Вопросы школьного образования ⇐ Православное образование

[Агидель]

Осиное гнездо Минобра начали "сносить"
Евгений Спицын: Инициатива Никонова-Яровой - первый серьезный удар по "банде" либерал-реформаторов от образования

http://www.nakanune.ru/articles/110463/

[Агидель]

Мария Ивановна и Единый учебник



Мария Ивановна не следила за разговорами про единые учебники. Ей в учительской некогда. У неё в этом году параллели 7-8 классов, 30 часов нагрузки, не до того. Одних тетрадей проверять по 2-3 часа каждый день. Лишь однажды, готовясь к урокам, краем глаза заметила в телевизоре эмоциональную даму, убедительно ораторствующую про единую страну, единое пространство, единое содержание, единые учебники. Ну да ладно, им там виднее. Время-то сейчас непростое.
К новому году на заседание районного методического объединения учителей математики пришла заместитель заведующего райотдела и рассказала о переходе на единые учебники. В феврале все должны будут пройти курсы в институте повышения квалификации, а с сентября начать работать. Приедут авторы новой учебной литературы, методисты и всё объяснят. Времени немного, ну да ведь им всю страну объезжать. Самое странное, конечно, что теперь не будет отдельно Алгебры и Геометрии, будет единый учебник по Математике. И сейчас, конечно, такие есть, но Мария Ивановна привыкла работать по Мордковичу (Алгебра) и по Погорелову (Геометрия). Теперь нельзя будет. Теперь какой-то важный Яруконов с группой авторов, ну да ладно, разберёмся как-нибудь.

Февраль. Собрали всех в институте повышения квалификации. Пришёл местный министр, сказал о том, как Народный фронт обеспокоен разваливающимся единым образовательным пространством, как страна в непростое время удерживает позиции лидера на мировой арене, как много делает губернатор для поддержания достойного уровня оплаты труда учителей… Сам он историк, про математику не очень понимает, сказал и уехал. Потом вышел молодой человек из группы Яруконова. Видный такой, из Москвы. Сказал, что математика – это часть нашей национальной идеи, что благодаря математике мы смогли освоить космос, что сейчас именно от учителей математики зависят успехи Сколково, многополярный мир и это самое лидерство на мировой арене… Особо подчеркнули, что учебники теперь хорошо иллюстрированы, из них исчезли Микки Маусы с Гарри Поттерами (вроде бы и раньше не было), но появились Чебурашки с Колобками и, самое главное, портреты выдающихся отечественных учёных-математиков. Ну и хорошо.

В перерыве раздали сами учебники. Странные, конечно. Задачи непривычные, вроде как из разных книжек быстро насобирали. Хотя в целом очень похоже на материалы одного популярного издательства. Будем разбираться. И Алгебра, и Геометрия, всё в одном, увесистый томик для 7-9 класса. Обещали, что будут переиздавать и разобьют его на маленькие части, каждая в расчёте на полугодие - проявят заботу о снижении веса школьных ранцев. После обеда, прошедшие обучение в Москве местные методисты, распределили учителей на группы и прорешали задачки из нового учебника. Методические подходы, конечно, не всем понравились, ну да надо как-то пристраиваться. В ответ на возмущение учителей, ведущих углублённую предпрофильную подготовку, обещали привести комплект из дополнительных учебных пособий, дополняющих единый учебник. Там, мол, и будут задачки для углубления. Ещё продемонстрировали сайт, где выложены все материалы учебника группы Яруконова. Всё в электронном виде, красочно, с картинками. Намекнули, что если кому закупить учебники к 1 сентября не успеют, закупка-то огромная, сами понимаете, - можно для начала пользоваться электронной версией. Задавать детям задачки согласно страницам сайта. Вечером показали новую перспективную разработку. Единый электронный ридер – там залиты все электронные единые учебники. Пока, мол, разработка пробная, но к осени обещали всех научить пользоваться. Как бы то ни было, планы уроков придётся изрядно переписать. Мария Ивановна и сама не любит всё время шпарить по одному конспекту – скучно это. Ну да ладно, справимся как-нибудь.
Говорят, методисты по математике хорошо провели курсы повышения квалификации. Сложнее было у историков, где один из авторов зачем-то сосредоточился на списке исторических источников, которыми теперь пользоваться воспрещается, - нет их ни в учебнике, ни в пособиях, да и идентичность эту гражданскую у молодого поколения не формируют. Конечно, многие учителя, научившиеся пользоваться разными источниками, сильно возмущались, потому как непонятно всё это. История без дискуссий – странно. Педагоги литературы устроили истерику, когда им объяснили, что каждое произведение из обязательного списка должно быть отражено в качестве темы урока и проверяться это будет тщательно. И если раньше некоторые по тихому манкировали изучение «Повести о Ерше Ершовиче», то сейчас зубрить придётся. И негоже, если дети знать ничего не будут ни про Белугу Ярославскую, ни про Сёмгу Переяславскую, ни про Осетра Хвалынского. А, не дай бог, если учитель фантастику с детьми разбирать захочет или приключенческий роман вне школьной программы – отклонение от тем единого учебника, непорядок. А ведь именно в учебнике всё разумно дозированно рассчитано, федеральными методистами учтено и научно обосновано. Больше всего проблем оказалось в начальной школе. Там общие линейки учебников окончательно добили все эти мудрёные непонятные программы Занкова-Давыдова-Петерсон. Оно и понятно, группа Яруконова удачно поработала, обеспечив математикой всех с 1 по 11 класс. Также по Русскому и Литературе. Ну и История в начальной школе появилась, раньше не было. Теперь и этим учителям придётся многому научиться. Ну да ладно, разберутся как-нибудь.Самое странное, конечно, что теперь, фактически, всем математикам придётся работать по единым методикам. Ведь задачи из учебника и способ их решения и задают методику преподавания. Зато для всех обещали сделать единое тематическое планирование и загнать его в электронный журнал. Начальники радуются, что сразу можно будет посмотреть, кто как научился решать квадратные уравнения, одновременно выявлять самые лучшие и самые худшие классы по всей стране. А те учителя, кто необъективно оценивает, ставя много пятёрок, или наоборот всех только на двойки научил – пожалуйте на внеочередную аттестацию. Многое придётся изменить. То, что Мария Ивановна привыкла задавать на работу по группам, теперь нужно будет изучать фронтально, задачек для групповой работы по знакомым ей темам нет. И наоборот, появились задачки, требующие общего «мозгового штурма», там где раньше этого вроде как и не нужно было. Если раньше Мария Ивановна тратила дополнительное время в курсе Алгебры на повторение операций с простыми и десятичными дробями, то теперь этого делать нельзя – выбьешься из стройной логики единого учебника. Для отличников у Марии Ивановны были подобраны хорошие дополнительные задачки, будут ли они в этих самых единых пособиях из федерального перечня, неизвестно. Сложнее, конечно, с отстающими. Раньше для них Мария Ивановна использовала задачи из других учебников. Однако теперь ими пользоваться запретили. Ну что ж, будем бубнить по единому учебнику. Ну их эти познавательные задачи и дискуссии, занятия с отстающими, главное - пройти все темы и не отступить от базового содержания. Главное, что теперь у всех всё одинаково, все учителя абсолютно в равных условиях. Иногда, конечно, когда на уроке не будет завуча или районного инспектора, Мария Ивановна отступит от забитой в электронном журнале темы урока и отложит в сторону выдающегося Яруконова. Тайком раздаст детям ксерокопии из хорошо зарекомендовавших себя в прошлые годы Мордковича с Погореловым и им удастся в самом деле интересно поработать. Ну а в целом, конечно, придётся шпарить по Яруконову. Обещали, кстати, заснять уроки лучших учителей и показывать их через интернет. А в классе скука, мухи дохнут, обыденно и неинтересно. Дети, правда, сильно уж не опечалятся, уткнутся в свои гаджеты и будут переписываться или в игрушки играть, ну да лишь бы не шумели. И неважно, что никто так в мире не делает, зато всё по учебнику, зато единое образовательное пространство, зато у всех одинаково. Ладно, Мария Ивановна и к этому привыкнет. Чего ж не сделаешь ради лидерства на мировой арене…

Отправлено спустя 11 часов 44 минуты 2 секунды:
https://deti.mail.ru/news/v-2016-godu-s ... tup-k-inf/


Школы получат полный контроль над здоровьем детей


В 2016 году электронные медкарты позволят школам и детским поликлиникам обмениваться данными о здоровье учеников. Это поможет следить за психологическим и физическим состоянием детей.
Предполагается, что уйдут в прошлое бумажные справки от врача, которые дети приносят в учебные заведения, рассказали порталу M24.ru в мэрии Москвы. Кроме того, школы и поликлиники смогут обмениваться данными об инфекционных заболеваниях детей, отслеживать их загруженность и психологическое состояние. Школы также смогут сами информировать участковых врачей о заболевших учениках, которых родители не отправляют на больничный.

«Мы хотим, чтобы учебный процесс в школе был адаптирован к индивидуальным особенностям каждого конкретного ребенка, – пояснили M24.ru в мэрии. – С помощью электронной карты можно будет точечно и эффективнее наблюдать за изменением состояния ребенка. Мы хотим выстроить систему, при которой департамент здравоохранения сможет мониторить, что происходит с учениками. Это нужно, чтобы у нас потом дети ружья не брали и не приходили в школу стрелять. Надо отслеживать первые появления признаков ухудшения психологического и физического состояния ребят».

По словам собеседника M24.ru, в электронную медицинскую карту внесут информацию о том, где учится ребенок, сколько у него уроков в день и т.д. Это позволит врачам понимать, насколько сильные нагрузки испытывает пациент в школе и как это влияет в динамике на состояние его здоровья.

«Так, лечащий врач в поликлинике сможет оценить риски для здоровья ребенка. Педагогам в школе – с официального разрешения родителей – можно предоставить с помощью электронной системы некоторые данные о здоровье учеников, о физиологических и психологических особенностях ребенка, чтобы скорректировать под них учебную нагрузку», – отметили в мэрии.

Предполагается, что медкарта позволит избавиться от бумажной волокиты. Заболевшим ученикам после выздоровления не придется носить в школу справку от врача. Информация о больничном будет передаваться учителям в режиме онлайн.

«Но должна быть еще и обратная связка. Родители бывают разные. Если ребенок ходит на учебу в больном состоянии, у него сопли и кашель, то учитель должен принять меры. Например, сообщить участковому врачу о том, что школу беспокоит здоровье ученика и надо провести осмотр», – пояснил собеседник M24.ru.

В мэрии подчеркнули, что электронные карты позволят упростить и контроль за инфекционными заболеваниями онлайн. «Например, если один ребенок заболевает ветрянкой, то нужно быстро и четко оценить, кто еще попал в зону риска распространения вируса. Это дети, которые пересекаются с заболевшим на занятиях и на уроках дополнительного образования, если они раньше не болели ветрянкой и у них нет от нее прививки. Надо наладить систему электронных уведомлений, которые будут отправлять медицинские учреждения в школы. Информирование должно проходить в максимально сжатые сроки», – отметил собеседник M24.ru.

Это позволит быстро заняться профилактикой и остановить распространение болезни, полагают в городской администрации. Сегодня такая система в городе тоже есть, но процесс идет инертно, а власти хотят сделать его автоматизированным и максимально оперативным.

Он добавил, что при внедрении системы городу придется решить много вопросов, связанных с законодательством, так как педагоги не имеют доступа к врачебной тайне пациентов, даже если это их ученики.

«Нужно работать в правовом поле над этим вопросом и размышлять, каким образом связь между школами и поликлиниками можно наладить, чтобы соблюсти баланс между медицинской этикой и необходимостью защищать здоровье ребенка. Этот вопрос сейчас находится на стадии обсуждения и проработки», – заключил собеседник M24.ru.

Председатель общественного совета по защите прав пациентов Андрей Храмов считает необходимым получать согласие родителей на передачу школам личных данных о ребенке. «Сегодня запрещено распространять информацию не только о заболеваниях, но и о самом факте обращения пациента за медицинской помощью. Должно быть согласие от родителей, разрешающее публиковать такую информацию. Других вариантов на сегодняшний день нет», – отметил Храмов. По его словам, несомненный плюс системы, которую разрабатывает мэрия, – избавление пациента от бумажной волокиты.

По словам адвоката Московской городской коллегии адвокатов Евгения Москаленко, есть два варианта решения вопроса с персональными данными пациентов. «В федеральный закон о персональных данных можно внести поправку, в которой будет указано, в каких конкретных целях разрешается оперировать персональными данными школьников и тогда взаимообмен между школой и детской поликлиникой станет законным. Второй вариант – брать согласие на передачу информации о пациентах у их родителей», – пояснил эксперт.

Поскольку электронную медицинскую карту собираются внедрять по всей стране, по мнению адвоката, разумнее будет поправить федеральное законодательство через Госдуму.

[Максим75]

Мария Ивановна и Единый учебник

Можно написать точно такой же рассказ - с точностью до наоборот: как все устали от обилия различных программ, когда в одной школе из класса "А" в класс "Б" перейти проблема, ибо там учатся по другой программе, а из школы в школу - вообще практически нереально. Про переезд из города в город вообще молчу. А как прекрасно покупать каждый год новые учебники, в которых авторы переставили запятую и поменяли нумерацию задач! Реальный пример: Настя отучилась 1-й класс по программе "Школа 2000" и перешла во второй, Ваня следом пошел в 1-й класс по той же программе - не подошел ни один учебник! НИ ОДИН! Все изменились, пришлось заново покупать весь комплект!
О ридерах и электронных учебниках: некоторые знакомые скачали в инете электронные версии учебников и залили детям в планшеты, рюкзаки облегчились в разы, никогда учебник не забывается, ибо они все в планшете, плюс ребенок сразу несет с собой доклады/презентации/дополнительные материалы из инета - все то, что так любят у нас задавать на дом "продвинутые" учителя. Недовольны только родители учеников, которые не могут позволить себе планшет или не хотят его покупать детям по тем или иным причинам.

И неважно, что никто так в мире не делает, зато всё по учебнику, зато единое образовательное пространство, зато у всех одинаково

Это вообще шедевр! И весь советский опыт в топку А ведь именно в период единого учебника мы освоили космос и создали передовые технологии почти по всем направлениям! И советское образование считалось одним из лучших в мире!

А вот то, что ряд авторов учебников теперь останутся не у дел - это факт, да. И издательства прибыли потеряют на постоянных переизданиях одноразовых учебников - тоже факт. Зато родителям, ученикам и учителям станет жить намного проще, да и качество образования неизбежно повысится (в среднем, конечно, для конкретного ученика может стать хуже)

[Агидель]

Максим, а я вот с Вами во многом согласна!
Мы учились в едином образовательном пространстве, работали по единым программам и это нормально!
Все пособия соответствовали учебникам. Эти программы проверялись не один год, усовершенствовались, но сохраняли определенную логику и последовательность.
Сейчас используется концентрическая система изучения предметов. Например, предмет - история. Вначале преподносится материал в младших классах, а затем - повторяется этот материал в старших классах. В младших классах еще не все возможно детям осознать из-за возрастных особенностей, а в старших - уже недостаточно времени изучить основательно.
Мне нравилась советская образовательная система.
Можно подумать, что Болонская система открыла выход наших специалистов в Европу? Нет.

[Олександр]

Но не факт, что конкурс победит ЛУЧШИЙ учебник, который НАПИШУТ группа ведущих педагогов и научных сотрудников и апробируют его по-честному с учётом интересов детей.

[Агидель]

Андрей РУСАКОВ
обозреватель издательского дома «Первое сентября»,
директор Агентства образовательного сотрудничества

Культурный человек обязан помнить фамилию убийцы Лермонтова, из какого села Есенин и как звали любовницу Маяковского. А что про педагогику достаточно знать русскому человеку до общей культурной нормы? Пожалуй, следующее: был такой Ушинский — чем-то там великий в свое время, а еще Макаренко, который трудных подростков строил в шеренги и перевоспитывал. Все прочие подробности — дело «шкрабовское», скучное, техническое.

Легко вообразить, что означает отсутствие в обществе эстетической культуры или практической грамотности.

А что означает слабость культуры педагогической?

Всегда есть два альтернативных подхода к любым проблемам: один воспитывается педагогической культурой, другой — политическими инстинктами. Лаконично их можно выразить так:

«Надо, чтобы…»
«Чтобы — надо…»


Собственно, педагогическая культура — это разнообразная мудрость про создание условий для становления сложных явлений (таких, например, как человек).

Политическое решение: придумать цель. Затем — план ее достижения, и потребовать исполнения; кто не соответствует — наказать и исправить.

Решение педагогическое: если вы чего-то хотите достичь, то сначала нужно понять, какие для этого требуются условия. Потом — постараться эти условия создать. Заодно учесть вероятные побочные эффекты. (Если же условия не складываются или эффекты недопустимы — придется заняться исправлением целей.)

Переход от позиции «надо, чтобы…» к формулировке «чтобы — надо…» — это переход от логики насилия к логике культивирования.

Отсутствие педагогической культуры в обществе означает, что такой переход закрыт. Движение к лучшему будет вновь и вновь соскальзывать по сорванной резьбе на привычный виток насилия.

…Немногие догадываются о масштабе отечественной педагогической мысли — истории опытов и усилий, открытий и развернутых культурных практик, «художественно-методических» произведений и образовательных проектов. Что этот творческий мир не менее велик, своеобразен и увлекателен, чем мир литературный или научный. Что культурное пространство российской педагогики освещено двумя десятками по-настоящему великих имен мирового значения и раскрывается в тысячах выдающихся культурных явлений. Что если выбирать стержень культурной истории страны последних двух столетий — то история педагогической мысли убедительно претендует на роль главного кандидата.

Только для ясности придется условно разделить два понятия. Назовем одно — историей образовательной регламентации: нормирования правил обучения, бюджетов, физического устройства школ и вузов, селекции учащихся и учителей, формальных требований к ним, административных утопий и пр. А историей педагогической культуры — другое: историю осмысления, изобретения, становления грамотных и человекосообразных форм передачи опыта жизни от взрослых к детям, практик достойных отношений между людьми разных поколений. Педагогическая культура в чем-то воспроизводит себя из века в век, в чем-то узнаваемо обновляется, в чем-то вдруг оказывается совсем новой и неожиданной. Она распространяется в отечественном социальном пространстве рывками, прорывами, всплесками; вновь и вновь подавляется очередным торжеством бюрократического насилия при относительном равнодушии населения. Возможно, отсюда и нигилизм по ее поводу: мало какая культура так искорежена, искажена в социальной жизни; чтобы увидеть нечто настоящее, требуются усилия разбираться, добираться до нее.

…Известно наполовину шуточное, но и по-своему точное высказывание: «Педагогика — это то, как мы живем». Оставим в стороне практическое значение педагогических знаний для всякого обучения и семейного воспитания. Обратим внимание на три глобальных эффекта педагогической культуры:

она перенастраивает нашу мысль и соответствующий ей образ действия;
сколько-то существенный ее слой просто необходим для выживания в народе прочих культурных слоев;
это самое удобное пространство для естественных позитивных общественных перемен — пространство взаимопонимания в связи с педагогическими задачами.


О первом эффекте мы упомянули. Теперь о втором.

Если в перегруженном культурными знаками пространстве у человека нет средств выстраивать свой «культурный космос» — то изобилие может иметь худшие последствия, чем недостаток. Чуждая, навязываемая, но отторгаемая культура — огромная сила: давящая, раздражающая, невротизирующая, убивающая в человеке способность к мироустроению — и себя в мире, и мира вокруг себя. Нагромождения культуры, которые растущие поколения не способны осмыслить, принять, «переварить», превращаются в надгробные плиты над будущим.

На фоне такой ситуации именно педагогика становится главной отраслью культуры — без которой ничтожны по своему влиянию все остальные. Акт педагогически оформленной встречи с разнообразием культур все труднее чем-то заменить, и с каждым годом уменьшаются шансы на то, что такое произойдет естественным путем, без специальных умных усилий, без специально организованных культурных сред и пр.

Вот как об этом говорила Татьяна Бабушкина (выдающийся педагог-исследователь, воспитатель большого сообщества людей многих поколений, выросших за три десятилетия на базе ее легендарного клуба): «Когда стараются дать как можно больше знаний о культуре, думают, что этим мы делаем культурного человека. Но здесь ошибка. Мы просто водим ребенка мимо культуры, остающейся отчужденной. Она отчуждена объемом, отчуждена тем, что произошли резкие перемены, произошел скачок из тех культурных контекстов в какое-то вроде бы совершенно другое житейское пространство. Масса нажитого в культуре стала так велика, что оказывается неподъемной, непробиваемой для детей. Культура нависает пластами, которые детьми воспринимаются как мертвые. Мы подводим ребенка к культурным явлениям, а контакта нет; словно мы его подводим, а вот там, за какой-то перепоночкой, существуют себе культуры. Поэтому мне кажется, что на современном этапе более важной вещью, чем передача объема культуры и даже ее качественных принципов, является прецедент культуры.

…Это мне напоминает проклевывание цыпленком яйца.

Для разных людей это может происходить в очень разных точках, иногда по поводу самых странных произведений. Когда происходит это глубокое прочувствование хотя бы чего-то одного, то человек уже как бы сам становится своим проводником, начинает душевно грамотно осматриваться и двигаться в культурном пространстве — поскольку все становится целостно».

Подобная задача не решается ни культурной, ни даже образовательной политикой — только грамотной педагогической практикой.

Это негативная оценка ситуации: в чем не обойтись без педагогики. Но есть и обратная сторона дела — возможности педагогики как ресурса позитивных общественных перемен. А именно:

использование образовательных проблем для налаживания согласия и взаимодействия в местном сообществе между людьми различных убеждений;
использование «детского измерения» нашей действительности как понятных для всех основ при выборе приоритетов и формулировании правил местной жизни.


Все это может начинаться через простую причастность людей к жизни окрестных школ и детских садов. Не случайно во многих европейских городках именно школы и сады — центры притяжения всей местной жизни: ведь это идеальные места для встречи людей разных поколений, от 3 лет до 93.

Культурно, грамотно с точки зрения педагогики организованные сады и школы — это институты защиты семьи и вместе с тем средства преодоления семейной замкнутости. Это повод для людей объединиться в каком-то общем деле — и, может быть, увидеть в этом несложном деле, за детскими забавами какие-то глубинные ценности, вдруг ощутить свою к ним причастность, ответственность.

Ведь главное не в том, что там «воспитывают наше будущее». Куда важнее, что отношением к школе или детскому саду определяется наше настоящее.

[Максим75]

Олександр, действительно не факт. Как и не факт, что лучшей окажется программа в ближайших школах - а выбирает родитель только из того, что рядом. А переезд может стать трагедией для ребенка - слишком сильно расходятся некоторые программы, и разницу наверстать ой как непросто - вот и станет ребенок вдруг отстающим. У старшей подруга перешла из гимназии в наш физмат - и почти год выходила на привычный уровень по оценкам. Просто сильно другая программа

[Марфа]

Полностью за единую программу. Отвратительные учебники приходилось держать в руках во время учебы ребенка. Чесслово, не раз поминалось недобрым словом осиное гнездо минобра...

[Олександр]

Максим75, я это на себе испытываю постоянно: не могу в класс принять детей из других классов, т.к. наши программы сильно отличаются. И моим детям после 1-го класса трудно адаптироваться в других классах. Зато со 2-го если переходят, то просто отдыхают.

Отправлено спустя 2 минуты 53 секунды:

Отвратительные учебники приходилось держать в руках во время учебы ребенка.

Лен ты ещё отвратительных не держала. А мы по ним даже работаем. Если член экспертной комиссии по отбору учебников сказала, что не было возможности отобрать лучшие, их вообще не было, лучших, отобрали те, которые наименьше навредят детям.

[Dream]

Александр Привалов: Школа умерла – никто не заметил
Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.
О школе у нас вспоминают только по информационным поводам: конец учебного года, провальные результаты ЕГЭ, единый учебник, изменения в Закон об образовании, который нам уж так восхваляли, а теперь оказывается, его срочно нужно улучшать – и так далее.

Но состояние отечественной школы так и не стало предметом постоянного общественного интереса. Это скверно. Наше образование и, прежде всего, школу реформируют уже лет пятнадцать – это немыслимо долго, но результатов нет. То есть нет позитивных результатов; налицо ощутимая деградация, и об этом нужно хотя бы говорить вслух. Это должно быть осознано обществом.
Суть реформы образования

Самое точное по этому поводу было сказано прошлым министром образования господином Фурсенко. Он выразился примерно так: советская система образования пыталась готовить творцов; нам же надо готовить грамотных потребителей.

Вся суть реформы образования заключается в том, что, по мнению ее творцов, образование у нас было чрезмерно роскошно, не к нашему рылу крыльцо.

Образование нам нужно иметь поскромнее. Очень компактное высшее: несколько хороших университетов, которые даже войдут в какие-то там международные рейтинги. Ну, и максимум еще сотня вузов, которые будут делать то, без чего уж совсем никак нельзя.

Квазиучителей для квазишкол будем лепить в педагогических техникумах, которые называются бакалавриаты. Квазиинженеров для смахивания пыли с импортного оборудования будем учить в инженерных колледжах, которые тоже будем звать бакалавриатами. Понадобятся серьезные специалисты, на самом деле серьезные, — или выпишем из-за рубежа, или за рубежом обучим. А если таким реформаторы видят наше высшее образование, то и образование среднее должно быть сильно попроще.

Эта позиция была, на мой взгляд, абсолютно неправильна и прежде. Но тогда, по крайней мере, можно было приводить в ее пользу некоторые серьезные аргументы. В эпоху послекрымскую серьезных аргументов в ее пользу не осталось.

Совершенно очевидно, что к сколько-нибудь современным технологиям и достижениям науки пускать нас будут очень неохотно, если вообще будут. Что присутствие в качестве пусть и второстепенного, но полноправного элемента мировой системы, покупающего за нефтяные деньги недостающих специалистов, нам не светит.

Значит, надо строить самодостаточную систему образования, а это принципиально не то, что делалось все эти годы. Достаточно сказать, что за все годы реформ разговор о содержании нашего образования ни разу не поднимался.
Выпускник современной школы: по документам – шестикрылый серафим…

Есть замечательная бумага, «Стратегия 2020», разработанная и принятая несколько лет назад с изрядным шумом. В образовательном разделе этой стратегии черным по белому значилось: главная опасность, которая угрожает нашему образованию, заключается в том, что какая-нибудь зануда заставит нас вернуться к дискуссии о содержании образования. Вот этого нам не пережить. Так-то у нас все хорошо, а будет еще лучше. Но если мы заговорим о содержании образования — всё, кранты. И этой великой опасности реформаторы сумели избежать: заговорить о содержании образования так никому и не дали.

Почитайте знаменитый ФГОС (Федеральный государственный стандарт образования), где написано, каким должен быть выпускник наших с вами отечественных школ. Душеспасительное чтение. Вы узнаете, что выпускник этот шестикрыл, как серафим, и умен, как три Аристотеля. Он обладает математическим мышлением, географическим мышлением, физическим мышлением и мышлением химическим. Это все написано в стандарте. Там не написано только, знает ли он теорему Пифагора. Знает ли он закон Ома, знает ли, с какой стороны от России пролегает Северный морской путь. Это неизвестно. Но географическим и физическим мышлением он обладает.

Так что, если вы спросите, как видят сами реформаторы выпускника школы, я вам скажу честно: я не знаю. Я не очень верю, что они его видят таким, как написано в этих самых госстандартах — не сумасшедшие же они, в самом деле.

Я вам совершенно серьезно говорю, я больше двадцати лет в средствах массовой информации: если бы в Москве было хоть пятнадцать человек таких, каким рисует выпускника школы раздел госстандартов по словесности, их бы расхватали в главные редактора московских изданий в шесть секунд. Таких людей нет, в природе нет, не то, что выпускников школ.
…на деле – деградирующий троечник

Чего стоят наши выпускники на деле, показал прошлый год. Он был знаменит так называемым «честным ЕГЭ». Забавно: до прошлого года нам не говорили, что ЕГЭ не честный. Наоборот, всячески убеждали нас, что он страшно объективный. А в прошлом году сделали «честный», потратив на него вчетверо больше денег, чем на обычный. Честность — она ведь недешевая вещь.

Получилось все довольно странно, потому что пришлось задним числом занижать заранее установленные рубежи удовлетворительных оценок по обязательным предметам — по русскому и математике. Иначе, как поговаривают, до четверти выпускников школы не получили бы аттестатов. Это был бы, конечно, политически неприемлемый скандал. На него не пошли, снизили планку.

Что в итоге получилось, проще объяснять на математике, но в русском языке было то же самое. Для того чтобы получить то, что стали называть тройкой, человек должен был за четыре часа решить три примера (лучше, конечно, больше, но трех было достаточно) такого уровня: «Сколько сырков по 16 рублей можно купить на 100 рублей?» Человек, правильно ответивший на три вопроса такого качества, получал аттестат об успешном окончании общеобразовательной средней школы.

Не то беда, что выяснилось: людей, которые даже через этот барьер не перелезают, была четверть. Это ладно — печально, но, по-видимому, неизбежно. Вам будут рассказывать: ухудшается генетический материал, ухудшается социальная структура. Вам расскажут много всего, и многое из этого будет правда. Действительно, какое-то количество ребят не могут освоить того, что, по идее, должны освоить за курс средней школы. Но беда в том, что существенно больше, чем это позорище, знают всего 20%. Существенно лучшие результаты, чем такая вот тройка, показало только 20% выпускников. Это, конечно, катастрофа.
Дешёвое образование, бесправные учителя

Подлинный смысл нынешней реформы – экономия; экономия и денег, и усилий начальства. То, что нам выдают за реформу образования, ею на самом деле не является и быть не может: мы же видели, это совершенно не касается содержания. Идёт реформа управления образованием, и оно действительно изменилось до неузнаваемости.

Я учительский сын, хорошо помню матушкины беды и радости, и могу с уверенностью сказать: чиновничий гнет, давивший на учителя в советское время – это жалкие полпроцента от того, что устроили сейчас.

Разумеется, директор школы и в советское время был никак не кум королю, у него вполне себе было начальство – и РОНО, и ГорОНО, и по партийной линии начальников хватало, — но такого дикого бесправия, как сейчас, у директора школы не было.

Если директор тогда кому-то не нравился, его тоже можно было выгнать. Но это было непросто – и это был скандал. Выгнать его в любую секунду без объяснения причин, как это делается сейчас, было немыслимо.

Как наши уважаемые реформаторы получили карт-бланш на свои подвиги? Я думаю, довольно просто. Разумеется, я при этом не присутствовал, но полагаю, они сказали руководителям страны примерно следующее: «Система образования у нас слишком громоздкая и слишком дорогая, мы беремся в ограниченное время сделать ее заметно дешевле, но так, что это будет выглядеть прилично».

При этом говорить о содержании образования обе стороны этой воображаемой нами беседы не могли. Руководство страны говорить о нём не может, потому что ничего о нем не знает. Самое забавное, что и руководство образования о нем говорить не может, ровно по той же причине.

Содержание образования — вопрос очень конкретный, решаемый не на политическом, а на профессиональном уровне. И для его решения нужны не менеджеры, а именно профессионалы.

Потом поступили новые вводные. То, что происходит с образованием сейчас, во многом идёт от президентских указов 2012 года, где были поставлены свирепые задания по обеспечению работникам общей и высшей школы некоего приемлемого уровня заработной платы. Наши уважаемые реформаторы подошли к делу просто: «Как сделать, чтобы зарплата была больше? Надо, чтобы людей было меньше». Что и происходит.

Совсем недавно господин Ливанов или кто-то из его заместителей открытым текстом сказал, что ставка учителя должна быть тридцать шесть часов – раньше было восемнадцать. Такая ставка – это открытый отказ от сколько-нибудь качественной работы.

Даже если забыть про то, что в результате реформы управления сейчас по поводу каждого своего часа в классе учитель должен написать прорву бумаг, все равно тридцать шесть часов в неделю – это полный отказ от профессионального роста, от поддержания себя в профессиональной форме. Это работа на износ. Человек изматывается, изнашивается и либо уходит из школы, либо становится заводным граммофоном. Какова польза от загнанного педагога, судите сами.
Качество или эффективность

Обратите внимание: никогда за все годы реформы ни один из начальников образования не говорил о его качестве. Качество образования – это не температура, не длина, так прямо не померишь. И все-таки это нечто можно ощутить. Просто поговорив с выпускниками того или иного образовательного учреждения, всякий опытный человек вам скажет, качественное ли образование они получили, и насколько качественное. Примерно, не с тремя знаками после запятой, но скажет сразу – и, как правило, не ошибется. Именно поэтому в устах управленцев речи о качестве образования не было ни разу и никогда не будет.

Речь идет об эффективности образования. Что такое эффективность? Эффективность – это соотношение затрат и результатов. Затраты – это, понятно, денежки. А про результат они каждый раз придумывают очередную бумажку, в которой изложены критерии эффективности, не имеющие к качеству образования, вообще говоря, никакого отношения.

«Сколько у вас квадратных метров лабораторий на одного студента?» «Какая у вас доля иностранных студентов?» Какая должна быть доля иностранных студентов в провинциальном педагогическом вузе? Да, никакая. Они там сто лет никому не нужны, и им этот вуз не нужен. А сам вуз-то нужен. Он вполне может быть качественным и готовить хороших учителей, но это уже никого не интересует. Со школами механика даже проще: там главный идол в капище – баллы по ЕГЭ.

Вот такими простыми трюками – изобретением бумажек и подгоном всей сложности образовательной жизни под соответствие этим бумажкам, они и загнали все педагогические кадры России в состояние непрерывного трепета. Какова может быть польза от запуганного педагога, судите сами.

Школа умерла – никто не заметил

Именно это на самом деле странно. Школа – вещь немыслимо важная, такая же нациеобразующая вещь, как охраняемые границы, армия и валюта. Без них нет нации – и без школы нет нации. Школа, на мой взгляд, очевидно развалена. Почему нет воплей, почему по улицам не бегают испуганные толпы? По двум очень простым причинам.

Первая заключается в том, что это, к великому сожалению, тема ограниченного во времени интереса. Обычно человек интересуется школой ровно последние три года обучения его младенца. Какая у ребёнка школа до этого, среднестатистическому родителю почти не важно: какая есть, такая есть. А в последние три года всякому становится очень интересно: хорошо ли учат, поступит ли.

Вот последние три года родитель склонен об этом рассуждать, в остальное время нормальному человеку на школу наплевать: он не понимает, до какой степени это важно. Он и не обязан этого понимать. Ещё рядовой человек не обязан понимать, например, до какой степени важна водоочистка, но водоочистка должна быть. Он и не обязан понимать, каким должен быть нациеобразующий институт — школа, и есть ли сегодня такой институт.

Второе, почему никто не бегает в панике. Потому что тот, кто хочет учиться, учиться все еще может; ну, в больших городах.

В меньших городах, уж, тем более, в селах – это совсем отдельный разговор. А в больших городах, особенно в очень больших городах, безусловно, так. Если само дите и его родители хотят, чтобы дите училось, дите учиться будет. Сегодня это возможно – потому что существует инерция. Школа – это гигантская институция, много-много людей. И никакие пороки организации, даже успевшие вполне проявиться, не обрушат этого дела сразу.

До сих пор есть довольно много школ, которые выглядят хорошими; некоторые даже являются хорошими, но, в основном, выглядят за счет сохранившейся группы высокого уровня учителей – и за счет репетиторов. Потому что, когда люди со стороны, — не специалисты — или чиновники, тоже со стороны, оценивают школу, они оценивают ее по цифровым результатам – баллы ЕГЭ и еще какая-нибудь чушь. Эти цифровые результаты неразделимы на то, что привнесла школа и то, что привнесли репетиторы, которых пригласили родители учеников. Это, в принципе, невозможно разделить.

Если в школе есть более-менее толковая группа учителей и более-менее состоятельные родители, они суммарно дают результат, который позволяет школе казаться хорошей. Но это напускное. Если завтра на эту школу повесят замок, то результаты детей, которые туда ходили, могут оказаться даже лучше. Потому что они не будут терять время у педагогов не такого высокого качества, как ведущие. А ведущие педагоги перестанут терять время на написание бумажек для Минобра и будут заниматься детьми круглые сутки, как это делают хорошие репетиторы.

Так что люди не видят, как все кисло устроено. Я боюсь, что когда они увидят, будет не очень понятно, что делать. Да, и сейчас не очень понятно. Вот и обсуждают иногда с излишним пылом никак не самые важные аспекты проблемы
Единый учебник или «золотой стандарт»?

Я совершенно не склонен разделять сегодняшний общий ужас перед понятием «единый учебник», ничего ужасного в этом я не вижу потому, что реально учебники сегодня едины. От того, что всего их в некотором реестре несколько сотен, в данном конкретном классе ничего не меняется.

Эта школа купила такой учебник, по нему и занимается. И оттого, что рядом валяются еще пятнадцать, вам ни тепло, ни холодно. Никакой вариативности сегодня нет – разве что в лозунгах самого Минобра, уже не очень часто повторяемых. На реальную вариативность у школы нет ни времени, ни помещений, ни кадров, ни сил, ни денег.

Опасность единого учебника и вправду велика, но только в том смысле, что нигде, к сожалению, не написано, что этот учебник будет хороший. Больше того, если дело пойдет в соответствии с тем законопроектом Яровой и Никонова, который сейчас начала рассматривать Государственная Дума, то, скорее всего, хороших учебников не будет.

Не будем вдаваться в подробности, но там написано, что учебник, пройдя через многочисленные колеса рассмотрения и став тем самым «единым», консервируется. Но в истории не было случаев, чтобы хороший стабильный учебник был написан сразу. Все великие учебники, вошедшие в историю, стали таковыми к двадцатому, а то и тридцатому переизданию.

Я сам по образованию математик, и в случае с математикой категорически за стабильный базовый учебник. Больше того, и в других вопросах я был бы «за», если бы мне сказали, что он будет хороший. Если бы мне рассказали, как он будет делаться, каковы будут процедуры отбора, процедуры дальнейшего его улучшения, и все это было бы правдоподобно. Если бы я, наконец, увидел, что этим занялись не чинуши, а люди профессиональные.

Но на самом деле единое образовательное пространство – это не обязательно единые учебники. Но это обязательно единое содержание образования. Должно быть то, что когда-то называлось «золотым каноном». Чтобы мы могли рассчитывать на то, что вся масса детей от Смоленска до Камчатки идет в школы, и вся, не обязательно по единому учебнику, знакомится примерно с единым массивом содержания. Когда люди, окончившие разные школы, встречаются вместе в работе, в трамвае, на отдыхе, они говорят на общем языке. Они все читали басни Крылова, они все знают закон Ома, у них есть некое общее ядро.

Вот это общее ядро действительно должно быть. И в этом смысле упомянутый законопроект делает прекрасный шаг вперед, потому что там написано (пока тоже очень неаккуратно), что стандарты образования должны задавать его содержание. Что вполне разумно. Стандарт и должен задавать содержание, а не состоять из пожеланий про географическое мышление. Если этот закон будет принят, я надеюсь, что серьезные люди, которые есть в России, сделают такой стандарт.

Это не проблема. Собрать высокопрофессиональных людей, и они напишут прекрасный документ буквально за неделю-другую. Ну, за месяц – не потребуется терять ещё пятнадцать лет. Но будет ли это сделано, я не знаю.

Сколько стоит работа с одарёнными?

Заканчивающийся учебный год прошёл под знаком объединения с соседями – читай, разгрома – наших лучших школ, работавших с одаренными детьми. Это очень скверно.

Была ли вообще советская школа лучшей в мире – по меньшей мере спорный вопрос. Но вот что в СССР было бесспорно лучшим в мире, так это система работы с одаренными детьми, которая исходила от Колмогорова и Кикоина. Это были интернаты – колмогоровский в Москве и ещё в нескольких городах; это были спецшколы — московские, питерские, новосибирские. Это был абсолютный блеск. То, как это было сделано, стало примером для подражания всего глобуса, кроме нас.

Недавно случилась тут полемика: как работать с одаренными детьми. Люди, вышедшие из колмогоровской системы, написали проект, который так и назывался – «Колмогоровский проект».

Суть там такая: государство даёт некую – в сущности, совсем небольшую – сумму денег. За три года создаются базовые лицеи во всех губернских центрах. Эти лицеи, во-первых, концентрируют у себя талантливую молодежь, талантливых педагогов, во-вторых, разрабатывают методики, которые могут быть тиражированы в обыкновенных школах. То есть за три года работы очень небольшая сумма приносит конкретные плоды.

Мало того, что одаренные дети вращаются среди себе подобных, а потому остаются одаренными и прогрессируют. Ещё и начинает работать машинка, которая вырабатывает и впредь будет вырабатывать методику преподавания важнейших школьных дисциплин. Через три года все работает, все хорошо.

Альтернативой был проект Минобра: 999 миллиардов миллионов на то, чтобы разработать компьютерную систему, в которой будут учитываться все одаренные дети; 999 миллиардов миллионов каждый год на гранты этим детям и педагогам, которые их обучают; и так каждый год.

В итоге – есть компьютерная система, где, вроде бы, учтены одаренные дети. Но если завтра ты перестанешь давать эти самые миллиарды миллионов, то ничего и нет. Кроме того, там не учитываются весьма принципиальные вещи.

Дитё остается одаренным и мотивированным, только пока общается с одаренными и мотивированными сверстниками. Когда оно находится в школе, в которой преобладают менее одаренные и мотивированные дети, оно получает два раза по шее за то, что «ботаник», и перестает быть одаренным и мотивированным.
Дальше. Гонка родителей, педагогов за этими грантами, которые приписываются дитю за его якобы одаренность – это дикая психологическая травма. Все психологи взвыли сразу же: этого делать нельзя!

Ну, что? Устроили дискуссию. Результаты её мы опубликовали у нас в «Эксперте». В открытой дискуссии наша сторона абсолютно победила, не скажу за неявкой соперника – представители соперника были, но победила, в сущности, без дискуссии. «Да, вы правы, давайте мы учтем все ваши предложения. Давайте, давайте…»

А на практике, конечно, все сделалось по-ихнему. Никакой системы школ для одаренных и детей, и педагогов, которая могла бы продуцировать интеллектуальную волну на всю страну, нет. А есть хуже. Ладно, эта лабуда с грантами, это всего лишь стыдно; но есть и вещи похуже. Есть прямое гонение на школы, которые превосходят другие уровнем.

Мы же приняли большой закон «Об образовании», а там черным по белому написано, что все школы одинаковые. Но для того чтобы школа была уровнем выше, чтобы она была способна работать с одаренными детьми, не подгоняя их под общий плинтус, а позволяя им расти и развиваться, она должна быть устроена несколько иначе.

Одну из таких школ я имел счастье окончить сам, и помню, как она выглядела. Там, например, должны быть люди, которые работают с малыми группами. Класс приходит целиком на урок химии или физики, а потом наступают часы математики, и класс разделяется на небольшие группы, с которыми работают студенты и аспиранты.

Это иная организация. Там много совместителей, там больше аудиторий, там все немножко иначе. Оно не обязательно сильно дороже, но оно сильно иначе. И вот ничего этого не будет. Будет строгое подушевое финансирование, будут строгие одинаковые нормативы всем. И потому школы, которые пытаются выбиться немножко над общим уровнем, будут системно уничтожаться.

Никто не будет стрелять по ним из гаубиц. Даже сольют с рядовыми школами (а это, повторяю, тоже означает конец для нерядовой школы) не всех. Просто само устройство снабжения школ деньгами и прочими ресурсами уже устроено так, что школы будут подравниваться вниз.

Если сегодня, скажем, в Москве лучшие школы получают некие дополнительные деньги – гранты Правительства Москвы, например, – то что будет завтра, никто из них не знает. Так можно работать?

Не говоря уже о том, что лучшие школы – это очень талантливые люди, которые их создали и поддерживают. А не всем таким людям нравится атмосфера, которая создана Минобром. Так что на будущее таких школ в системе управления, созданной нашими реформаторами, я смотрю очень мрачно. В созданных условиях у них нет будущего.

Необходимое условие излечения

Для меня совершенно очевидно, что никакие серьезные перемены к лучшему невозможны, пока не будет сказано правды о состоянии дел. Пока эта правда не будет сказана официально, с какой-нибудь достаточно высокой трибуны. Отсюда следует, что перемены невозможны, пока не будут уволены – пусть даже с почетом, в лавровых венках с головы до пят! – все эти реформаторы: Фурсенко, Кузьминов, Ливанов со всеми их ставленниками.

Ведь мало того, что потеряно пятнадцать лет, масса денег, масса сил, десяткам миллионов людей испорчены ведра крови. У скольких учителей погасли глаза. Как все это взять и списать? Для того чтобы списать, надо сказать: была катастрофа.

Я не знаю, когда это случится. Даже не знаю, случится ли это вообще. Но твердо знаю, что без этого школа возрождаться не начнет.

Главная беда школы, которую невозможно даже начать лечить, пока реформаторы на местах, состоит в том, что школы нет. Школа перестала быть самоценной, самодостаточной организацией и стала пристегнутым снизу придатком к институту: она всего-навсего «готовит в вуз», и никакой иной ценности официально не имеет.

Проявлением несамостоятельности школы стал ЕГЭ. Сегодняшний ЕГЭ, поскольку он и выпускной, и вступительный, должен одновременно подвести итоги школьного обучения и распознать подготовленность к обучению университетскому. Это — две принципиально разные задачи.

По результатам ЕГЭ школьник должен иметь возможность поступить на мехмат МГУ. То есть он должен уметь решать математические задачи такого уровня, какие умеет решать не всякий ученик и даже не всякий учитель. Таким образом, в составе ЕГЭ по математике должны быть задачи мехматовского уровня, иначе вторая половина не работает.

Но школа сейчас и всегда выпускает достаточно много троечников. И эти троечники должны быть дифференцированы, как от двоечников, так и от четверочников. Этот ЕГЭ, который должен распознавать детали мехматовского уровня, должен распознавать детали троечные. Это нереально.

Для математики в этом году экзамен раздвоили на базовый и профильный уровень, но этого я даже и обсуждать не хочу. Я твёрдо надеюсь, что это постыдное новшество, легализующее выдачу аттестата ученику, который из всей математики знает только сложение в пределах первой сотни, будет быстро отменено. Но во всех остальных дисциплинах ЕГЭ продолжает пытаться объять необъятное.

Там есть задания на уровне детского сада, и есть действительно довольно сложная. Но люди минимизируют усилия. Всякий учитель знает, сколько баллов даётся за каждое из этих заданий. И ему проще натаскать на тройки.

А по всем прочим предметам, по которым нет обязательного ЕГЭ, люди просто перестали учиться. Совсем. А зачем? С меня в конце года не спросят, в конце школы не спросят. С учителя в конце школы не спросят, как он меня учил. Ни с кого не спросят. Значит, чего он будет учить, а я буду учиться? Нам обоим проще сделать вид. И мы делаем вид.

Школа превратилась в дневные передержки для детей. Те, кто хотят учиться, пока, повторяю, пока там учиться могут. А остальные пересиживают. Так нельзя. Если мы хотим сохраниться как страна, школа должна быть школой.

Это значит, надо сказать, что ЕГЭ был хуже, чем преступлением, — он был ошибкой. ЕГЭ в нынешнем виде надо отменить. Надо вернуть школе самостоятельность и, в частности, обязательные выпускные экзамены по основным предметам. Это нельзя сделать, не уволив всех его организаторов, потому что именно внедрением ЕГЭ они оправдывают свое существование все пятнадцать лет.
Достаточное условие исцеления

Но, конечно же, сама по себе смена руководителей образования ситуацию не изменит. Те, кому становится понятно, в каком упадке сегодня отечественное образование – учителя, родители, вообще граждане, – должны понять и ещё одну вещь. Очень важную. Им никто и никогда не «сделает красиво». Чтобы система образования отвечала требованиям общества, общество должно эти самые требования внятно предъявлять и упорно отстаивать. Пока, скажем честно, до этого чрезвычайно далеко.

Не говоря обо всем обществе, даже у педагогов нет солидарности. Я уж про школьных учителей не говорю. Но когда начали громить высшую школу, когда был знаменитый скандал с мониторингом эффективности, по которому кто только ни попал в неэффективные…

Казалось бы, вот, господа педагоги высшей школы, пришли вас резать, конкретно вас пришли резать. Причем с первого раза показали, каково вам придется: жалеть не станут никого. Ну, встаньте стеной, скажите что-нибудь! Нет.

«Мы с этими вместе протестовать не можем, а мы вот с этими вместе протестовать не можем, — мы с ними в том-то и том-то не согласны». Ребята, вы потом будете не согласны! Вас уничтожают всех, вас всех загоняют под плинтус, скажите что-нибудь. Союз ректоров, например.

Я уж не знаю, родители бывают разные, бывают совсем глупые. Совсем глупых ректоров не бывает. Но сидят тихонечко, если когда и возразят, то робко-робко, мягко-мягко, аккуратно-аккуратно…

Да что там! Когда два года назад без объявления войны Академию наук зарубили, если бы тот же самый Президиум Академии, услышав эту новость, просто встал бы весь и ушел – вот встал бы и вышел на улицу, – то будьте благонадежны, разгром Академии был бы остановлен. Так ведь нет же – проглотили.

Покуда школой не озаботится общество – родители, учителя, дети, чтобы защитить свое право получать не ошметки, а образование, школа так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов.

Источник: http://www.pravmir.ru/privalov-shkolyi- ... z3bxq0rthP

[Агидель]

Научили, что дальше? Об образовании детей с ментальными особенностями
Екатерина Зотова
on 19.06.2015

В этом году нашу школу вместе с другими выпускниками покинули 5 учеников 12Б класса. И хотя ни один класс не бывает похож на другой, эти ребята для меня – особенные. Работа с ними позволила решить одни проблемы и тут же поставила новые.

5 лет назад руководство интерната решило, что подросших учеников, обучающихся по программе VIII вида (для детей с умственной отсталостью) нужно учить основам компьютерной грамотности. Аргумент прост: дома у всех ребят есть компьютеры, и нужно помочь им овладеть этим современным инструментом. В число экспериментальных попал и этот (тогда – восьмой) класс, а учителем стала я. К тому времени у меня уже был опыт преподавания информатики не только в средних, но и в начальных классах. Но всё это были ребята с ДЦП, которые, более или менее успешно, «тянут» массовую программу. Уже к концу первого класса подавляющее большинство из них может по слогам разобрать простенькую инструкцию и выполнить ее. А что могут эти? Спросила у их основного учителя – ответ уклончивый: «Сама увидишь…» Впрочем, то, что этот класс – один из сложных, я уже знала…

Пять человек – словно пять разных планет.

Красавец Максим практически не способен контролировать собственные действия. Даже застегнуть пуговицу для него – проблема, хотя у парня легкая форма ДЦП и неплохая память. Любимое занятие – проверять, знают ли окружающие, что будет дальше. (Такое впечатление, что режим дня стал для него палочкой-выручалочкой, позволяющей как-то упорядочить внутренний хаос.) Во время первых занятий я с удивлением обнаружила, что Макс бегло читает вслух. Но насколько он понимает прочитанное, так и осталось загадкой – вместо ответа он, как правило, повторял вопрос.

«Солнышко» класса – Егор, обаятельный, отзывчивый парнишка. Если бы не сильнейшая утомляемость, мог бы учиться в массовой школе. Но в начальных классах его хватало только на первые 10 минут урока. Потом 15-20 минут он отдыхал, лежа на парте, оживляясь лишь к концу занятия.

Хорошо учился и Михаил. Но – только тогда, когда ему удавалось отвлечься от своих навязчивых идей. С возрастом делать это становилось все сложнее. К тому же, в старших классах у них с Егором появилась общая беда – апатия. Неглупые ребята, они прекрасно понимали, по какой программе учатся, и из-за этого стремительно теряли интерес к учебе.

Зато у Саши с Лизой настроение часто было хорошим. У обоих очень плохая память (забывают собственный день рождения), оба с трудом научились читать-писать, но при этом вполне адаптированы в бытовом плане. Сашу притягивает техника, он был рад возможности «изучать компьютер». Сложнее с Лизой: ее мозг практически отказывался принимать новую информацию. Эта симпатичная, общительная девушка на уроках при малейшем затруднении превращалась в статую. Если ее не трогать, могла просидеть неподвижно все 40 минут…

Что делать с таким классом? Ведь учить, как ни крути, надо всех одновременно… Я взяла за основу программу по информатике для 1-2 классов, хотя и боялась: не обидятся ли ребята, увидев слишком «детские» задания. Но опасение оказалось напрасным: восьмиклассники, как и более сильные девятиклассники, с азартом выполняли задания на сравнение картинок, логику и понимание инструкции, попутно осваивая работу с мышью и клавиатурой. Временами оживлялась даже Лиза. Только с Максом поначалу были проблемы: он никак не мог усвоить, что включенный учителем компьютер нельзя выключать, и делал это при первой возможности, причем самым грубым образом – нажимая кнопку питания. Пришлось на пару месяцев «отлучить» его от машины, оставляя во время практических занятий за партой или (если мальчик уж очень возбужден) сажая за выключенный компьютер. Наказание помогло – когда я позволила Максиму работать на компьютере, он старался выполнять только мои задания.

Однако долго держать ребят на развивающих упражнениях было бессмысленно: более сложные инструкции и задания на логику (конец 2 класса массовой школы) ставили всех учеников в тупик, что, в общем-то, было предсказуемо. Дальше нужно было идти другим путем. Но куда? Стали изучать графический и текстовый редакторы – основу основ. Практически сразу выяснилось, что ребята приучены к одному виду работы – повторению данного образца. Без этого никто не мог нарисовать даже примитивный домик. Раскрашивать – другое дело. Это получалось у всех. Чуть легче пошло с набором текста. Привыкшие к заданиям на списывание, все уверенно набирали отдельные слова. Но как только начались предложения, выяснилось, что три человека из пяти не видят разницы между заглавной и строчной буквой…

Так понятие «умственная отсталость» из абстрактной категории постепенно превращалось для меня в множество конкретных проблем. Но главным был вопрос: какова цель наших уроков? Ведь я прекрасно понимала, что использовать компьютер как инструмент может только человек, владеющий определенным багажом знаний. У большинства учеников этого класса его не было.

Яркий пример: к концу второго года обучения я приберегла тему «Общение в Интернете». Одной из задач стало освоение возможностей чата и электронной почты. Думалось: это поможет ребятам после ухода из школы поддерживать контакт друг с другом. На первом же уроке выяснилось, что учетная запись в «аське» есть только у Егора. Остальные должны были пройти процедуру регистрации. И тут оказалось, что Лиза, Саша и Макс не в состоянии заполнить простую анкету, хотя пару месяцев назад мы подробно изучали, как это делается. Миша с этой задачей справился, но придумать себе логин и пароль не сумел и он. Когда же ребята с помощью нас с Егором преодолели все трудности и разом вошли в «аську» (числовые логины и пароли я распечатала каждому на бумаге), мне стало ясно, что никакого общения не получится. Никто, кроме Егора и отчасти Миши, не понимал, о чем можно писать друг другу. (К слову: в классах, которые учатся по массовой программе, подобных затруднений не возникает даже у самых слабых учеников.)

Уразумев всё это, я решительно отказалась от предложения разработать для этого класса, а затем и реализовать на практике трехлетнюю программу допрофессиональной подготовки по специальности «Оператор ЭВМ». После окончания 9 класса ребята стали осваивать на базе школы другую, более доступную им профессию – переплетчик. Но наши занятия не прекратились, просто вместо уроков мы стали встречаться на факультативе под названием «Компьютерный дизайн».

Изменение формы занятий дало мне бОльшую свободу выбора как в плане материала, так и в плане навыков, которые ребятам предстояло освоить. Мы стали учиться красиво располагать на странице текст и картинки, подбирать шрифты и цвета, обрабатывать фотографии и создавать презентации. И тут выяснилось, что у Саши есть задатки дизайнера. Медленно, вдумчиво он колдовал над оформлением фотографий, долго рылся в Интернете, подбирая нужные снимки. Изменилась и Лиза. Она начала осознавать свои затруднения и просить о помощи. «Что-то я забыла, как это делать», – задумчиво произносила она и после моих подсказок энергично продолжала работу. Даже Максим научился подбирать и сохранять на компьютере фотографии по заданной теме, а потом переносить их в презентацию.

Я прекрасно понимаю, что причиной этих и многих других подвижек стали не только мои занятия. Ребята росли, развивались, осваивали новые виды деятельности. И все же уроки компьютерного дизайна были одной из немногих нитей, связывавших их с жизнью учеников массовой школы, и потому достижения в этой сфере были особенно важны для самосознания ребят. Но чем дольше продолжались занятия, тем сильнее меня охватывало чувство иллюзорности успеха.

Да, сегодняшние выпускники 12Б во многом отличаются от тех восьмиклассников, с которыми пять лет назад мы начали освоение «умных машин». Они овладели простейшими навыками набора и оформления текста, научились делать коллажи и презентации, узнали, как найти нужную информацию в Интернете и скачать оттуда файлы, наконец, начали принимать самостоятельные решения. Ребята постепенно осознали: компьютер – это не игрушка, а умный помощник человека в самых разных сферах деятельности. Под моим руководством они даже выполнили несколько оформительских «заказов» для класса и школы. Некоторые говорят, что после школы хотят найти работу на компьютере.

Но те же занятия наглядно показали, что ученики школы VIII вида никогда не смогут профессионально выполнять на компьютере даже простейшие виды работ, такие, как набор текста или заполнение данными готовых форм. Ведь за 5 лет даже Миша с Егором так и не научились находить ошибки в словах, которые им подчеркнула программа проверки орфографии (а ошибки они делают даже при списывании с печатного текста). Всё, что они могли, – спросить у меня: «Где тут ошибка?» О дизайнерской работе я и не заикаюсь – для профессиональной деятельности в этой сфере требуется не только владение сложными программами, но и креативное мышление, умение находить нестандартные решения, которого у ребят тоже нет.

Скорее всего, уже через несколько месяцев большинство моих учеников утратит навыки, которые они с таким трудом приобрели за 5 лет овладения компьютерной грамотностью. (По сути, дальше пресловутого «курса молодого бойца» мы с ними и не продвинулись.) Останется то, что было и до начала занятий: умение бездумно жать на кнопки в примитивных компьютерных играх и запускать видеоролики на YouTube. А еще – иллюзия, будто их «научили работать на компьютере», но злые дяди-тети не дают им возможности применить эти знания на практике.

Наш эксперимент дал подросткам с проблемами в интеллектуальном и психическом развитии возможность овладеть знаниями и умениями, которые раньше были доступны только для учеников массовой школы. Он показал, что обучение основам компьютерной грамотности помогает в коррекции отдельных проблем детей, таких, как выработка произвольного внимания, развитие творческой активности или осознание собственных ошибок. Однако главную роль в этом играет не специфика работы на компьютере, а живой интерес ребят к этому виду деятельности. Что касается успехов в овладении компьютерными программами, то они оказались более чем скромными. Объясняется это просто: компьютер – хоть и «умный», но все же только инструмент, эффективность которого напрямую зависит от интеллекта того, кто им пользуется.

Чем больше я думаю об итогах этого эксперимента, тем сильнее мне кажется, что они – хороший ответ горячим сторонникам инклюзии как идеи совместного обучения детей с разными познавательными возможностями. Людям (прежде всего – родителям детей с ОВЗ) кажется: если ученику-инвалиду дать возможность учиться так же, как и «все», он резко изменится. Но это не так. Максимум, что может дать детям с ментальными и психическими проблемами соседство со здоровыми ребятами – стимул к подражанию. Кто-то скажет, что и это немало. Однако если потребность делать то же, что и другие, не подкреплена внутренними ресурсами ребенка, дело ограничится лишь иллюзией развития.

Последний пример: сейчас в одном из средних классов вспомогательной школы учится мальчик, мама которого очень много сил тратит на развитие сына. Она научила его достаточно быстро набирать печатный текст на компьютере и явно гордится этим. На моих занятиях мальчик часто просил дать ему задание что-нибудь написать. Но когда я говорила «Пиши, что хочешь», он радостно заполнял экран бессмысленным набором букв, как это делают 4-5-летние малыши.

Да, подростки с ментальными проблемами живут в нашем цифровом мире со смартфонами и планшетами в руках. Часто взрослые принимают уверенность, с которой ребята находят на гаджете любимые игры, за умение «работать на компьютере». Наш эксперимент показал, что это, к сожалению, не так. Это вовсе не значит, что таких учеников не нужно учить пользоваться современной техникой. Нужно, тем более, что она вызывает у них огромный интерес. Однако эффект от такой работы был бы несоизмеримо большим, если бы в России была создана система социализации инвалидов с ментальными и психическими нарушениями в виде центров трудовой занятости и досуга по месту жительства. Тогда мы, школьные учителя, знали бы, какие именно навыки понадобятся им во взрослой жизни, и смогли бы целенаправленно их развивать.

Отправлено спустя 59 секунд:
http://neinvalid.ru/nauchili-chto-dalsh ... nnostyami/

[Venezia]

Вот бы всем такое домашнее задание на лето!

Учитель опубликовал домашнее задание на лето для учеников и прославился на весь мир

3 июня этого года итальянский учитель Чезаре Ката из школы Polo Scolastico Paritario Don Bosco в приморском городке Фермо опубликовал в своем «Фейсбуке» задание на лето для старшеклассников из 15 пунктов. В считанные дни этот пост набрал более 11 тысяч лайков и 1000 комментариев, а так же свыше 9 тысяч перепостов.

1. Гуляйте по утрам вдоль берега моря в полном одиночестве, смотрите на блики солнца на воде и думайте о том, что делает вас счастливыми.
2. Старайтесь использовать новые слова, которые мы выучили в этом году. Чем больше вы сможете сказать, тем интереснее вы сможете думать, а чем больше у вас будет мыслей, тем свободнее вы будете.
3. Читайте! Много, сколько сможете. Но не потому, что вы обязаны это делать. Читайте, потому что лето вдохновляет на мечты и приключения, а чтение — это как полет. Читайте, потому что это лучшая форма бунта (за советом, что именно читать, приходите ко мне).
4. Избегайте всего, что приносит вам негатив и ощущение пустоты (вещей, ситуаций и людей). 5. Ищите вдохновения и друзей, которые вас обогащают, которые понимают вас и ценят такими, какие вы есть.
5. Если вы чувствуете грусть и страх, не волнуйтесь: лето, как и любая другая прекрасная вещь в жизни, может привести душу в смятение. Ведите дневник, описывайте то, как чувствуете себя (а в сентябре, если захотите, мы это вместе почитаем).
6. Танцуйте и не стесняйтесь ничего. Везде, где угодно: хоть на танцполе, хоть в своей комнате в одиночестве. Лето — это танец, и глупо не принимать в этом участия.
7. Хотя бы один раз сходите встретить рассвет. Стойте молча и глубоко дышите. Закройте глаза и почувствуйте благодарность.
8. Очень много занимайтесь спортом.
9. Если вы встретили кого-то, кто вам очень понравился, скажите это ей или ему так красиво и убедительно, как только сможете. Не бойтесь быть непонятым. Если ничего не выйдет — значит, не судьба, а если вас поймут и ответят, то лето-2015 вы проведете вместе, и это будет золотым временем. (В случае неудачи возвращайтесь к пункту восемь)
10. Перечитайте конспекты наших уроков: сравните все то, о чем мы читали, с тем, что происходит в вашей жизни.
11. Будьте такими же счастливыми, как солнечный свет, и такими же свободными и неприручаемыми, как море.
12. Пожалуйста, не ругайтесь. Будьте вежливыми и добрыми.
13. Смотрите хорошие фильмы с глубокими эмоциональными диалогами (если можете, по-английски), чтобы одновременно улучшить свой английский и развить способность чувствовать и мечтать. Пусть кино не заканчивается для вас вместе с финальными титрами, проживайте его снова и снова, включайте его в опыт этого лета.
14. Лето — это магия. В искрящемся солнечном свете утра и жаркими летними вечерами мечтайте о том, какой может и должна быть жизнь. Сделайте все от вас зависящее, чтобы никогда не сдаваться на пути к мечте.
15. Будьте хорошими.

Вот что значит любить свою работу и заботиться о детях!

[Олександр]

[Агидель]

Математики в России перевелись или у нас их сманили?

http://www.aif.ru/society/education/mat ... s_smanili_

[Лера]

10. Перечитайте конспекты наших уроков: сравните все то, о чем мы читали, с тем, что происходит в вашей жизни.

У нас такое возможно?.... Предложите своему ребенку - что он вам ответит?