше путешествие по дням Страстной седмицы похоже на тот путь на страсти, который прошел Сам Господь. Вот мы видим, как Господь приходил в Иерусалим, потом уходил и приходил снова, говорил Свои последние поучения народу и ученикам. Службы делают нас спутниками Христа, Его слушателями. Вспоминаются Страстной четверг, Страстная пятница, Преблагословенная суббота… Мне кажется, тут комментарии не нужны и даже невозможны. Это настолько выше слов, что, как поется в службе, «изумевает всяк ум». Лучше прийти в храм и поучаствовать самому.

Очень важно, чтобы эти службы совершались неторопливо, чтобы все было понятно, чтобы они доходили до сердца, чтобы соучастие в страданиях со Христом объединяло всю общину, народ и духовенство, чтобы это было общее шествие со Христом.

― В текстах богослужений говорится, что Христос Своими страданиями избавил нас от страданий. Как это произошло?

― Здесь имеется в виду, что Христос Своими крестными страданиями избавил нас от вечных страданий, открыл нам дорогу ко спасению, к Царству Божию и избавил нас от вечных мук. Но при этом мы должны пройти со Христом свой крестный путь.

― То есть, на земле страдания неизбежны?

― Конечно, страдания неизбежны, потому что человек своей гордой волей сам избрал путь, уведший его от Бога. Это называется грехопадением. Когда он избрал свой путь без Бога, то он утратил свое бессмертие, чистоту, его природа стала падшей, пораженной грехом и смертью. Человек рождается с греховным корнем в душе. Этот корень быстро производит греховные ростки ― страсти. Человек находится в настоящем плену у этих страстей, в плену у греха. Если человек не будет спасен, то он погибнет, а сам спастись он не может. Для этого и приходит Господь Иисус Христос, Который один только может спасти человека ― альтернативных путей ко спасению нет. Иисус Христос, будучи Богом, стал Человеком, принял человеческое естество для того, чтобы в этом естестве одержать победу над смертью. Естество, которое принял Господь, не было падшим, Он не совершил грех, будучи Человеком. Но Он принял последствия греха, то есть болезни, страдания и смерть, чтобы победить их. Эту тайну вполне объяснить невозможно, она превосходит всякий ум, но эта тайна открывается сердцу человека, мы познаем любовь Христову своей любовью.

― Как современный человек может научиться думать о смерти: своей, своих близких, о смерти Христовой? Может ли в этом помочь участие в богослужениях Страстной седмицы, как соучастие в смерти Христовой?

― Конечно, эти службы могут научить думать о смерти, просто потому, что они уводят нас от земного опыта в другую, небесную реальность. Они ведут нас к духовной перспективе, к объемному видению жизни ― не только в ее земном измерении, но что гораздо более важно ― в духовном измерении.

Мысли о смерти редко приходят к молодым людям, потому что душа человека знает о своем бессмертии, потому что смерть настолько противоречит этому врожденному всякой душе знанию, всякому бессмертному духу, что почувствовать эту смерть трудно. Часто дети, которые узнают о смерти своих близких, испытывают шок: ребенок не понимает, что это такое, он знает вечную жизнь. Но смертность берет свое. С возрастом приходит старение, страдания, болезни. Человек все лучше чувствует падшесть человеческой природы. Тогда он уже не может не думать о смерти. Пожилые люди, которые хлебнули скорбей, которые приближаются к этому рубежу, ощущают немощь естества, конечность земной жизни, и они задумываются о смерти.

Верующий человек не испытывает отчаяния от неизбежности смерти

Вечная жизнь человека зависит от того, как складывается духовная жизнь человека еще на земле. Если человек остается во власти греха, то он постепенно скатывается в отчаяние, потому что грех все больше одолевает его, сковывает, подавляет и, в конце концов, человек задыхается в этих оковах. Сегодня в России так много самоубийств именно потому, что человек приходит в отчаяние. Если человек старается жить с Богом, ищет духовной жизни, то эта падшесть естества, смертность падшего человека, вступает в борьбу с духовным знанием о вечной жизни.

Верующий человек, конечно, не может совершенно игнорировать смерть, но он уже не боится ее, потому что верит, что смерть ― это не смерть навсегда, не гибельное исчезновение, а это некий момент, может быть, трудного, но рождения в жизнь будущего века. Как если бы младенец, будучи в утробе матери, знал о том, что ему будет трудно во время рождения, но потом начнется новая жизнь. Такое извещение о жизни будущего века верующий человек получает во время Пасхи. Он перестает бояться, не испытывает отчаяния от неизбежности смерти. Иногда даже хочет приближения смерти, как говорил апостол Павел: «Для меня жизнь ― Христос, и смерть ― приобретение» (Флп. 1:21).

― Вы сказали о смерти как бы отвлеченно, как о чем-то далеком. А что должен думать человек во время служб Страстной седмицы или когда он стоит перед лицом смерти?

― Священник Евфстафий, который меня крестил, рассказывал, как еще до войны он был арестован. В какой-то момент его вызвали с вещами и куда-то повели длинными-длинными коридорами… Он был уверен, что его ведут на расстрел. И он испытал… удивительное ликование! Он испытывал такую духовную радость от того, что он идет на встречу со Христом. Он шел совершенно осознанно ко Христу и нисколько не боялся. Но потом оказалась, что это был не расстрел. Когда он это понял, он был очень огорчен и всю жизнь потом помнил этот момент. Думаю, что мученикам, праведникам Господь помогает пройти этот путь к смерти по вере в Его воскресение.

«Если молишься Богу, то не чувствуешь боли»

― Рассказывал ли о подобном опыте отец Павел (Троицкий)?

― Отец Павел, видимо, прошел все эти круги ада не один раз. Наверно, он подвергался пыткам, потому что он написал однажды: «Если молишься Богу, то не чувствуешь боли». Потом в конце жизни он писал всегда о смерти, что она для него вожделенна: «Я хочу домой».

― Так и отец Даниил Сысоев говорил перед смертью...

― Может быть, эти слова похожи.

― Как происходило богослужение Страстной и Светлой седмицы во время советской власти? На Страстную запрещали ли?

― Нет, на Страстную седмицу безбожные власти ходить в храм не запрещали. Советская власть знала, что больше всего народу стремится попасть в храм на Пасху и тут надо помешать, а о Страстной и Светлой седмицах она не беспокоилась и в эти дни в храмах всегда было много народа.

― Отличается ли ваше отношение к службе в эти дни при советской власти, когда можно было пострадать за Христа, от отношения сегодня?

― Я жил уже в то время, когда реальной опасности пострадать за Христа, попасть в тюрьму не было, поэтому я не могу говорить об этом на собственном опыте, могу только предполагать, как это было. Атмосфера в церкви была, конечно, другой, чем сейчас. И теперь ее представить невозможно. В церкви пели наемные хоры, петь самим было нельзя. Или это было очень трудно и доступно только для единиц.

Духовенства было очень мало и оно было страшно перегружено. Священники очень уставали в эти дни, были просто замучены, к вечеру они буквально валились с ног. Попасть к священнику было почти невозможно. У нас сейчас можно запросто поговорить со священником о чем угодно, а тогда не так. Сейчас у нас есть общины, а при советской власти общины были почти невозможны. Только в исключительных случаях, внутри приходов, подпольно существовали небольшие общинки. Нормальная общинная жизнь была невозможна ― был приход. Приход ― это огромная масса людей, которые друг друга не знают, друг с другом не здороваются, находятся «как сельди в бочке» на службе в храме. Стоять на такой службе большая мука: в храме тесно, душно, все толкают, давят, дышать тяжело. Поэтому часто ее сокращали, наемные хоры не так совершали службу, как могли бы совершать ее свои, верующие люди.

Сообщение **Георг** » 11 апр 2010, 11:56

Митрополит Волоколамский Иларион
Миряне составляют неотъемлемую часть Церкви, не менее важную, чем духовенство

В беседе с редактором портала «Религия и СМИ» А.В. Щипковым председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Волоколамский Иларион осветил ряд вопросов, касающихся проблем современной церковной жизни.

― Ваше Высокопреосвященство, в своем докладе на Архиерейском совещании Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл сказал: «Мы завершили эпоху торжественного храмостроительства и парадных мероприятий. Нам предстоит строительство простых, не дорогостоящих храмов с необходимыми помещениями для полноценной приходской деятельности и ежедневная работа с пасомыми». Означает ли это, что пастырские задачи для всех членов Церкви становятся более приоритетными, чем административно-хозяйственная деятельность, и «батюшка-хозяйственник» уходит в прошлое, уступая место просвещенному священнику, проповеднику и миссионеру?

— Святейший Патриарх говорил, скорее, о естественном смещении акцентов. Если в последние 20 лет восстановление Церкви как структуры, в том числе и церковных зданий, было приоритетом в деятельности архиереев и клириков, то сейчас на первое место выходит другая составляющая ― миссионерская. Это, конечно, не означает, что Церковь совсем не занималась миссионерством в тот период, но акценты расставлялись по-другому. Разумеется, и сегодня не прекратится строительство храмов. В одной только Москве, как сказал Святейший на том же Архиерейском совещании, за 2010 год планируется построить около двухсот храмов.

Строительство храмов продолжится и в других епархиях, ведь в некоторых из них до сих пор нет кафедральных соборов, как например, в Пензе, где я недавно был. Уверен, что эпоха храмоздательства будет продолжаться еще долго, но сегодня миссионерская, просветительская составляющая выходит на первый план, потому что пришло этому время.

Мы воссоздали церковную структуру, открыли храмы, монастыри, возродили духовные школы. Теперь встает вопрос не столько количественного роста Церкви, сколько качественного. Святейший Патриарх делает особый акцент на нравственную и просветительскую роль Церкви. Церковь должна быть не просто местом, куда люди приходят для того, чтобы поставить свечку перед началом важного дела, куда они приносят крестить детей, где они венчаются, и куда их приносят потом отпевать. Церковь должна быть общественной силой, «солью земли» и «светом мира» (Мф. 5:13-14), то есть она должна нравственно очищающе влиять на все общество и на каждого его члена.

Именно в этом смысле у Церкви сегодня очень важная консолидирующая роль: Патриарх уже не может оставаться только главой православного духовенства. Он должен быть духовным лидером, способным объединить не только всех православных людей, жителей тех стран, которые входят в каноническую территорию Русской Церкви, но и представителей традиционных конфессий этих стран, а также вести диалог и с нерелигиозными людьми. И сегодня мы промыслом и милостью Божией имеем такого Патриарха.

― Очень часто жалуются на то, что совершенно новые люди, у которых только-только появляется интерес к религиозной жизни, приходя в храм, сталкиваются с непониманием, а порой и хамством. Я допускаю, что количество подобных фактов преувеличено, но, тем не менее, как человеку, особенно новоначальному должно реагировать на такие вещи?

— Это очень серьезная проблема нашей церковной жизни. Это болезнь, которую надо лечить. И лечить ее можно разными способами. Например, административными мерами ― устраняя от ответственной церковной работы тех людей, которые так себя ведут в храмах, или пастырским словом ― научая церковных работников, как они должны вести себя с прихожанами. Тем же людям, которые пришли в храм и столкнулись там с грубостью, хотелось бы посоветовать забыть об этом неприятном опыте и пойти в другой храм. Ведь церковная жизнь не замыкается на тех невежественных людях, которые встретились им на пороге храма. Надо помнить, что Церковь является святой, но не все ее члены святы. Как говорил преподобный Ефрем Сирин: «Церковь ― это общество кающихся грешников». Люди приходят в Церковь со своими грехами, со своими недостатками, и, к сожалению, эти недостатки проявляются в Церкви точно так же, а может быть даже еще более ярко, чем они проявляются в обычной мирской жизни. Обо всем этом надо помнить тому человеку, который приходит в храм.

― Кто хозяин в Церкви ― священник или мирянин?

— У Церкви один глава и один хозяин ― Бог. Верующие же в Церкви все равны с точки зрения их участия в церковной жизни. Когда, например, они вместе со священнослужителем предстоят на Литургии, они все равнозначны перед Богом. Просто у каждого человека в Церкви свои функции. Кому-то поручается возглавить общину, кто-то имеет служение вспомоществования, как, например, диаконы, а кто-то является рядовым членом общины, т.е. прихожанином храма. Не надо думать, что прихожанин какое-то второстепенное или даже случайное лицо, что если есть в храме духовенство, значит есть и Церковь. На самом деле миряне составляют столь же неотъемлемую часть Церкви, причем не менее важную, чем духовенство.

Само слово «мирянин» мне не нравится. Оно не очень подходит для описания той реальности, с которой связана жизнь христианина. И поскольку миряне являются основой церковного организма, правильнее будет говорить о христианах, а не о мирянах.

― Если позволите, очень личный вопрос: как Вы выстраиваете отношения с духовными чадами? Говорят, что в общении Вы ― человек очень демократичный, но строги как духовник.

— Когда-то я занимался пастырским душепопечением или духовничеством на регулярной основе, и тогда у меня складывались определенные отношения с каждым из духовных чад: с кем-то мы общались на исповеди, с кем-то приходилось общаться вне исповеди... И прежде всего мое духовное руководство всегда заключалось в советовании. Я никогда никому не навязывал своей позиции, своего мнения в разрешении духовных вопросов. Мне вообще глубоко претит такое навязывание. Я всегда говорил и говорю своим духовным чадам, что мое непременное условие как духовника заключается в том, что вы сохраняете полную свободу действий, я могу давать вам советы, и вы вправе их не слушать. И только на этих условиях я принимал людей под свое духовное руководство.

Но сегодня, к сожалению, я лишен возможности регулярно заниматься пастырским руководством даже тех верующих, которые являются моими духовными чадами. Все они в буквальном смысле, рассеяны по миру, то есть живут в разных странах, в основном тех, где мне приходилось служить: в Литве, Англии, Австрии, Венгрии... Поэтому иногда мне приходится принимать исповедь по телефону или отвечать на духовные вопросы по электронной почте. И несмотря на мою беспробудную занятость и на то, что я часто не в состоянии ответить даже на письма, они сохраняют по отношению ко мне любовь и верность. Спасибо им за это.

― Недавно в Москве проходил съезд православных женщин. Участники съезда приняли обращение к Святейшему Патриарху, в котором просили рассмотреть проблему создания приходского устава богослужения и регламентации постов для мирян. Как Вы считаете, нужен ли Церкви подобный документ?

— Конечно, нужен. Более того, фактически приходские уставы уже существуют. Нет ни одного прихода, я думаю, даже ни одного монастыря, где бы богослужение совершалось точно по типикону. Везде можно найти некоторые отклонения или сокращения. То, что будет обсуждаться в рамках Межсоборного присутствия, это, в частности, рекомендации по разумному сокращению богослужения, чтобы была некая общая установка: что необходимо оставлять, а что можно сокращать. Приведу пример: чтение кафизм на утрене. В одних храмах или монастырях их читают полностью, в других ― читают одну кафизму из двух, в третьих ― читают одну славу из каждой кафизмы, в четвертых ― читают по одному псалму из каждой славы, а в некоторых их не читают вообще и т.д. Необходимо как-то упорядочить эту практику.

― Покойный владыка Иоанн (Снычев) как-то сказал мне: «Если какой человек с трудом стоит на всенощной и не может больше молиться, пусть постоит, сколько вмещает и идет себе с Богом...»

— Мне кажется, что такой подход не совсем верен. Присутствовать на службе верующему человеку необходимо. Если говорить: пускай служба идет, сколько идет, а вы можете прийти и уйти, то это как раз свидетельствует о том, что вы ― совершенно не обязательный элемент службы. Служба становится как бы самоцелью, а вы можете быть на ней или не быть, можете зайти на полчаса, можете прийти позже и уйти раньше...

Служба ― это, в первую очередь, совместное служение всех, кто в ней участвует! Это касается, конечно, прежде всего Литургии, а затем и других служб суточного круга. Из-за того, что у нас богослужение бывает слишком долгим, некоторые берут в привычку приходить позже или уходить раньше, зная, что они не выдержат длительного богослужения. У нас должно быть такое богослужение, чтобы люди его могли выдерживать, но чтобы они приходили к его началу и уходили после завершения. Тогда они будут ощущать себя реальной частью того, что совершается в храме, реальными прихожанами, реальными хозяевами в Церкви, если использовать Ваше определение.

― Вы неоднократно говорили о создании при храмах групп по изучению Священного Писания. Вместе с тем, среди некоторой части верующих до сих пор есть мнение, что хорошее знание Нового Завета ― удел протестантов, а православному достаточно читать каноны, акафисты и слушаться духовника.

— При каждом храме, на мой взгляд, необходимо создавать группы по интересам. Кто-то пожелает приходить на группу по изучению Священного Писания, где священник или мирянин, который разбирается в богословской и библейской тематике, мог бы объяснять прихожанам священные тексты. Кто-то будет участвовать в богослужебной группе, в которой для плохо понимающих славянский язык будут разбирать богослужебные тексты и последования, что поможет им войти в атмосферу церковной службы. Вполне могут быть и другие группы, организованные по инициативе самих прихожан и по их интересам. Все эти группы призваны постепенно готовить человека к тому, чтобы он стал полноценным членом церковной общины.

― Журналисты порой считают, что мнение любого отдельного священника или епископа есть мнение всей Церкви. Святейший Патриарх говорил о том, кто может выступать по общецерковным вопросам, но все равно мнение человека в рясе воспринимается многими как общецерковная точка зрения, и в результате в церковной ограде могут распространяться суеверия и сектантские настроения. Как можно преодолеть эту ситуацию, при которой решения Соборов и Синода менее авторитетны, чем мнение лично знакомого священника?

— Прежде всего, священники должны строго следовать рекомендациям Священноначалия. Иногда встречается такая ситуация, когда священник не знает официальную позицию Церкви по тому или иному вопросу, но нередко бывает и так, что он ее сознательно игнорирует. Каждый священнослужитель должен понимать, что он несет ответственность перед Богом и Церковью. Принимая присягу на верность Церкви, он одновременно дает обещание следовать ее официальной позиции, а не какому-то своему, зачастую неверному, мнению.

― Ваше Высокопреосвященство, Русская Церковь всегда уделяла много внимания помощи инвалидам ― совершаются Литургии для глухих, делаются специальные объемные иконы для слабовидящих, некоторые храмы оборудуются пандусами, в епархиях существует множество благотворительных программ, но общество в целом относится к лицам с ограниченными возможностями достаточно отчужденно, а иногда и враждебно, полагая, что болезнь ― это наказание за грехи, а инвалиды ― это нахлебники, на которых лишь тратятся деньги. К сожалению, такая точка зрения иногда проникает и в СМИ. Недавно на радиостанции «Эхо Москвы» в прямом эфире журналист и лидер московских атеистов Александр Никонов потребовал дать родителям право умерщвлять младенцев с тяжелыми физическими и умственными недостатками. Тех, родителей, кто оставляет таких детей, он называл «идиотами» и призвал государство отказывать им в помощи. Как вы смотрите на роль болезни в жизни человека и на отношение нашего общества к инвалидам?

— Больной человек ― это человек страдающий, а ко всякому страдающему человеку нужно относиться с состраданием, то есть страдать вместе с ним, разделять его боль и его трудности. В каждой болезни есть определенная духовная составляющая. Один вопрос: чем человек болен и как его лечить? Это вопрос мы задаем врачам. Другой вопрос: как помочь человеку переносить болезнь? И именно на него в первую очередь дает ответ Церковь. Ведь одно дело болеть, а другое дело переносить болезнь. Как помочь больному находить в себе духовные силы для того, чтобы, несмотря на болезнь, жить и приносить пользу себе и другим людям? Как побороть уныние и поверить в себя? Церковь сможет помочь любому больному человеку, какой бы болезнью он ни страдал.

― Вы много делаете для проповеди в молодежной среде. А как быть с теми, у кого наступил «кризис среднего возраста»? Они не так молоды, но еще не обременены недугами, зарабатывают деньги, содержат семьи, ведут обычную жизнь, которая у многих проходит мимо Церкви. Не кажется ли Вам, что Церковь должна особое внимание уделить именно этим людям?

— Я не думаю, что мы вообще должны делить прихожан по возрастам. Безусловно, о работе с молодежью говорится больше и чаще, потому что здесь требуются определенные специфические навыки, особое внимание, особая деликатность и в то же время особая открытость, которые есть не у всякого священнослужителя.

― Много лет тому назад в Саранске мне довелось иметь продолжительную беседу с владыкой Варсонофием, в которой он убеждал меня в необходимости частичного перевода богослужения на мокшанский и эрзянский языки. Он активно проповедовал среди мордовских народов и содействовал переводу на их языки Священного Писания. Мой прадед, священник Дионисий Щипков служил на Алтае в конце XIX века и, сохраняя традиции Алтайской миссии, проповедовал среди местного населения. Размышления о языковой практике в национальных регионах неизбежно приводят к мыслям об основном славянском богослужебном языке. У священника Георгия Кочеткова была попытка русификации службы. На мой прямой вопрос о ее литературном качестве Сергей Сергеевич Аверинцев деликатно, но честно ответил: «Я привык...»

— Язык общения Церкви с миром должен быть тем языком, на котором говорят люди. Он должен быть понятным, доступным, но в нем не должно быть того словесного мусора, которым засорена речь очень многих людей. Священнослужители и ответственные представители Церкви должны говорить так, чтобы их слово было понятным и доступным. Вместе с тем они должны демонстрировать очень высокую культуру речи, на которую могли бы ориентироваться прихожане в своей разговорной речи.

Если говорить о языке богослужебном, то я глубоко убежден в том, что основным языком нашего богослужения должен оставаться церковнославянский (об этом я не раз говорил в самых разных контекстах). Думаю, что призывы к переводу всего богослужения на русский язык неуместны и более того ― опасны. Полная русификация богослужения разрушила бы тот сложившийся веками богослужебный строй, который является очень важной составляющей русской православной традиции. В то же время, я отдаю себе отчет в том, что сегодняшнее православное богослужение не для всех понятно. Далеко не все знают церковнославянский язык. Да и я нередко ловлю себя на том, что не понимаю те или иные церковнославянские выражения, даже если слышал их десятки раз. Иногда мне приходится справляться с греческим оригиналом, для того чтобы понять значение тех или иных выражений или оборотов, а что говорить о людях, не имеющих специального образования и специальной подготовки.

Мы должны уделять больше внимания тому, чтобы объяснять людям значение богослужебных текстов. Мы должны печатать чинопоследование Божественной литургии и основных церковных Таинств с параллельным переводом, чтобы люди могли, следя по русскому тексту, понимать значение церковнославянских слов. Это особенно важно для Таинства Крещения, Таинства Венчания, в которых нередко участвуют малоцерковные люди. Все это существенно облегчило бы задачу понимания того, что происходит в Церкви.

Вместе с тем я не исключаю возможности использования русского языка в качестве второго, вспомогательного языка богослужения. Например, на русском языке могли бы читаться те тексты, которые звучат в храме раз в год и которые практически невозможно воспринять на слух: канон праздника Пятидесятницы, паремии Великой субботы, Великого четверга, Рождественские и Крещенские, читаемые в преддверии праздников и т.п. Опыт показывает, что люди не понимают их или понимают плохо.

Но я это ставлю только как вопрос, потому что ответ на него должна дать Церковь. Думаю, что Межсоборное присутствие станет одной из площадок, где вопрос о богослужебном языке будет обсуждаться. Очень важно, чтобы никакие нововведения не появлялись в Церкви вопреки воле народа. Инициатива здесь должна исходить снизу. И если инициативы нет, значит нужно ждать до тех пор, пока она появится.

― Ваше Высокопреосвященство, благодарю Вас за беседу и выражаю надежду на продолжение наших встреч.

Сообщение **Георг** » 21 май 2010, 21:40

мнение официального представителя РПЦ о истории СССР и России в 20-21 веках
=====================================================================

Заместитель председателя ОВЦС игумен Филипп (Рябых): «Войну выиграл наш многонациональный народ, ведомый своей любовью к Отечеству»

29 декабря 2009 года в Отдел внешних церковных связей Московского Патриархата на имя председателя ОВЦС митрополита Волоколамского Илариона поступило письмо главного редактора газеты «Завтра» А.А.Проханова с просьбой разъяснить церковную позицию в отношении роли личности И.В. Сталина в отечественной истории. Автор письма просил митрополита Илариона ответить на вопросы, которые были приведены в его статье «Блаженны миротворцы» (газета «Завтра», № 1, 2010 г.).

В преддверии 65-летия Победы в Великой Отечественной войне на поднятые в статье вопросы от имени председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата адресату ответил заместитель главы ОВЦС игумен Филипп (Рябых). Текст письма приводится ниже.

Главному редактору газеты «Завтра»
А.А. Проханову

Уважаемый Александр Андреевич!

По благословению председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополита Волоколамского Илариона отвечаю на письмо, направленное Вами в его адрес.

Сегодня церковное понимание истории ХХ века представлено в многочисленных исследовательских трудах, посвященных путям Русской Церкви и Русского государства в двадцатом столетии. В них можно найти единственно возможный для Церкви патриотический взгляд, основанный на бескорыстной любви к Отечеству и свидетельстве о важности веры в народной жизни.

История России в ХХ веке показала, что никакие человеческие усилия, даже самые жесткие, не способны удержать единство общества и сделать его благополучным. Неверие, а тем более богоборчество, ведет к ошибкам в политической и общественной жизни: Рече безумен в сердце своем: несть Бог (Пс. 13. 1).

Взгляд Русской Церкви на историю ХХ века формировался на протяжении всего прошлого столетия и выстрадан многими тысячами верующих. Истинные патриоты исторической России должны сделать все, чтобы государственная борьба с религией никогда не повторилась, потому что такая борьба в очередной раз поставила бы под угрозу существование нашего Отечества.

Героизация безбожников и их методов управления не может стать объединяющим началом для народов исторической России. Наоборот, это разъединяет наши общества. Какой, на Ваш взгляд, патриотизм звучит в следующих словах В.И.Ленина, написанных по поводу Первой мировой войны: «Защитники победы своего правительства в данной войне, как и защитники лозунга «ни победы, ни поражения», одинаково стоят на точке зрения социал-шовинизма. Революционный класс в реакционной войне не может не желать поражения своего правительства, не может не видеть связи его военных неудач с облегчением низвержения его… Напротив, именно такое выступление соответствовало бы затаенным мыслям всякого сознательного рабочего и лежало бы по линии нашей деятельности, направленной к превращению империалистской войны в гражданскую» (Ленин В.И. Социализм и война (отношение РСДРП к войне) // Полное собрание сочинений. — 5-е изд. — М.: Издательство политической литературы, 1958—1965. — Т. 26. — С. 307-350).

Между тем многие, кто пострадал от советской власти, несмотря ни на что оставались верны России. Приведу пример святой преподобномученицы Великой княгини Елизаветы Феодоровны. Она, видя, в какую пропасть попало Отечество, писала императору Николаю II в то время, когда Ленин и его соратники призывали к поражению страны: «Я испытывала такую глубокую жалость к России и ее детям, которые в настоящее время не знают, что творят. Разве это не больной ребенок, которого мы любим во сто раз больше во время его болезни, чем когда он весел и здоров? Хотелось бы понести его страдания, помочь ему. Святая Россия не может погибнуть. Но Великой России, увы, больше нет».

В начале своей деятельности именно большевики во многом способствовали гибели одного из величайших христианских государств в мире и уничтожили многих наших соотечественников ради строительства земного рая. Здесь я не хочу идеализировать Российскую империю. Но она формировалась на протяжении тысячелетия как страна, основанная на христианских принципах, и могла бы эволюционно развиваться далее, если бы оппозиция не «раскачивала лодку», а искала бы компромиссы с исторической властью.

При Сталине была создана бесчеловечная система, и ничто ее не может оправдать: ни индустриализация, ни атомная бомба, ни сохранение государственных границ, ни даже победа в Великой Отечественной войне, ибо всего этого добился не Сталин, а наш многонациональный народ. Режим, созданный Сталиным, держался на терроре, насилии, подавлении человеческой личности, лжи и доносительстве. Этот режим пожирал самого себя, когда сами палачи превращались в жертвы, и имел временный успех.

Обвиняя Сталина, я не уподобляюсь упомянутым Вами «врагам империи». Отечество наше – Россия – никому ничего не должно за преступления, совершенные коммунистической властью, так как оно было первой жертвой этого режима. Как только Сталин отошел в мир иной, тут же рассыпался, как карточный домик, и созданный им режим. Да, агония этого режима длилась несколько десятилетий, но отсчет конца начался 5 марта 1953 года. Как известно, системы, вставшие на путь богоборчества, существуют недолговечно. Ленинско-сталинская система просуществовала в России всего 70 лет, между тем русская христианская цивилизация, начало которой было положено святым равноапостольным князем Владимиром, живет уже более тысячи лет.

Россия может иметь будущее, если будет оставаться верной своим историческим корням, обретенным в Киевской купели крещения. Тогда, если Бог даст, будут в ней дружно жить многие народы.

В своей статье Вы апеллируете к общественному мнению. Да, я не исключаю, что многие считают Сталина «самым популярным в России лидером», однако это выражает не поддержку созданного им тоталитарного режима, а желание видеть в нем «сильную руку», способную навести порядок в стране. Конечно, России нужна сильная и дееспособная власть, как и любой другой стране. Только на основе других ценностей и с иными методами управления. Уверяю Вас, если Вы спросите у людей, а хотели бы они покинуть свои квартиры и отправиться жить в бесчеловечных условиях в концлагеря, превратившись в бесплатную рабочую силу, то я уверен, что таковых сейчас не найдется даже среди Ваших единомышленников.

Молитва за власть и общение с ее представителями в сталинское время не означала принятие Церковью того курса, который проводило государство в отношении религии и других сфер общественной жизни. Только один тот факт, что Церковь проповедовала религиозный взгляд на жизнь в то время, когда везде насаждался материализм и одна идеология, означал ее непримиримость с мировоззрением существовавшего режима. В душе многие иерархи, духовенство и миряне противились безбожному режиму, мечтали о возрождении Святой Руси. Приведу слова архиепископа Василия (Кривошеина) (1900–1985). Проезжая как-то мимо кремлевских соборов, его племянник обратил внимание на их красоту. Владыка Василий в ответ сказал: «Да, это очень красиво, но наступит день, и нужно будет эти храмы переосвящать». И такие дни, слава Богу, наступили. Основанная Самим Господом Церковь призвана менять мир с помощью силы любви. Помня слова о том, что Бог хочет всем спастись (1 Тим 2. 4), Церковь вступала и вступает в диалог с различными властями и людьми с надеждой на их обращение к Богу. Именно поэтому апостол Павел писал апостолу Тимофею: «Так вот, прежде всего увещаю возносить мольбы, молитвы, ходатайства и благодарения за людей всякого рода, за царей и всех занимающих высокое положение, чтобы нам и впредь вести спокойную и тихую жизнь в полной преданности Богу и серьёзности. Это хорошо и угодно в глазах нашего Спасителя Бога. Правда, что никто не может спастись сам, но правда также, что Бог хочет, чтобы все спаслись (1 Тим 2, 1-4).

Безусловно, значительные изменения государственной политики в области религии произошли в 1943 году. Напомню, что этому изменению в политике Сталина предшествовали вполне определенные события – нападение гитлеровской Германии на Советский Союз. Была оккупирована значительная часть территории страны, в том числе и области, на которых подчас была полностью ликвидирована вся религиозная жизнь. В целом к моменту нападения Германии на Советский Союз на территории нашей страны, в границах до 1939 года, оставались действующими не более 300 храмов, было четыре правящих епископа и не более 500 нерепрессированных священнослужителей.

Однако поставивший перед собой задачу полного уничтожения всех форм религиозной жизни большевистский режим и возглавлявший его Сталин все-таки во время Великой Отечественной войны изменили свою позицию. Изменили по вполне определенным причинам. Массовое возрождение церковной жизни на оккупированной немцами территории (оккупационными властями было открыто около 9000 храмов, тогда как Сталин отдал Церкви всего 718 храмов. Так что, по-Вашему, нам теперь следует «боготворить» и Гитлера?!) требовало от Сталина ответных мер пропагандистского характера. Нужно было показать, что и на неоккупированной территории церковная жизнь существует, а освобождение Красной армией оккупированных территорий не будет означать ликвидации религиозной жизни.

Также можно сказать и о другом: о возвращении русской классики, погон в армии, музыке и архитектуре. Все это имело лишь пропагандистский характер, ставивший единственную цель – сохранить режим. Многие наши соотечественники, покинувшие Россию после Гражданской войны, откликнулись на этот сталинский обман и вернулись на Родину. В результате большинство из них ждали кандалы и чечевичная похлебка.

Вы ставите в заслугу Сталину то, что он восстановил «великое русское пространство». Но, как известно, оно было потеряно наследниками «вождя всех времен и народов». Именно Сталин заложил «бомбу замедленного действия», по своей воле перекраивая «великое русское пространство», создавая искусственные границы между бывшими советскими республиками. В результате этой сталинской политики мы пожинаем плоды экстремизма, национализма и ксенофобии. Сейчас осталась только одна связующая скрепа на территории исторической Руси (нынешних России, Украины, Белоруссии, Молдавии и других ныне независимых государств) – это Русская Православная Церковь. Если б не эксперимент в виде национально-территориального деления бывшей Российской империи, то и не встал бы вопрос разделения единой страны и прекращение ее существования в начале 1990-х годов.

Наша Святая Церковь на протяжении столетий была и всегда будет со своим народом и в горести, и в радости. Наше духовенство разделяло участь народа в лютые года ордынского ига и в 1612 году, во времена наполеоновского нашествия и в окопах Первой мировой войны, во времена красного террора и в застенках сталинского ГУЛАГа, в годы Великой Отечественной войны, во дни распада единого Отечества и во времена тяжелых экономических потрясений.

Отвечая на Ваши последние утверждения, могу сказать, что победа в Великой Отечественной войне была одержана нашим народом не благодаря руководству Сталина. Есть мнение авторитетных историков, что именно по его вине мы понесли такие неисчислимые жертвы, положив на алтарь победы миллионы жизней наших соотечественников по причине непродуманной предвоенной внутренней политики. Войну выиграл наш многонациональный народ, ведомый своей любовью к Отечеству, вплоть до «положения живота своего» (ср. Ин. 15.13).

Хотел бы надеяться, что дискуссии по поводу недавней истории нашего Отечества будут вестись в цивилизованной форме, и не будут разделять единый народ на два враждующих лагеря.

С уважением и надеждой на понимание,

Заместитель председателя
Отдела внешних церковных связей
Московского Патриархата
игумен Филипп (Рябых)

Сообщение **Георг** » 03 июн 2010, 01:33

Интервью председателя Издательского Совета митрополита Калужского и Боровского Климента «НГ-Религии»

О работе Издательского Совета Русской Православной Церкви в интервью «НГ-Религии» рассказал председатель Совета митрополит Калужский и Боровский Климент.

— Ваше Высокопреосвященство, насколько радикально меняет ситуацию в православном книгоиздании появление Коллегии по рецензированию и экспертной оценке Издательского Совета Русской Православной Церкви? Что нового привнесено в деятельность Издательского Совета?

— Надо заметить, рецензирование проходило и раньше, при моих предшественниках, но тогда существовал коллегиальный орган, рецензионный комитет, состоявший из членов аппарата Совета. Синод указал на необходимость обязательного рецензирования, с последующим присвоением грифа «Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви» всех изданий, которые предназначены для распространения через церковную книжную систему. После этого решения Синода на совещании в Издательском Совете решили обратиться к Святейшему Патриарху с предложением, чтобы преобразовать рецензионный комитет в Коллегию по рецензированию и экспертной оценке, и чтобы новая структура состояла из приглашенных специалистов. Патриарх благословил создание коллегии и утвердил ее состав. Мы смогли привлечь специалистов, причем среди рецензентов и членов коллегии нет сотрудников издательств, которые могли бы оказывать влияние на принятие решения в своих интересах. Это позволяет получить максимально выверенную экспертную оценку представленной книги. Среди членов коллегии богословы, историки, кинокритики, специалисты в разных областях.

— Чем обоснована необходимость создания системы рецензирования православной литературы? Стало ли одной из причин желание пресечь публикацию от имени Церкви черносотенной, антисемитской литературы, а также сомнительное богословие некоторых священнослужителей Русской Православной Церкви?

— Сейчас очень много некачественной литературы выходит в свет. Ряд издательств, даже церковные, отбирают материал по принципу популярности темы или известности автора. Книги раскупят, и они принесут доход. Эти издательства не задумываются о содержании того, что они печатают. К примеру, возьмем даже текст Священного Писания, синодальный перевод. Имеется выверенный текст, приведенный в современной орфографии, в нем исправлены опечатки. Над ним работали в 70-е, 80-е и 90-е годы. Благо сейчас современные технические средства позволяют избежать многих ошибок, которые появляются при наборе. А что нам порой представляют? Текст неизвестно откуда взят. В нем не только ошибки, но и, бывает, заменены слова. Получается, отдельные издательства либо сами произвели корректорскую правку, либо просто скачали текст из Интернета. Разве можно такое допускать?

Большая проблема и с дореволюционными изданиями, в том числе с переизданием творений святых отцов. Текст приводится в современной орфографии, и здесь возникает вопрос: а кто делал редакторскую правку и кто проверял, как она сделана? Я посещал ряд издательств, знакомился с их персоналом, но специалистов в области богословия, библеистики, аскетики, каноники я не видел. Приведу пример. Издательство Ярославской епархии дало на рецензию книгу, так в пояснении говорится, что Писание цитируется по синодальному переводу «в современной орфографии» и «в современной лексике»! Получается, редактор самовольно «перевел» текст Священного Писания? А что он вообще подразумевает под «современной лексикой»?

Или взять довольно распространенную богослужебную книгу — молитвослов. Что только не придумают издатели при выпуске! Приведу несколько названий: «Правильный молитвослов», «Молитвослов всегда с тобой», «Полный молитвослов». Что, другие молитвословы «неправильные»? Многие молитвы, которые добавляются к обычному молитвенному правилу, уполномоченными церковными инстанциями не рассматривались, а следовательно, они не имеют благословения. А в этих изданиях говорится, что эти молитвы либо «помогают» от чего-то, либо благословлены неким старцем. Ради чего это делается? Опять же ради коммерческих интересов.

Я скажу, что это относится ко всей популярной церковной литературе. Есть сборники акафистов, житий и высказываний святых отцов, среди которых имеются книги, посвященные таким лицам, которые не причислены к лику святых. Эти тексты не рассматривались ни комиссией по канонизации святых, ни богослужебной комиссией. Большинство же верующих мало читает богословскую литературу, и их понимание религиозных вопросов складывается через знакомство с такими книгами. А это опасно. Церковь во все века хранила Священное Писание и свое учение от искажения, она не допускала несанкционированных нововведений в текст. Дальше так оставлять нельзя, мы создадим ситуацию, которая была в XVII веке. Люди привыкнут к искажениям и потом будут отстаивать их как «истинную» веру.

— Уместны ли замечания некоторых критиков нововведений, считающих, что в сфере православной литературы появилась цензура?

— Нет. Это в корне неверно. Можно вести речь о рецензировании и проверке на соответствие православному учению. Мы не накладываем вето на выпуск книг, мы добиваемся, чтобы книги, раскрывающие православное вероучение и наставляющие в православном образе жизни, не содержали то, что не принято Церковью. Подобная практика существует у нас в образовании. К примеру, школьные учебники получают гриф Министерства образования и науки. Так и книги, распространяемые в церковной сети, получают гриф Издательского Совета. Замечу, что наш гриф не распространяется на светскую книжную сеть.

— Насколько нам известно, уже есть ряд книг, не рекомендованных Советом к распространению. Что послужило основанием для такого решения?

— Такие книги действительно есть. Как я уже сказал, главные причины отказа в получении грифа Издательского Совета — наличие в книге учений и взглядов, которые не могут быть идентифицированы как православные или недостаточно ясно выражают позицию Церкви по какому-либо вопросу.

— Некоторые православные издатели оказались в числе недовольных происходящими изменениями. Насколько оправданны их опасения, что предварительное рецензирование и обязательность получения грифа серьезно осложнит работу издателей, в том числе возложит на них дополнительное финансовое бремя?

— Считаю их неоправданными вовсе. Осложнит это работу лишь тех издательств, которые пытаются пробиться на рынок православной книжной продукции с литературой, содержание которой не всегда в должной мере соответствует оговоренным выше критериям. Ведущие православные издательства подобных проблем не испытывают и без каких-либо претензий и жалоб предоставляют книги для получения грифа Издательского Совета. Хочу заметить, что при вынесении решения относительно присвоения грифа Издательского Совета мы не руководствуемся принципом авторитетности издательств или объема выпускаемой ими продукцией. Если издательства выпускают качественную литературу, то им нечего бояться. Шумит тот, кому в мутной воде охота рыбку ловить, то есть распространять некачественные контрафактные издания.

В конце января мы получили от Святейшего Патриарха благословение, чтобы рецензирование происходило на платной основе. После этого мы стали изучать финансовую сторону вопроса. Обсуждали вопрос с членами коллегии и с рядом издателей. Чтобы сумма, которую нужно будет вносить, была понятна всем, составили формулу расчета. Проект расчета вынесли на обсуждение издателям. Мы хотим, чтобы и они понимали, по какой схеме предлагается вести расчет. Это пока проект. Мы дважды встречались с руководителями издательств и пришли к консенсусу. Теперь результат предоставляем на утверждение Патриарху. И только после его утверждения формула расчета вступит в силу. Формула исходит из реально затраченного времени на рецензию книги. Зарплата рецензента составит от 30 до 40 тысяч рублей в месяц при восьмичасовом рабочем дне. К примеру, если книга в 400-500 страниц переиздается с дореволюционного источника, одобренного церковной цензурой того времени, или это новые переводы, одобренные Библейско-богословской комиссией или кафедрами духовных академий, а также книги Священного Писания, богослужебной литературы, то расходы на рецензирование будут составлять от одной до двух тысяч рублей на издание, то есть 20-40 копеек на одну книгу при тираже 5 тысяч экземпляров. Издательству выпуск такой книги обходится в 24-26 рублей, а продается каждый экземпляр за 100 рублей. Это книга для широкого круга читателей. А вот другой пример. Одно издательство выпускает альбомы о монастырях, тираж 2 тысячи экземпляров, себестоимость книги 500-600 рублей, продают за 1500 рублей. За рецензирование на одну книгу будет приходиться около 10 рублей. Если рецензируется научная (учебная, богословская, историческая, новые научные переводы святых отцов) и малотиражная литература, то здесь будет своя шкала расчетов, учитывающая эту специфику.

— Как построено издательское дело в других Поместных Православных Церквах и в Католической Церкви?

— Там эта проблема не так масштабна. Например, в странах, на которые распространяется юрисдикция Сербской Церкви, книжный рынок намного слабее. В Америке издается 20 православных книг в год тиражом 2-3 тысячи экземпляров. Причем книги издают в основном духовные школы, например, Свято-Владимирская духовная академия, семинария Святого Креста и Свято-Троицкая семинария. У них в основном переиздания, оригинальных новых богословских изданий очень мало. Нет такого интереса у народа к книге. Россия в этом отношении особая страна. У нас издательств больше, потребность в книгах больше. Что касается католиков, то у них в основном самостоятельные издательства и частные книжные магазины. Например, в Нью-Йорке есть только один небольшой католический книжный магазин на Манхэттене. Это на весь мегаполис. Зато на Западе есть хорошие кабельные религиозные каналы и религиозные программы на центральных каналах, поэтому и духовное просвещение у них идет несколько другим путем.

Сообщение **Георг** » 04 июн 2010, 00:28

Уроки Крыма _ интервью сотрудника Синодального отдела религиозного образования и катехизации о. Димитрий Лин

Гостем Дней славянской письменности и культуры в Саратове был сотрудник Синодального отдела религиозного образования и катехизации Русской Православной Церкви иерей Димитрий Лин. На пленарном заседании Межрегионального форума «Русская духовная культура: от истоков до современности» он выступил с докладом «Духовное значение Херсонеса и катехизация молодежи». В 2000 году два десятка студентов Российского православного университета под руководством отца Димитрия впервые выехали на Черноморское побережье, а в этом году летнему православному катехизическому археологическому лагерю исполнится уже десять лет. Нынешним летом в его работе примут участие воспитанники Саратовской православной духовной семинарии.

— Отец Димитрий, расскажите, как родилась идея организовать православный археологический лагерь? Кстати, он — единственный в стране?

— Думаю, что единственный. Хотя сама идея, конечно же, не нова. Лето — традиционный сезон археологических работ, и молодежь всегда принимала в них участие. Да и сам я, будучи студентом, в 1980 году впервые принял участие в раскопках, и было это именно в Херсонесе.

— И вот теперь ежегодно вы приезжаете в эти места с нынешними студентами. Почему именно Херсонес?

— Потому что это место никак не обойти, когда мы говорим о Православии, о Крещении Руси, о становлении русской культуры и духовности. Мой путь к Православию начался именно с той студенческой археологической экспедиции: мы занимались поисками крещальной купели князя Владимира. Я пришел к вере, стал священником. А десять лет назад мы впервые выехали в окрестности Херсонеса со студентами, и с тех пор археологические экспедиции проводим ежегодно. Эти раскопки задумывались не только как научные. Поскольку я преподавал в Российском православном университете, эти поездки я рассматривал как практику по катехизису и литургике. К тому же я по образованию — физик. Организовывать собственные раскопки возможности не имею, да и с выдачей российским ученым так называемых «открытых листов» на территории Украины проблемы. Поэтому научные цели мы перед собой и не ставим; наша цель — катехизация.

— И тем не менее, раз экспедиция археологическая, где именно ведутся раскопки?

— Наша экспедиция проходит в два этапа. Сначала мы работаем под руководством старшего научного сотрудника Херсонесского археологического музея-заповедника Татьяны Юсуфовны Яшаевой, затем ставим лагерь на горе Мангуп, где в древности было расположено христианское княжество Феодоро. О нем мало кто знает сегодня, но оно связано и с историей России, и с историей Православия. Великий князь Московский Иван III направлял туда своих послов, чтобы женить своего сына на дочери мангупского князя… На Мангупе мы работаем под руководством Александра Германовича Герцена (на этом месте он ведет раскопки вот уже более 40 лет). В прошлом году, например, расчистили территорию одного из древних христианских храмов под начало археологических работ.

— Так и представляется картина: участники экспедиции, снимающие «пыль веков» с исторических находок…

— Ну, это уже финишный этап. И чтобы на этот финиш выйти, надо взять лопату. А в Крыму — не просто лопату, а кирку, которая на жаргоне археологов зовется кайло, и взрыхлить щебень. Да потом еще этот щебень тачками вывезти. Вот и представьте…Плюс крымская жара и высокая влажность. Поэтому работы начинаются в 6 часов утра — с тем чтобы к полудню их закончить.

— Кстати говоря, а какой распорядок дня в лагере?

— Подъем в пять часов утра, начало археологических работ — в шесть. В 12 часов они заканчиваются, и мы возвращаемся в лагерь. Море — в 300 метрах, так что можно искупаться. А затем начинается образовательная программа. Мы совершаем паломнические поездки: Бахчисарай, Симферополь (к мощам святителя Луки Крымского), Балаклава (в древний православный храм Двенадцати апостолов); бываем на экскурсиях в Ялте (причем мы не только посещаем Воронцовский и Ливадийский музеи-дворцы, но и обязательно участвуем в богослужении), в Гурзуфе (в Доме-музее А.П. Чехова). Были в истории экспедиции и дальние поездки — в Киево-Печерскую Лавру, в Почаев. В прошлом году ездили в поселок Научный. Очень интересное место: там располагается Крымская астрофизическая обсерватория, там множество исторических памятников — пещерные монастыри, пещерные города. И, конечно, природа Крыма сама по себе тоже чрезвычайно интересна… Каждый день в лагере начинается и заканчивается молитвой. Среди участников экспедиции всегда есть регент, хор, алтарники. По благословению Преосвященнейшего Лазаря, митрополита Симферопольского и Крымского, мы имеем возможность совершать Литургию самостоятельно. Причем Литургию мы совершаем в особенных условиях — на руинах древних христианских храмов. А так как в Крыму очень жарко и очень много туристов, то это богослужение происходит ночью. Сама служба совершается по обычному чину, но поскольку все происходит в необычное время и в необычной обстановке — она оставляет неизгладимое впечатление своим первохристианским духом.

— А есть ли какие-то правила поведения участников экспедиции?

— Да, конечно, есть — Устав экспедиции, и каждый участник обязан его выполнять. Одни правила этого устава достаточно очевидны: выполнять работы, подчиняться распорядку и т.п. Другие — вызывают у современной молодежи определенные сложности. Понятно, что у нас запрещено употреблять не только нецензурные выражения, но и эвфемизмы (то есть слова, их заменяющие). Вот это сложновато. Потому что молодежь зачастую просто не понимает, о чем идет речь. Еще у нас жвачку нельзя жевать. Нельзя привозить плееры. Вообще у нас техника не очень приветствуется.

— Ноутбук с собой не берете, значит?

— Ноутбук берем, потому что у нас многие участники экспедиции работают с фото- и видеоматериалами. Кроме того, мы проводим беседы, лекции — а для этого нужны тексты. Или, допустим, наш традиционный День археолога — праздник, который мы обязательно устраиваем каждый год. Для него пишется сценарий, а это, согласитесь, удобнее делать на компьютере. Мы даже и плеер берем — но только для общего использования.

— А сотовый телефон взять с собой можно?

— Сотовые телефоны очень даже приветствуются. Ибо это —оптимальное средство связи, для того чтобы решить какие-либо проблемы организационного порядка, если они возникают. Кроме того, с мобильным телефоном не заблудишься и не потеряешься.

— В православный археологический лагерь имеют шанс попасть только воцерковленные юноши и девушки?

— Экспедиция формируется вокруг православного ядра — воцерковленных молодых людей, на которых можно положиться. Но мы приглашаем и нецерковную молодежь. И очень радостно наблюдать, как меняются люди. Например, года два-три назад одна мама привела на традиционную встречу перед началом экспедиции юношу в такой черной футболке с готическими надписями и звериным оскалом. Моя помощница тогда сказала: «Нам на перевоспитание!». А после экспедиции — куда что девалось, настолько человек изменился. Сейчас он у меня главный помощник, и еще он иподиакон у Меркурия, епископа Зарайского. Нельзя сказать, что такие метаморфозы происходят со всеми. Бывает, что как был человек на пороге Церкви — так на пороге и остался. Но то, что люди хуже не становятся,— это точно.

— Вы сказали, что меняются люди… А сама экспедиция меняется? Вот, например, на это лето запланировано ли что-то новое?

— Как я говорил, работа лагеря строится в два этапа: первый — это Херсонес, второй — гора Мангуп. Но Херсонес находился совсем рядом с Константинополем. Из Севастополя в сегодняшний Стамбул организуются теплоходные экскурсии. Может быть, паломничество туда станет третьим этапом нашей экспедиции. Такие планы есть, но их осуществление зависит от того, будут ли решены проблемы финансового характера. Еще можно было бы совершить погружение с аквалангом — посмотреть археологические объекты на морском дне: затопленные корабли, остатки древних сооружений. Может быть, осуществятся и эти планы, но сейчас что-то определенное сказать трудно.

— Знаете, я слушаю и, с одной стороны, радуюсь за тех, кто станет участником православного археологического лагеря. А с другой стороны — наверняка ведь желающих больше, чем вы можете принять в экспедицию?

— Да, и по этой причине мы экспедицию широко не рекламируем, объявлений не вешаем. Хотя, может, и надо было бы… Но больше 20–25 человек в лагерь взять не получается. Если бы нашлись другие священнослужители, которые знают историю, археологию, которые готовы свое время летом потратить на работу с молодежью,— можно было бы разбить наш лагерь, как минимум, одновременно на двух площадках. А еще моя мечта — не один лагерь, а некое движение катехизических археологических экспедиций, которые можно было бы проводить не только в Крыму.

Сообщение **Георг** » 09 июн 2010, 01:42

Владимир Легойда: Шествие 24 мая продемонстрировало ту общественную солидарность, о нехватке которой мы сегодня так много говорим

Председатель Синодального информационного отдела В.Р. Легойда в интервью корреспонденту «Интерфакс-Религия» Елене Жосул прокомментировал критические замечания, прозвучавшие в адрес состоявшегося в День славянской письменности и культуры шествия в центре Москвы.

— Церковь все более активно осваивает новые формы миссионерской работы с молодежью. Своего рода революционный и неожиданный шаг — 40-тысячное молодежное шествие по центру Москвы 24 мая. Станут ли подобные акции традицией, и если да, то какова ее цель?

— Надеюсь, что станут. Мне кажется, что многие, в том числе и православные люди, еще не до конца осознали, какого масштаба событие произошло. Два Патриарха прошли по самому центру Москвы во главе колонны из десятков тысяч молодых людей — разве могли бы мы представить что-то подобное еще несколько лет назад! Это событие продемонстрировало ту общественную солидарность, о нехватке которой мы так много говорим сегодня. По-моему, весьма важно, что это единение происходит именно вокруг Церкви и праздника, который, по сути, можно назвать днем рождения нашей национальной культуры.

Я верю, что подобное шествие — не последнее. Причем такие акции не будут просто «мероприятиями для галочки», а станут искренним выражением человеческих чувств, настоящим полноценным праздником.

К слову, уже сейчас одним только шествием торжества не ограничились. Например, в Москве и Санкт-Петербурге прошли научные конференции, приуроченные к празднику, а Святейший Патриарх вручил в Москве премию святых Кирилла и Мефодия за вклад в развитие славянской культуры. Состоялись десятки других мероприятий, помимо шествия. Правда, о них почти ничего не писали...

— Каких только критических отзывов не удостоилось шествие 24 мая! До сих пор звучат обвинения и в конъюнктурности, и в принудиловке, и в искусственности самого мероприятия. Церковь даже объявили врагом столичных автомобилистов, так как из-за этой акции пришлось на некоторое время перекрыть движение в центре Москвы. В чем Вы видите причины столь обостренно-раздраженной реакции многих представителей общественности? Многие хотели бы «ужать» Православие до узкоприходских рамок и не выпускать из-за свечного ящика?

— Трудно не согласиться с Вашим последним тезисом. К сожалению, в нашем общественном сознании еще слишком сильны советские стереотипы, один из которых утверждает, что миссия Церкви — «удовлетворять религиозные нужды верующих» и не показывать носа за пределы храма. А между тем сфера интересов Церкви — не больше не меньше как спасение мира и человека. Поэтому ее волнует не только то, что происходит во время богослужения, но и все процессы, происходящие в обществе. При этом Церковь — это не только Патриарх со священниками, а все верующие, то есть весьма значительная часть нашего общества. Человек не может быть членом Церкви на Литургии в воскресенье и не быть им уже на следующий день, в понедельник, принимая на работе ответственное решение.

Я слышал, как люди сравнивают прошедшее шествие с советскими демонстрациями, но мне это сравнение кажется насквозь фальшивым. Во-первых, разумеется, не надо лишний раз напоминать, что в советское время было просто невозможно открыто выразить свои религиозные чувства, а уж тем более устроить крестный ход или массовое шествие под эгидой Церкви. Ну, а, во-вторых, как человек, помнящий советскую обязаловку, и в тоже время как свидетель шествия 24-го числа могу твердо Вам заявить: ничего общего в атмосфере, в настроении людей не было.

Что касается перекрытия движения, которое, конечно, доставило определенные неудобства... Я было хотел возразить, что из-за парада Победы тоже перекрывается движение в столице, но никто вроде не возмущается. Однако, посмотрев блоги, я увидел, что возмущаются еще как! И что же теперь делать? Парад Победы тоже не проводить? Очень надеюсь, что в стремлении обеспечить себе комфортную и беспроблемную жизнь мы не дойдем до отмены парадов.

Знаете, что особенно неприятно? Мы гордимся своей духовностью, но я не представляю себе, чтобы такие возмущения, которые появились после шествия 24-го числа, возникли бы в католической Польше или в православной Болгарии. Точнее, возмущение, наверное, могло бы быть, но оно потонуло бы в потоке положительных отзывов. У нас же пока не совсем так, и даже некоторые сочувствующие Церкви люди, а порой и сами верующие, начинают петь в унисон с ее критиками. При этом подчас они не понимают, что попадаются на удочку манипуляторов, сознательно использующих других против Православия.

— Патриарх Кирилл ориентирован на диалог с большими «толпами» своей паствы, о чем говорят его неоднократные выступления на стадионах, встречи с общественностью как непременный пункт каждого регионального визита. Ощутим ли какой-то позитивный «выхлоп» от таких масштабных диалогов с аудиторией? Какие их последствия для Церкви желательны, и проявились ли они за последний год?

— Мне кажется, что сегодня подводить итоги пока рано. Проповедь не рассчитана непременно на какой-то мгновенный эффект, хотя и такое бывает. И, конечно, нельзя мерить ее результаты «количеством» в ущерб «качеству». Даже если слово произносится перед десятками тысяч, оно должно быть обращено к сердцу каждого отдельного человека.

И все-таки не могу не отметить, что уже сейчас мы видим определенный эффект, подтверждающий, что подобные встречи проходят не зря. Скажем, в прошлом году, после выступления Святейшего Патриарха в Ледовом дворце Петербурга питерские священники отмечали, что в храмы стало заходить больше молодых людей. Это означает, что первоочередной импульс действительно был получен и подействовал. А после недавней встречи в Петрозаводске было видно, что люди просто не хотели отпускать Святейшего, готовы были слушать еще и еще. Думаю, ясно, почему: в зале было много людей нецерковных, пришедших из интереса, даже просто из любопытства, а состоялся серьезный разговор о важном. Но ведь с большинством людей об этом и так почти никто не говорит.

Безусловно, одних только подобных проповедей недостаточно, необходима ежедневная кропотливая духовная работа. Не стоит забывать, что Церковь ведет и ее. Так же как не стоит забывать о том, что служение Патриарха не ограничивается одними лишь выступлениями на стадионах. К сожалению, когда Святейший идет, скажем, в детский интернат или в приют для бездомных, как это бывает на Пасху и другие праздники, такие мероприятия привлекают к себе гораздо меньшее внимание журналистов. А жаль.

— Миссия Церкви сегодня — это еще и обязательный рост ее авторитета в информационном поле, в первую очередь светском. Намерен ли Московский Патриархат осваивать принципиально новые, модернизационные методы информационной работы? Какие ниши медиапространства Вам кажутся самыми привлекательными, выгодными и одновременно доступными для работы?

— Да, безусловно, Церковь должна изменить сегодняшнюю ситуацию, когда ей нередко приходится лишь постфактум реагировать на какую-то критику, а то и просто отвечать на беспочвенные выпады в ее сторону. У нас есть масса положительных, позитивных явлений, о которых мы бы могли рассказать.

Почему, скажем, так мало говорят сегодня о церковном служении милосердия? Ведь тысячи православных людей совершают в нашей стране настоящий подвиг служения ближнему. Об этом нужно обязательно рассказывать. Ведь это и есть истинное христианство, к которому мы обязаны призывать всех.

— Можно ли сегодня говорить о таком понятии, как церковный пиар? Одни призывают его анализировать и грамотно выстраивать, другие решительно отрицают саму потребность Церкви в пиаре — а Вы?

— Сначала давайте договоримся — что мы понимаем под этим словом. Если пиаром называть просто работу по грамотному освещению деятельности Церкви, то, безусловно, такая работа необходима, и она делается уже сегодня. Тем более, что, хотим мы того или нет, Церковь ощущает на себе постоянное информационное давление, то есть антипиар, инициаторы которого редко играют по правилам и редко брезгуют «черными» технологиями. А значит, всему этому нужно противопоставлять грамотную и эффективную работу профессионалов. Иначе Церковь просто утопят в потоках лжи и грязи.

Но если под словом «пиар» имеется в виду формирование и «раскрутка» какого-то имиджа, то здесь, мне кажется, не совсем уместно прилагать этот термин к Церкви.

Церковь — это носитель Истины. А Истина, Христос, в имидже не нуждается. Да и христианская проповедь построена совсем не по тем законам, по которым строится и ведется, скажем, коммерческая реклама.

Интервью о Церкви ⇐ События